Наваждение

В конце коридора располагается небольшая душевая. Некогда светло-серая плитка, маленькое окно под потолком, шершавый бетонный пол, металлическая дверь. На потолке - тусклая лампа с омерзительным бело-синеватым светом. В помещении пахнет сыростью и чем-то гниющим, но девушке откровенно плевать. Мысль о горячей воде растекается по телу сладким предвкушением. Она до жути хочет снять с себя пропитанный потом и грязью комбинезон и просто забыться на несколько минут. Кажется настолько сильно, что мысли буквально написаны у нее на лице.  - Идите первая, - говорит инквизитор, делая шаг в сторону, - Но будьте так любезны, не потратьте всю горячую воду.  Лу благодарно кивает и проскальзывает в кабинку, закрывая за собой тяжелую дверь. Кому пришло в голову использовать такую массивную конструкцию в обычной душевой? Она осматривает ручку в поисках замка или хотя бы щеколды, но никаких креплений, позволяющих запереться изнутри, не находит. Прекрасно. Заходите люди добрые на чай с печеньками. Лу выглядывает в коридор. - Тут нет замка, - констатирует девушка, - Покараулите?  - Да кому вы нужны в этом захолустье? - Жонсьер раздраженно выдыхает, но облокачивается на стену напротив, - давайте быстрее, Рид.  Псионичка фыркает в ответ и скрывается в душевой. Теплая вода успокаивает нервы. Хочется просто стоять здесь, наслаждаясь, выбросив из головы все мысли. День не задался еще с ночи, когда, в третьем часу, раздался телефонный звонок и уставший голос Жонсьера сообщил, что через час ей необходимо явиться на службу. Видимо, потому что в Корпусе не нашлось ни одного другого псионика. Или ее просто было не жалко. Лу, конечно, утрировала: прекрасно понимала, что на подобные задания ее отправляют по причине осведомленности происходящим и ввиду высокого доверия. Дальше был короткий инструктаж, многочасовая поездка к Периметру, устный доклад от мадемуазель Корсье, передавшей контейнер с образцами, и авария. Вот уж точно, работа - не соскучишься. Мало кто может похвастаться, что был атакован взбесившимся автоматическим комбайном, который выскочил на дорогу аккурат перед их машиной. Рид не сомневалась, что взбесился сельскохозяйственный агрегат не самостоятельно. Кто-то хорошо поработал над тем, чтобы информация и образцы не доехали в Нью-Пари.  «Недостаточно хорошо, раз мы с вами живы», - уточнил Жонсьер, когда она поделилась этими размышлениями, пробираясь через очередное поле, - «Не удосужились проверить лично, пристрелить для надежности».  Да уж, спасибо этим безответственным людям, положившимся на технологии. А то валялась бы она сейчас где-нибудь в кукурузе, почву удобряла. Лу морщится. Очередной день в КС, очередной раз, когда она могла погибнуть. Сейчас думать об этом не хочется. Хочется просто расслабиться, пока теплая вода укутывает уставшее тело. Шутка ли, почти семь часов пешего пути через лесной массив, вдоль полей и узкой технической дороги. Когда наконец-то добрались до маленькой заправки, к тому же живыми, не встретив засады или еще какой гадости, Лу почти искренне поблагодарила Единого за снисхождение.  Приведя себя в порядок, девушка наскоро вытирает волосы и выходит в коридор. Инквизитор все так же стоит у стены, прикрыв глаза.  - Вы не спешили, - недовольно кривится, словно от мигрени. - И воду не экономила. Надеюсь не замерзните, - бросает в ответ Лу, меняясь с мужчиной местами. Он закрывает за собой дверь, укладывает на пластиковую скамейку в углу рюкзак и, видавшее виды полотенце, выданное местной сотрудницей. Снять тунику не получается. Травмированное плечо пронзает раздирающая боль, мужчина невольно вскрикивает и закусывает кулак, в попытке сдержать эмоции. В глазах расплываются темные круги, он оступается и налетает бедром на хлипкую скамейку. В тишине звук ломающегося пластика отдается грохотом.  - Месье Жонсьер? - раздается снаружи взволнованный голос псионички, - У вас все в порядке? Черт! Еще не хватало, чтобы Рид видела этот апофеоз неуклюжести. - Да, - выплевывает Марк, но вместо ответа из груди вырывается хрип, а резкое движение разливается огнем по руке.  Он зажмуривается, оседая на треснувшую лавку, делает несколько неглубоких вдохов и выдохов. Не приведи Единый… Дверь в душевую приоткрывается, в проеме появляется Лу. - Месье Жонсьер? - она буквально подлетает к инквизитору. Тот сидит, склонив голову к коленям, вцепившись в плечо.  - Выйди вон, - голос его жесткий и злой.  - Да конечно! - Рид, - он сверлит ее яростным взглядом, - закройте дверь! С другой стороны!   Лу мысленно усмехается. Стесняешься, не хочешь показаться уязвимым? Боишься, что кто-то увидит что ты человек? Не идеальный винтик гнилой системы, а такой же как мы - из плоти и крови?  - И не подумаю, - она опускается рядом, - что с вашей рукой?  Жонсьер молчит секунд десять, точно надеясь, что если игнорировать Рид, та передумает и самоустранится из помещения. Выдыхает: - Вероятно повредил плечо во время аварии.  Псионичка хмурится: молчал ведь все это время. Еще и рюкзак сам тащил, даже бровью не повел. Или она просто не заметила? Лу поражается выдержке и силе воли дознавателя. Их там в семинарии что, палками бьют для тренировки самоконтроля? Один транквилизаторами обкалывается до обмороков. Другой - рукой пошевелить не может, а многокилометровый марш-бросок проходит не поморщившись. Стоп. Транквилизатор. - В аптечке должно быть обезболивающее. - Должно. Но аптечка осталась в машине.  - А машина сгорела…- разочарованно протягивает Рид. - Вы невероятно проницательны, Посвященная. Лу поджимает губы, соображая, что можно предпринять. Возможно в магазинчике у заправки есть лекарства или, хотя бы, стандартная аптечка. Какие-нибудь таблетки. Не так эффективно, как укол, но лучше чем ничего. - Я спрошу мадам, вдруг найдется что-то. - Не занимайтесь ерундой. Я в порядке. Не нужно уведомлять первых встречных о наших сегодняшних приключениях. К сожалению, Лу понимает, что Жонсьер прав. Пусть отсюда до места нападения и более двадцати километров, но рисковать нельзя. Одно дело легенда о «сломавшемся автомобиле», что в сути не является ложью - покореженный капот и взорвавшийся двигатель тоже в какой-то степени поломка - но совсем другое раненый дознаватель Инквизиции. - Все, Рид, идите, - мужчина поднимается на ноги, - покурите что ли. Раз уж принять душ и переодеться я не могу, дайте хоть пару минут побыть в одиночестве.  Он выразительно смотрит на дверь, борясь с желанием вытолкать псионичку прочь. Лу делает шаг в сторону выхода, как вдруг решительно разворачивается и протягивает руки к мужчине: - Я помогу.  Марк приподнимает бровь, чуть ехидно уточняет: - Насколько я помню, вы телекинетик, а не хилер.  - О, будь я хилером, давно бы вам геном перемешала, - вставляет она любимую угрозу Йонаса, - Раздеться помогу.  - Рид, вы на солнце перегрелись? - мужчина кажется слегка ошарашенным от такого предложения. - Ага, вместе с вами. Вызванная машина приедет часа через четыре, плюс столько же обратно до Нью-Пари. Вам правда не хочется освежиться? Ему хочется. Очень. Смыть с себя грязь, собраться с мыслями, просто оказаться ненадолго в тишине. Но предложение Рид совсем уж несуразное. - Потерплю.  - Единый…, - практически стонет Лу и закатывает глаза, - Так сложно позволить помочь вам?  - Это было бы неуместно, и кроме того, неуважительно по отношению к молодой мадемуазель, - совершенно серьезно отвечает Жонсьер, без тени иронии.  Звонкий смех девушки заполняет маленькое помещение. - Не волнуйтесь, вид полуобнаженного мужчины меня не шокирует. Марк изучает ее лицо, словно пытаясь найти подвох. Хотя, в глубине души знает, что никакого подвоха нет. Рид, пусть и редкостная заноза в заднице, но не интриганка. И пусть иногда он хочет укоротить ей язык, но более чем уверен, что сейчас девушкой движет лишь сострадание.  - Хорошо, - сдается Жонсьер, - помогите снять китель и рубашку, дальше я сам.  - Да уж в штаны к вам лезть не собиралась, - фыркает было Рид, но вдруг осознает неоднозначность произнесенного и резко отводит взгляд.  От кителя она избавляет инквизитора довольно легко. Дальше становится сложнее. Лу тянется к вороту черной рубашки, нащупывая верхнюю пуговицу. До чего же Жонсьер дисциплинированный, аж противно. Они несколько часов пробирались по бездорожью под палящим солнцем, а он даже не ослабил воротник. Будто эта форма для него и впрямь священна. Всегда идеально выглажена, сидит как влитая. И сам он весь такой… Чистый. Любит, чтобы все было безукоризненно: субординация, исполнительность, манеры, отчеты. Аккуратно, буква к букве. Бесит. Она нарочито медленно, аккуратно, расстегивает первую пуговицу, то ли случайно, то ли специально задевая пальцами шею мужчины. Марк вздрагивает, опуская на нее недовольный взгляд. - Рид, вы что делаете? - произносит чуть тише, чем следует.  - Ну хотите, оторву их телекинезом? - Лу вскидывает подбородок, и глядя мужчине прямо в глаза вкрадчиво добавляет, - Только вы же меня потом вздерните. За применение пси против сотрудника Инквизиции.  Жонсьер как-то недобро ухмыляется, и девушка предполагает, что он всерьез обдумывает такую возможность.  - Давайте побыстрее покончим с этим.  Рид кивает. Когда ее руки добираются до нижней части рубашки, Марк на секунду задерживает дыхание и крепко сжимает челюсть. Все это кажется слишком странным в тишине и полумраке душевой кабинки. Он старается не думать о происходящем иначе, как о вынужденной помощи со стороны, прости Единый, коллеги. Но тело реагирует на прикосновение изящных женских рук предательским покалыванием под кожей и мурашками на загривке.   Расправившись с злосчастными пуговицами, Лу стягивает рукава рубашки, стараясь причинить как можно меньше неудобства. Мужчина болезненно зажмуривается, когда она стаскивает ткань с травмированного плеча. - Прости… Она кладет ладонь на расползающийся возле ключицы синяк, поглаживает, не то успокаивая, ни то извиняясь.  Инквизитор шумно выдыхает. Кожа горит под ладонью псионички, почти перекрывая пульсирующую боль в плече. От работы хилера ощущения похожие, только реакция у тела - разная.  Лу поспешно убирает руку, осознавая насколько интимным получился этот жест. Помогает Марку вытащить из рукава запястье, полностью освобождая его от верхней части униформы. Она невольно скользит взглядом по подтянутому телу: рельефному торсу, сильным, мускулистым рукам, широким плечам. Он замечает.  - А вы в хорошей форме, месье Жонсьер, - пытается пошутить Лу, в надежде разрядить обстановку. Но, кажется, делает только хуже.  - Посвященная Рид, - яростно шипит тот, - выйдите вон… И закройте дверь! Она повинуется, на удивление быстро покидая душевую. Марк прикрывает глаза, медленно, глубоко вдыхает. Черт. Рид, чтоб ее…  Горячие струи воды бьют по телу. Он пытается выкинуть из головы все мысли, найти хоть мгновение покоя, но навязчивые образы бесцеремонно лезут в сознание. Невоспитанная, заносчивая Лу Рид, с ее колкими высказываниями и длинными тонкими пальцами, которые так нежно касаются его обнаженной груди.  Блять.  Лу сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Ноги гудят после многочасовой ходьбы, и она рада, что хотя бы на выездах может носить берцы. Псионичка рассматривает витиеватый узор дыма, поднимающийся от сигареты. Вероятно здесь нельзя курить, но как-то пофигу. Заметят - скосит под дурочку, мол простите извините, не знала, не подумала. А если нет… На периферии жетон КС творит чудеса. Это не Термитник, где принадлежность к силовым структурам, как мишень на спине. Здесь власть уважают, или, по крайней мере, боятся. Вон как испугалась продавщица на заправке, завидев черную униформу Жонсьера. Засуетилась, выказывая максимальную лояльность и самое искреннее желание помочь неожиданным гостям.  Крэп. Марк Жонсьер. Точно перегрелась. Лу крепко затягивается, пытается не думать о монотонном шуме за дверью и мужчине, что стоит сейчас там. О том, как прозрачные капли скатываются по его груди, рукам. Как он подставляет лицо под струйки воды и, вероятно, приоткрывает губы, чтобы сделать глоток воздуха. С чего бы ей вообще думать об этом раздражающем, упрямом, жестком человеке, источающем непоколебимую уверенность и силу. Приплыли.  Девушка трясет головой. Решает, что вернувшись домой напьется в ближайшем баре с каким-нибудь хорошеньким парнем. Хотя, если подумать, прошлое такое знакомство привело ее в отделение полиции, а потом и в личную охрану Приора.  Хорошо, что здесь нет Кея, весело усмехается Рид. Вот его бы накрыло с такого эмоционального коктейля. Но он бы не стал осуждать. А Йонас стал бы. Лу уже в голос смеется, представляя, что сказал бы друг, поделись она своими размышлениями.  «Нельзя отказывать себе в базовых физиологических потребностях. А то вон как гормоны шалят, аж кукушечка поехала». Из-за металлической двери появляется Марк. - Не боитесь нарваться на штраф?  - Да кому я нужна в этом захолустье? - возвращает его же фразу Лу и поднимается на ноги. Губы инквизитора трогает легкая ухмылка.  В душевой жарко, клубы пара окутывают помещение, как утренний туман, стремятся к приоткрытому окну под потолком. Он что, кипятком умывается, - думает Рид, - Готовится к адскому котлу, в котором будет вариться после смерти? - Будьте добры, - инквизитор протягивает ей рубашку. Морщится от боли, когда опухшая рука протискивается в плотную ткань. Отворачивает лицо, пряча эмоции.  Конечно, тебе ведь нельзя показывать слабость. Засмеют, или того хуже, раздавят, стоит лишь немного ослабить броню.  Жонсьер, стоящий здесь, в легком тумане, с наполовину надетой рубашкой и влажными волосами выглядит сюрреалистично. Девушка вдруг видит его иначе - не холодным бездушным защитником Веры, а обычным, живым, притягательным.   На спине мужчины капли воды. Ну да, вытрешься тут нормально. И ведь молчит. Предпочтет ходить во влажной одежде, нежели попросить ее.  И как это должно было бы звучать?  «Посвященная Рид, будьте так добры, вытрите мне спину». Лу расплывается в улыбке, с трудом сдерживая смех. Находит аккуратно сложенное полотенце. До чего же педантичный. Пальцами с трудом шевелишь, а полотенце уложил краешек к краешку. Она игнорирует его вопросительный взгляд. Нарочито медленно скользит полотенцем вдоль поясницы, между лопатками, выше к плечам, по правой руке к локтю. Марк замирает, напрягаясь всем телом, сжимает губы в тонкую линию. Кажется даже не дышит. Ничего, не одной же ей мучиться нелепыми мыслями. Пусть потом выискивает в Уставе признаки нарушения субординации.  Лу так хочется коснуться его, провести ладонью по горячей коже, почувствовать покалывание на кончиках пальцев. Идиотка. О чем ты думаешь? И главное, о ком. Она демонстративно небрежно кидает полотенце в угол, помогает со вторым рукавом.  Мужчина разворачивается к ней лицом, и Рид опускает голову, не решаясь смотреть в почти черные глаза Жонсьера. Взгляд упирается в тонкую полоску волос на животе, уходящую под пряжку ремня и ниже. Воображение рисует совсем неподобающие образы от которых в животе закручивается тугой узел. Прикоснуться губами, опускаясь на колени, зубами ухватить край ременя, погладить заметную выпуклость под ширинкой.  Марк шумно выдыхает: она пялится на него. Проклятая Лу Рид пялится на него, прикусывая нижнюю губу, стоя в грязной, полутемной душевой на какой-то богом забытой заправке. Это зрелище почти лишает рассудка, заставляя желать немыслимого. Стянуть с нее этот, вычурно обтягивающий, комбинезон, прижать к скользкой стене, терзать губами кожу на изящной шее. Жестко, яростно. Чтобы остались синяки. Накрыть рот поцелуем, и прикусить наконец-то острый язык, с которого так часто срываются язвительные комментарии. Довести до исступления, ощущая, как она впивается ногтями в плечи, слыша, как в полубреду шепчет его имя.  Рид…, - хриплый рык против воли вырывается из горла. Блять.   Лу вздрагивает от неожиданности, а затуманенное еще секунду назад сознание накрывает паника. Спалилась. Крэп. Внутри все сжимается, и девушка неосознанно втягивает шею, с трудом подавляя желание попятиться. Как по-идиотски она, должно быть выглядит. Замечталась блин. Жонсьер же раздавит ее своим презрением, а о профессиональном уважении и речи больше идти не будет. Ой дура…    Она медленно поднимает взгляд. В глазах - страх и замешательство, такие несвойственные Лу Рид. Инквизитора словно ледяной водой окатывает. Ну и мудак же ты, Марк. Чего так самозабвенно желаешь? Воспользоваться девчонкой, самым грязным образом трахнуть на холодном кафеле гребаной душевой кабины? Сломать ее, и без того хрупкую, веру в Инквизицию и Корпус? От самого себя вдруг становится мерзко. Нет. Он бы не поступил так. Тем более с ней.  Привычный самоконтроль возвращается и Жонсьер произносит в свойственной ему манере: - Рид, вы там уснули что ли? До завтра тут стоять будем?  Щеки Лу заливаются краской, голос чуть надломленный. - Извините.  Она дрожащими руками застегивает треклятые пуговицы треклятой рубашки, изо всех сил стараясь не касаться мужчины. С трудом, но получается. Девушка тянется за форменным кителем, но Марк жестом останавливает ее.  - Все. Сходите лучше найдите нам что-нибудь поесть. Я догоню.  Ничего не отвечает, не спорит, просто разворачивается и уходит. Жонсьер окликивает ее у двери. - И, Рид, спасибо.  Лу почти выбегает на улицу, прикуривая на ходу. Глаза предательски щиплет от подступающих слез. Он все понял. Практически поймал с поличным. Спасибо, хоть комментировать не стал. Крэп, как же стыдно! И почему-то до боли обидно. Обидно, что вообще допустила мысль будто нечто подобное могло бы произойти. Жонсьер - чуть ли не лучший дознаватель Инквизиции. Умный, исполнительный, безукоризненный во всем. И она - чудом попавшая в охрану Приора псионичка из Термитника.  Марк выключает свет, оставляя тяжелую железную дверь открытой. В коридоре пусто и тихо. В глубине души саднит давно забытое чувство. Он злится на себя за это. За мысли, которые так или иначе возвращаются к бездонным голубым глазам и ехидной усмешке на пухлых губах. Уже не первую неделю. Дурак великовозрастный. Лу Рид - самоотверженная, смелая, не по годам проницательная. Добрая. И ты - циничный трудоголик, давно обросший непроницаемой броней.  Изволь контролировать свои желания. А не можешь - держись в стороне. Не порть девчонке жизнь, она у нее и так не сахар.