Наши окровавленные крылья

      Это был самый обычный вечер. Ветер завывал свою самую сильнейшую балладу о озлобленных штормах. Облака, полуночно-синего цвета, держали крепко небеса в своих воздушных объятиях, когда раскаты грома громко гудели с яркой вспышкой и его разрушительным огнем страсти от разряда между землей и небесами. Обычно нежные слезы неба падали на необъятную землю, давая жизнь новым росткам и умывая птиц, что еще не укрылись, но тем вечером, слезы пропорционально времени превращались в рыдание, что даже самый крепкий камень сотрясался под напором дождя, когда он вырезал новые дороги своей мощью. Лишь звук ломающихся некогда сухих веток, что напоминал отдаленно хруст костей, эхом отражался по густой Чаще Апам ведь звук этот был создан маленькие ногами ребенка, а не ужасами природы. Листья сотрясались перед симфонии разных звуков и сильных каплей, что с восходом солнца, капли на них будут блистать как чистейшие алмазы. Эту красоту мечтает увидеть дитё, что потерялось в густом лесу из лиан и веток, без шанса найти выход к ближайший деревне. Сил у ребенка хватало лишь облокотиться возле дерева кармафалм, прежде чем хрупкие ноги не выдержав веса исхудавшего тела, с грохотом дотронулись коленами до грязной и холодной земли. Маленькое и беззащитное существо не в состоянии даже прижать к телу свои разодранные ветками ноги, чтобы хотя бы как-то худо-бедно защитить себя от зяби влаги и стужи ветров. В очередной раз, в двух шагах от дитя, раздался пронзающий звук грома вместе с ярчайшим светом, единственным озаряющим усталое и впалое лицо. Цвет кожы у ребенка можно было сравнить с чистейший белой молнией, почти мертвая белена. А глаза, наполовину розовый кварц, наполовину синий сафир, своим тусклым блеском но упрямо глядели прямо на небо словно мысленно моля богов о простой но одновременно сложной просьбе. Увидеть солнца свет в последний раз. Дитя не просило о защите или же о надежды, ведь тяжелые веки уже медленно погружали слабое создание в сон, в вечный сон из бесконечных криков и рыданий людей. И не одной горькой слезы не было пролито невинным ребенком на уже без того мокрую землю. Скоро Бездна заберет очередную душу на самое дно её бесконечный и цикличных этажей и залов. И уже взгляд как в тумане был окутан пеленой тьмы, и про себя хрипло подумало дитё: — Дендро Архонт, я не хочу умирать. Я хочу увидеть, как цветы снова распускаются. Я хочу хочу снова увидеть свет не горящих воспоминаний. Я хочу жить. Закрылись глаза вместе с этими молитвами, и только дыхание еле слышное был единственным опознавательным знаком жизни, который сливался с всепоглощающим звуками ливня, шторма и молнии, и лишь земля в тишине ждет кончину. На мгновение, ребенку показалось, что всё замерло вокруг. Капли дождя снова ощущались мягким пледом, ветер превратилься в освежающий бриз, темные облака с громом покинули уголки чащи, и лишь земля осталась неизменной, может быть слегка суше. Тепло приятного сна наполняло живой труп, и даже тяжелая душа восторгалась и порхала от облегчения. Чья-то маленькая ладонь дотронулась до фарфоровой кожи ребенка, излияя свою нежность но и также богатую мудрость, словно божество стояло перед дитё, ответив на мольбы о жизни. И даже веки на мгновение приоткрылись, но вуаль тумана не позволяла в должной мере увидеть спасителя. Всего лишь яркие, чистые, зеленые глаза, что походили на олицетворение самой природы от крепких деревьев до малейших ростков, глядели не свысока небесного создания, а с позиции понимающего человека. Ласковый голос раздался неожиданно, но не как предыдущий гром, a как убаюкивающая колыбельная: — Я услышала тебя. Я пришла тебе помочь, позволь мне подарить сладкий сон, который я тебе уже приготовила. И вновь веки закрылись, но в этот раз с разливающий по ранам надеждой и верой в завтрашний, более яркий день, который обязательно наступит. Богиня в свою очередь, своими миниатюрными руками подобрала дитё с твердой земли, что не стало местом загрибения очередного невинного существа, которых по семи нация сотни, даже и тысячи. Шелковое касание архонта служило успокаивающим одеялом для измотанного ребенка что позволяло погрузиться глубже в грезы. Подаренный сон был простым, сплошная мгла и тишина, но это всё чего желало дитё после долгих скитаний, а именно оторваться от сурового почти убийственного мира всего на дивный миг, прежде чем, режущие крики, плач, стоны боли и самые горькие слова отголосками отражались бы по хрустальному и юному сознанию в очередной долгой пытке. Вечер продолжался, но теперь в тепле рук, что защитят ребенка в предстоящую замораживающую ночь. Ветер до сих пел свои арии, но не о ненависти и штормах, а о доблестных героях, что возвращаются домой после долгих лет битв. Такое же прохладное небо оставалось неизменным, с пасмурными облаками, что медленно плывя покидали местность, чтобы снова вернуться одним днем для продолжения своего вечного цикла. Капли с небес плясали на листьях деревьев, изредка падая, возвращая свое легкое касание и тонкую натуру, позволяя птицам выйти после долгого властвования природы с укрывающих гнезд и крепких убежищ. Даже неизменчивая и вечная земля, обзавелась новой жизнью от простых сорняков до великолепнейших бутонов будущих цветов. С такой переменчивой погодой, и дитю уже не от кого или не от чего бежать, ведь добрая богиня защитит крепко спящее тело, за одно подарив солнца рассвет и новый день.