Страх номер один

Утро наступило незаметно. За окнами всё ещё вьюжило, но в комнате было тепло. Тихо. Спокойно. Мэри открыла глаза первой. Несколько секунд она просто моргала, пытаясь понять, почему ей так тепло и почему её рука немеет… Потом взгляд опустился — и она застыла. Джесси лежала рядом. Точнее — прямо у неё на груди, одна рука обвивала Мэри за талию, а вторая — уткнулась в её шею. Дышала ровно, чуть шевеля губами во сне. Мэри чувствовала её тепло, слышала мягкое дыхание… и не знала, что делать. Она попыталась чуть пошевелиться — и тут же замерла. Джесси что-то недовольно пробормотала сквозь сон и крепче прижалась, уткнувшись лбом в ключицу Мэри. Та напряглась, потом сдалась, медленно откинулась на подушку и тихо выдохнула. — Ладно… я не против… — прошептала она себе под нос, глядя в потолок с выражением "что, чёрт возьми, происходит". Щека Джесси была чуть покрасневшей — может, от сна, а может, просто ей снилось что-то тёплое. Мэри тихонько усмехнулась. — Вот ты какая, мисс "я сама справлюсь", — шепнула она, осторожно убирая прядь волос со лба Джесси. — Во сне, значит, обнимашки можно? Она прикусила губу, чтобы не заулыбаться как идиотка. Потом всё же не удержалась и тихо добавила: — Ну, раз ты такая мягкая во сне… может, я тоже позволю себе чуть-чуть… так… полежать. Мэри осталась лежать, не шевелясь, прислушиваясь к дыханию Джесси. Сердце стучало как-то особенно — громко, неловко, но не страшно. Просто… волнующе. Минут через десять Джесси начала шевелиться. Она сонно зевнула, потёрлась щекой о плечо Мэри… и внезапно замерла. Глаза её распахнулись, и она тут же отпрянула, как будто обожглась. — Ч-что?.. Я... Это не то, что ты подумала! — быстро пробормотала она, краснея до ушей. Мэри подняла бровь. — А что я подумала? Я просто лежала. Это ты меня ночью захватила как плюшевого мишку. Я тут пострадавшая сторона, между прочим. — Я тебя не захватывала! Это ты… ты подкралась! — Во сне? Угу, конечно. Видимо, я ещё и снайпер. — Замолчи. — Только если ты снова обнимешь. — Мэри! — Джесси! Они уставились друг на друга, потом почти одновременно отвернулись — одна улыбалась, вторая пылала от смущения, натягивая на себя одеяло до ушей. И всё же между ними повисло что-то новое. Тёплое. Настоящее. И ни одна из них не торопилась вставать. — Вставай уже, милая обнимашка, — лениво протянула Мэри, зевая и потягиваясь. Джесси, всё ещё спрятав лицо под одеялом, буркнула что-то нечленораздельное. — Ммм? Это был агрессивный отказ или просьба ещё пять минут? — Я тебя укушу, — донеслось глухо из-под ткани. — Только если нежно, — Мэри фыркнула и легонько ткнула Джесси в бок пальцем. — Прекрати! — Джесси взвизгнула и наконец выглянула из-под одеяла. Щёки пылали, но губы упрямо поджаты. — Я уже встаю. Она села, потянулась — и только теперь заметила, что движения почти не вызывают боли. Она замерла, немного удивлённая. — Эй, а ведь я почти нормально себя чувствую, — пробормотала она, глядя на свои ноги. — Всё ещё немного ноет, но… не как раньше. Мэри мягко улыбнулась, уже натягивая на себя тёплый кардиган поверх ночной рубашки. — Я же говорила, я шикарный доктор. Массажи, компрессы, забота… и, конечно, мои безотказные объятия. Всё работает. — Это не было… — Джесси запнулась, — …это не потому. Просто время прошло. — Конечно, конечно, — кивнула Мэри с серьёзным лицом. — Чудо-время и ненаучно доказанное "просто полежало рядом со мной". Джесси встала, недовольно хмурясь, но не сказала ни слова. Только мимоходом шлёпнула Мэри по плечу. — Пойдём завтракать, раз ты такая болтливая с утра. — О, наконец-то! — Мэри театрально всплеснула руками. — Джесси сама позвала меня поесть! Это ли не победа? — Я просто… — Джесси замялась, потом тихо добавила, почти не глядя: — Я голодная. Вчера не заметила, а сейчас прям как будто изнутри всё сосёт. Наверное, потому что… два года почти одни консервы, и вчера тоже не ела. Мэри сразу перестала шутить. Она подошла ближе и мягко коснулась плеча Джесси. — Эй. Сейчас всё будет. У меня тут дом-волшебник. Готовит всё, что попросишь. Скажи, что хочешь — и оно появится. Почти магия, только без шляп. — Любое? — Джесси скептически приподняла бровь. — Хоть омлет с клубникой и беконом. Или… не знаю, бургер в четыре слоя. Проверим? — Я… — Джесси колебалась, потом выдохнула. — Можно просто яичницу? И, может, хлеб… с маслом. И чай. Чёрный. — О, простота и изящество. Пошли, мисс я-сама-справлюсь. Они вышли из спальни и направились на кухню. Там, по команде Мэри, умная система ожила, плита включилась, на столе начали появляться тарелки. Запах свежего хлеба, масла и яиц тут же заполнил помещение. Джесси замерла, глядя на это почти с благоговением. — Чёрт… — пробормотала она. — Я и забыла, как это… пахнет. Она села за стол, даже не дожидаясь пока всё приготовится. Когда еда оказалась перед ней, она принялась есть молча, но явно наслаждаясь каждым кусочком. Мэри села напротив, наблюдая с лёгкой улыбкой. — Это не просто еда, да? Джесси кивнула, не поднимая глаз. — Мы с семьёй два года жили в бункере. Всё, что у нас было — консервы и вода. Иногда пастилки с витаминами. Тёплой еды почти не бывало… Я не ела ничего настоящего с тех пор, как всё началось. Мэри помолчала. Потом медленно дотянулась через стол и коснулась её руки. — Ты… не обязана рассказывать, если не хочешь. — Хочу, — тихо ответила Джесси, всё ещё не отрывая взгляда от тарелки. — Просто тяжело. — Тогда давай потихоньку, — мягко сказала Мэри. — У нас впереди ещё много завтраков.

***

Они стояли у окна, за которым всё ещё царствовал безмолвный белый ад. Снег, как и всегда, застывшей стеной прижимался к стеклу, скрывая даже намёк на внешний мир. Но в доме было тепло, светло — и странно тихо. Мэри молча наблюдала за искривлённым отражением их силуэтов на стекле, краем глаза косясь на Джесси. Та стояла рядом, руки скрещены на груди, подбородок чуть опущен. В ней не было той прежней скованности, что была, когда она впервые появилась здесь. Сейчас — она стояла прямо, уверенно. Но в глазах... в глазах читалась усталость, которую сложно было спрятать. — Мы жили в бункере, — тихо сказала Джесси, нарушая тишину. — Я, родители и... двое младших. Сёстра и брат. Мелкие. Вечно шумели. — Её голос дрогнул, но она тут же выдохнула, сжав губы. — Еды хватало. Там было всё, что нужно. Кроме одного — будущего. Мэри повернулась к ней, полностью сосредоточившись на словах Джесси. — Я не могла больше просто сидеть. Смотреть, как день за днём проходит мимо. Как папа всё чаще молчит, а мама делает вид, что всё в порядке. Как мелкие взрослеют в четырёх стенах. Я знала, что не могу остаться. Я должна была хотя бы попробовать. Она подняла взгляд — прямо на Мэри. И в этом взгляде была сталь. — Я не сбежала. Я пошла искать выход. Не только для себя. Для них. Мэри чувствовала, как у неё внутри сжимается что-то странное — уважение, восхищение и... что-то тёплое, что не имело названия. — Ты... смелая, — прошептала она. — Я бы не смогла. — Ты бы смогла, если бы пришлось, — чуть улыбнулась Джесси. — Ты живёшь одна в доме, полном технологий, и всё ещё сохраняешь чувство юмора. Поверь, это не слабость. Они снова замолчали. В тишине, наполненной мягким гулом отопления и отражённым светом снега, их взгляды пересеклись. Ненадолго. Но этого хватило. Мэри не знала, кто первая потянулась. Может, обе одновременно. Их губы встретились — осторожно, почти боязливо. Тёплое прикосновение, как проба — позволено ли? нужно ли? Но секунду спустя оно углубилось: Джесси, сдержанная, вдруг прижалась ближе, её пальцы зарылись в волосы Мэри. Мэри тихо застонала от неожиданности и обняла Джесси за талию, притягивая к себе. Поцелуй стал более жадным, нетерпеливым — как будто обе вдруг вспомнили, как долго жили без прикосновений, без тепла. Как будто сейчас — единственное, что есть. Когда они наконец отстранились, обе тяжело дышали. Щёки пылали. — Я… — начала Мэри, но тут же осеклась. — Нам… э… надо… в другую комнату… — Да, точно, — быстро кивнула Джесси, отводя взгляд. — Куда-нибудь… подальше от окна. Или… вообще в ванную. — Почему в ванную? — А… я не знаю! Просто... я... — Джесси захлопнула рот, лицо у неё горело. Они обе поспешно пошли в разные стороны. Причём в одну и ту же. Столкнулись в дверном проёме. — Извини! — хором. — Я направо. — Джесси резко повернула. — Я тогда… налево… — Мэри почти побежала. Они скрылись за углами, и только тишина осталась на пару секунд — а потом послышался смех. Сначала тихий, потом громче. И снежный, немой мир за окном будто стал чуть теплее. Смех постепенно затих, и в коридорах снова воцарилась тишина. Мэри закрыла за собой дверь спальни, прислонилась к ней спиной и уставилась в потолок. Щёки всё ещё горели, и казалось, что сердце бьётся где-то прямо в горле. — Что это вообще было… — прошептала она, проведя рукой по лицу. Улыбка не сходила с губ. Она выглянула в зеркало, словно пытаясь понять, действительно ли это произошло. И не привиделось ли ей всё. Но вкус поцелуя, лёгкое дрожание в кончиках пальцев — всё было слишком настоящим. Мэри взъерошила волосы, присела на край кровати, затем встала, прошлась по комнате… и снова села. — Ладно, Мэри, соберись. Ты два года не разговаривала с людьми. Два. Года. — Она ткнула себя в лоб. — А теперь внезапно… поцелуи. Девушки. Упрямая, упрямейшая девушка. Она резко вскочила. — Нужно… нужно вести себя нормально. Она же сейчас думает, что ты дура. Точно думает. В это же время Джесси стояла перед зеркалом в ванной и, казалось, мысленно переигрывала всё произошедшее по кадрам. — Господи… — выдохнула она. — Ты что вообще устроила, Джесси. «В ванную»?! Серьёзно?! Она закрыла лицо руками, покраснела ещё сильнее — если это вообще было возможно. Внутри всё щекотало и бурлило одновременно. Отчасти от смущения, отчасти от того, как сильно ей это понравилось. — Она же подумает, что я совсем рехнулась… А может, уже думает. А может — нет. А может — да. О, блин... Джесси опёрлась руками о раковину, уставилась на своё отражение. Лёгкая, невольная улыбка скользнула по губам. — Но… я же этого хотела, да? — шепнула она самой себе. — Может, не так быстро… не прямо сейчас… но… Она прижала пальцы к губам, как будто пытаясь сохранить воспоминание о прикосновении. А потом выпрямилась и решительно кивнула: — Всё. Хватит сгорать со стыда. Нужно... выйти. Просто... пообщаться. Спокойно. Ну... насколько это вообще возможно. Они вышли почти одновременно — из разных концов коридора. И снова столкнулись взглядами. Оба на секунду остановились. — Эм… — начала Мэри. — Хочешь… посмотреть старые фильмы? У меня есть всё, даже на плёнке… если ты любишь ретро. — Ага, — быстро согласилась Джесси, пряча улыбку. — Только если ты не будешь выбирать что-то слишком странное. Типа артхауса. Где люди в мраке ходят по кругу и плачут. — Упс, — Мэри приподняла бровь. — Ты прямо описала мою любимую классику. — Я знала! — Джесси ткнула пальцем в неё. — Ты точно любишь что-то супер-экзистенциальное и непонятное. — А ты, значит, хочешь взрывы, драки и супергероев? — По крайней мере, там все понятно. Кто плохой, кто хороший, что происходит и зачем. Никто не страдает из-за того, что мир — это аллегория персика. Мэри хихикнула и шагнула ближе. — Окей, уговорила. Компромисс — фильм, где и взрывы, и глубокий смысл. Например… старый «Интерстеллар»? — Сойдёт, — Джесси скрестила руки. — Но только если будет попкорн. — Мадам, в этом доме — автоматическая попкорн-машина. С карамелью. — Это уже звучит подозрительно как соблазн. — А может, и есть соблазн, — тихо бросила Мэри, и на щеке у неё появился едва заметный румянец. Джесси отвела взгляд, но губы предательски дрогнули в улыбке. — Ладно, давай посмотрим этот твой попкорново-печальный фильм. Они пошли по коридору рядом, едва касаясь плечами. Улыбаясь. Без спешки. Будто снег за окном больше не имел значения.

***

Девушки сидели на диване. В комнате было чуть-чуть неловко, но каждая из них изо всех сил старалась сосредоточиться на фильме, делая вид, что поцелуй у окна — это просто… ну, просто поцелуй. Неважный. Бывает. Забылось. Совсем. Ну или почти. Мэри немного поёрзала, будто её что-то отвлекло, и неуверенно пробормотала: — Я пойду на кухню за водой. Тебе что-нибудь взять? — Я… — начала Джесси, но договорить она не успела. Телевизор громко зашипел, резко сменив изображение. Обе девушки дёрнулись и уставились на экран. На нём появилось видео — нечто явно не из кино. Мужчина с растрёпанными светлыми волосами, в очках, в белом лабораторном халате. Взъерошенный и явно не в себе, он тяжело дышал, будто только что пробежал марафон, и нервно поправил камеру, стараясь поставить её ровно. За его спиной возвышался какой-то массивный аппарат, от которого доносилось тихое гудение. Всё выглядело так, будто кто-то случайно включил видеообращение безумного учёного из научно-фантастического фильма. Мэри осталась стоять, замерев. Затем быстро вернулась на диван и машинально взяла Джесси за руку — её пальцы были холодными. Мужчина на экране наконец начал говорить: — Я… Оливер Тейт. Всю свою жизнь я посвятил физике. — Он сглотнул, глаза бегали, будто он проверял, что никто не подслушивает. — Позади меня находится Генератор Снега. В комнате повисла напряжённая тишина. Мэри крепче сжала ладонь Джесси. — Если вы смотрите это видео… значит, надежда ещё есть. Надежда, что кто-то доберётся до этой записи и захочет всё исправить. Все учёные, что работали над проектом, уехали. Они поняли, что Генератор не отключить, и скрылись вместе со своими семьями. Остался только я. Возможно… — он опустил взгляд — …к моменту, когда вы это смотрите, меня уже нет в живых. — Вот радость, — пробормотала Мэри. — Типичная научная команда: "Сломали? Ну и ладно. Домой." — Тише, — шепнула Джесси, вглядываясь в экран. — Слушайте внимательно. Лучше запишите, — сказал Оливер, поднимая палец. — Чтобы отключить Генератор, нужен особый доступ. Это не просто рычаг или кнопка. Мы хотели защитить проект от вмешательства… и переборщили. Генератор блокирует любое вмешательство, пока не будет считано определённое состояние нейроактивности. — Состояние чего? — Мэри моргнула. — Мы использовали технологию биометрической привязки к эмоциональному состоянию. Генератор откроется только, если распознает ту же самую активность мозга, что была у меня… в момент запуска. Оливер глубоко вдохнул. — Тогда это были… страх. Отчаяние. И последняя надежда. Только если кто-то сможет воспроизвести это — система откроется. И только тогда можно вручную остановить процесс. — Ну хоть не надо в обнимку со снеговиком стоять, — пробормотала Мэри и тут же прикусила язык, посмотрев на Джесси. — Извини. Просто… всё это звучит как головоломка с извращением. Джесси только покачала головой, но уголки её губ дёрнулись. — Я оставил нейросканеры и доступ к системе в защитной капсуле. Она находится в отсеке управления, рядом с сердцем Генератора. Но есть одна проблема. Температура в зоне вокруг него опускается до минус восьмидесяти градусов. Без специального костюма туда не попасть. И вам придётся пройти по подземным каналам — по тоннелям, которые остались от старой геотермальной станции. Я оставил карту в капсуле. Остальное — на вас. Он задержал взгляд на камере, и теперь его голос стал тише, но твёрже: — Я верю, что вы справитесь. Вы — последняя надежда. Не для меня. Для мира. Экран померк. Тишина в комнате была почти гнетущей. Только гул системы вентиляции да звук дыхания — чуть сбивчивого — нарушали покой. Мэри молчала, всё ещё держа Джесси за руку, и вдруг сказала: — Знаешь, раньше я мечтала, чтобы телевизор включался сам. Только не вот так, конечно… — Я думала, он скажет, что генератор работает на любви и единственном поцелуе, — пробормотала Джесси, стараясь скрыть напряжение. — Было бы проще. Мэри посмотрела на неё сбоку, чуть улыбнулась. — У нас с этим вроде бы уже прогресс… Они обменялись коротким взглядом. Потом обе быстро опустили глаза. — Нам придётся выйти. Снова. Только в этот раз — дальше, — Джесси проговорила уже серьёзнее. В её голосе звучала решимость, но и тревога. — Если это шанс всё остановить, я… я не могу не попробовать. — Джесси… — Мэри замялась. — Ты же только восстановилась. Может, пока рано? — У меня там… сестра. И брат. И родители. — Она сжала пальцы сильнее. — У нас было достаточно еды. Мы могли ещё долго там сидеть. Но если бы я просто осталась — они бы никогда не выбрались. Никто бы не выбрался. Мэри молчала, а потом кивнула, почти неслышно. Потом поднялась с дивана. — Значит, готовимся. Нам нужно всё выяснить: костюмы, карта, ресурсы… и, надеюсь, не сойти с ума по пути. Вдвоём, я думаю, у нас есть шанс. — Вдвоём, — тихо повторила Джесси. Они посмотрели друг на друга, и между ними повисло ощущение: теперь всё по-настоящему. И назад дороги уже не будет.