Безумие

Карин стоит перед Саске, сжимающая кулаки так сильно, что ногти врезаются в ладони. Её глаза горят яростью, но за этой яростью таится глубокая обида. Саске, как обычно, смотрит на неё холодным, равнодушным взглядом, будто она для него просто очередная помеха на пути к цели.       — Почему ты всегда так? — Карин почти кричит, голос дрожит от накопившихся эмоций. — Почему ты никогда не слушаешь меня? Ты думаешь, что всё знаешь лучше всех?! Саске молчит. Он всегда так поступает, когда не хочет продолжать разговор. Карин это раздражает больше всего — его молчание, его невозмутимость, его привычка закрываться от всего мира, включая её. Но сегодня она не собирается сдаваться. Она делает шаг вперёд, её руки дрожат от напряжения. Она знает, что Саске не любит, когда его трогают без разрешения, но сейчас её это не волнует. Всё, что она хочет, — это пробить эту ледяную стену, которую он воздвиг вокруг себя.       — Ты думаешь, я буду стоять и смотреть, как ты снова отталкиваешь меня? — её голос звучит гневно, но в глубине слышится отчаяние. — Ты не можешь просто... — слова застревают в горле, и она, не выдержав, делает последний шаг вперёд, грубо хватается за ворот его плаща и тянет его к себе. Саске не успевает отреагировать, как Карин прижимает его к себе и целует. Это не мягкий, не ласковый поцелуй, а вспышка ярости, гнева и подавленной страсти. Он холоден как ледяная глыба, которую Карин пытается растопить, врезаясь в его губы с той же силой, с которой она всегда чувствовала его рядом, но никогда не могла коснуться. На мгновение, которое кажется вечностью, Саске застывает. Его глаза раскрыты, но Карин не видит этого — её глаза закрыты, она полностью поглощена этим моментом. Она чувствует, как его холодный барьер начинает трещать под её напором, как её горячая энергия пробивает его защиту. Но тут раздаётся смех. Громкий, насмешливый и до боли знакомый. Карин резко отталкивает Саске, поворачиваясь к источнику звука. Суйгецу стоит перед ними, его белые волосы ярко сверкают на фоне мрачного пейзажа. Он ухмыляется, явно наслаждаясь ситуацией.       — Ого, Карин, я и не знал, что ты можешь быть такой страстной! — его голос полон насмешки, но в глазах играет нечто большее, что Карин сразу не улавливает. Её лицо пылает от стыда и гнева. Суйгецу всегда появлялся в самый неподходящий момент, как сейчас. Она готова врезать ему, но не успевает — Суйгецу подходит ближе, его улыбка становится шире.       — А как насчёт того, чтобы я тоже поучаствовал? — он шутливо наклоняется вперёд, но прежде чем Карин успевает отреагировать, он наклоняется и целует Саске. Карин застывает в шоке. Всё происходит так быстро, что её мозг не сразу понимает, что происходит. Саске, который только что отошёл от её поцелуя, снова оказывается втянутым в хаос, созданный Суйгецу. Его глаза широко раскрываются, но в этот раз его реакция не столь невозмутима.       — Ты... — Карин пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. Её глаза полны ярости и недоумения. Но Суйгецу не останавливается на этом, его взгляд скользит от Саске к Карин.       — Ты же не против, правда? — его слова звучат так, будто это вовсе не вопрос, а утверждение. И прежде чем Карин успевает отвернуться или ударить его, Суйгецу наклоняется к ней и целует её. Внутри Карин взрывается вулкан гнева. Она чувствует себя пойманной в ловушку, не в силах контролировать ситуацию. Её руки поднимаются, чтобы оттолкнуть Суйгецу, но его настойчивость сбивает её с толку, и на долю секунды она оказывается втянута в эту дикую, смешанную бурю эмоций. Когда она, наконец, отталкивает его, её лицо пылает не только от гнева, но и от конфузии. Она отворачивается, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее обычного.       — Ты сумасшедший! — наконец-то находит она силы закричать, её голос дрожит, но глаза полны решимости. Она не позволит им манипулировать собой, как он обожает делать. Суйгецу лишь смеётся в ответ, его взгляд полон скрытого веселья, но где-то в глубине глаз мелькает нечитаемое. Тут даже бесполезна сенсорика Карин. Саске, наконец, приходит в себя, его лицо снова принимает привычное холодное выражение. Он не даёт Суйгецу ни намёка на то, что его действия оказали хоть какое-то влияние. Но Карин замечает в его глазах — что-то, что заставляет её замереть. Может быть, это была искра того же огня, который горел в ней? Или, возможно, ледяная маска всё-таки начала трещать?