Dee and Di

Диана старательно поправляет лямки бежевой майки, вертясь перед зеркалом. На фоне тёмной комнаты Ди она заметно выделяется, скачет туда-сюда розово-белым солнечным зайчиком и не собирается останавливаться. Ди время от времени бросает на неё короткие взгляды, с лёгкостью предсказывает её дальнейшие действия.  Поправить тонкие бусы из бисера, расчесать и перекинуть пушистые волосы через плечо. Возможно, ещё стряхнуть невидимые пылинки с белоснежных шорт. В точку, Ди. В школе - в своём молочном свитере и обтягивающих джинсах, медленно плывущая по коридору, похожая то ли на нежелательную потёртость, то ли на белую голубку. Только розовые волосы не подходят ни под то, ни под другое сравнение. Хотя и безумно ей идут. Тогда уж Диана - ручка с розовыми блестящими чернилами. Как-то она чиркнула такой в тетради Ди. Диана прячет руки в карманы и ведёт плечом, украдкой посматривая на одноклассника. Плечи у неё под свитером острые, почти такие же, как колени и локти, которыми она пихается, когда чем-то недовольна. У Ди до сих пор побаливают правый бок и бедро. То, что он везде не кричит о них, это проблемы Дианы, которой именно этот факт и не понравился. На памяти парня она всегда была такой: открытой, скромной и чуть резковатой, но не дающей себя в обиду, что показывал тот злосчастный урок истории. К слову, теперь у Ди побаливает ещё и грудь. Диана - это маленькая сероглазая Лана Дель Рей, сидящая у него на кровати и болтающая худыми ногами, подпевающая играющей у себя в наушниках "Born to Die". Приоткрывает свои серые бусинки и, очевидно пытаясь казаться игривой, стреляет глазками прямо в Ди, который лишь выгибает бровь. На него такое не действует.  Ди - это маленький Ди Снайдер с веснушками, чёрными ногтями, проколотыми ушами и подкрашенными глазами. Диана иногда смеётся и с иронией говорит, что ему бы ещё чёрную помаду и синие стрелки. Но за неё гораздо больше говорит её взгляд, постоянно задерживающийся на лице блондина с каждым разом на несколько секунд всё дольше. Диана демонстрирует белые сетчатые колготки с розовыми бантиками и показательно молчит на неоднозначный взгляд Ди в школе. На ней сегодня пастельная голубая юбка до колен, всё тот же молочный свитер и эти чёртовы колготки. Диана улыбается на комплименты подружек и спешит выйти из класса. Ей, по правде, уже не так интересно слышать «красивая», «тебе идёт», когда одни только глаза цвета льда могут сказать гораздо больше. У него дома она ещё на пороге скидывает туфли, розовым вихрем сразу залетая на кровать и тянется к наушникам на прикроватной тумбе, в итоге не находя их там. Пастельная юбка чуть задирается, открывая больший обзор на белые сетчатые колготки, острые колени и часть бёдер, но Диана только подтягивает ноги к груди. Парень хмыкает и отходит к зеркалу. На её безобидную подколку о том, что Ди возится со своей внешностью дольше, чем Диана со своей, блондин благоразумно отмалчивается, не вслушиваясь в уже приевшуюся "Born to Die". Поп музыка - не рок, мягкая усмешка - не сарказм, а о чужом мнении парень никогда и не слышал. Он проводит аппликатором по правому веку Дианы под её фырканье и тихое хихиканье. Да, Ди, не смажь тени, Диана и так достала своими просьбами накрасить и её тоже. Хотя, ей бы больше подошли розовые или телесные цвета, но и чёрный неплохо сочетается с длинными пышными девичьими ресницами. Диана улыбается, поправляя причёску. Её розовые волосы вкупе с нежной белой кожей смотрятся вполне неплохо. То ли пятно от розовой блестящей ручки, то ли потёртость на любимых джинсах, то ли белая голубка с вытянутой шейкой. Непонятно. Но главное, что Диану он чаще всего вслух сравнивает с первым, второе забывает, а про третье пока вовсе молчит. Не то, чтобы Диану это как-то обижало. Ди ведь знает, что она всё равно потом чиркнет любимой режущей глаза ручкой на полях его тетради или специально под партой будет пихаться острыми локтями и коленками, а если будет засыпать от заунывных объяснений учителей, то обязательно приляжет на его плечо. Как плохо, что они сидят вместе, на втором ряду, на второй парте, почти в центре класса, где их видят все. Как хорошо, что Ди никогда не слышал о чужом мнении.