Лиловая Сирень.

Киллер задыхается в пустоте, протягивает руки и сразу отдергивает, падает на пол, скребет доски острыми ногтями, сжимая зубами что-то мягкое. По глотке скользнул очередной лепесток, лиловых цветов. Подавив рыдание внутри горла, грубо сжал горло ладонями, сморщившись. Сука Найтмер-! Он же не бесконечный, сволочь! Схватившись за стену, пошатывающе поднимается, выбираясь из комнаты. Пробираясь по темным коридорам, Киллер на мгновение замирает у комнат Найтмера, на язык тут же надавил очередной бутон, и сморщившись, скелет быстро, ударяясь о каждый угол, выполз из замка. Добравшись до ближайшей реки, упал рядом, хрипло выдыхая и отпуская кашель. Задыхаясь и хрипя, окропя кровью землю, и посыпая реку лепестками и бутонами. Стараясь вырвать из рёбер, из души как можно больше растений, эти гады все равно растут, из раза в раз! Из раза, в гребанный, раз! — Ничего не было! — захрипев, ударил кулаком по дереву, сжимаясь и скуля у самых корней. Черт, один гребанный раз-! Один блядский раз он позволил этому проникнуть в свое сердце, шагнуть Найтмеру навстречу, шептать ему во тьме ночи как любит его, как обожает и поклоняется этой луне. Но Сирень в его глотке и душе считала иначе. Лиловая, черт возьми. Этого ничего не было! На следующий день Найтмер вел себя как обычно, абсолютно игнорировал все что Киллер говорил ему, все что позволял себе в ту ночь, все что было... он не комментировал. Ничего не было! Зарычав, судорожно подавился цветами, хватаясь пальцами за кору дерева и надрывно закашливаясь. Отвратительно! Мерзко! Гребанная гадина! — С-сука! — это надоедало, даже боли телом он не чувствовал, только надоедающую слабость и резкое раздражение. Блядский зуд не прекращался ни на секунду! — Да не было ничего, чёртово сердце! — тихо хныкнув в пустоту ночи, закрыл лицо ладонями, проводя по лицу и растягивая губы в кривой ухмылке. — Блять, как достало. Тишина в его отношениях с Найтмером значила что ничего не было. Он не мог ответить ему, конечно нет, это были тупые надежды, абсолютно глупые и идиотские. Только он мог так тупо поступить. Черт. Блять. Зарычав, схватил нож за мгновение соткавшийся из магии, немного неустойчивый из-за цветов, однако достаточно острый. Ударив один раз, сжал зубы, в ярости нанося удары один за другим. Дерево сострадательно заскрипело, и Киллер сжал нож, опуская взгляд. — Я схожу, блять, с ума, ха. — пропустив горький смешок, он качнул головой, хватая нож поудобнее. Стянув кофту, сжал в зубах кусок ткани. Вот сейчас будет адское жжение… Схватив ближайшую ветку около души и на ребрах, резким движением перерезал ее практически у корней. Повторив процедуру ещё несколько раз, подавился кровью, выпуская изо рта ткань и морщась. — Гребанное... тело. — захрипев, прикрыл рот ладонью. Толчками вокруг души, в которой корнями проросла сирень, выделялась ярко красная кровь, стекающая по ребрам вниз и подступаюшая из раза в раз к горлу. Буквально рвота кровью, только хуже, неконтролируемый поток... от такого любой другой бы уже умер. Решимость же Киллера поддерживала жизнь в этом теле. Упав лбом в землю, оставляя рот приоткрытым, позволяя себе заливать кровью землю, закашлялся, слегка выдыхая через нос. Черт... гребанный Найтмер. Погаснет когда-нибудь его решимость с такими нагрузками? Казалось что изо дня в день он становится слабее, гаснет у себя на глазах… В зеркале все чаще отражался уставший скелет, но никак не тот балагур которым он был раньше. — Блядский Найтмер. — булькающе пробормотав, хрипло хохотнул, тут же давясь кровью. Ещё и это... проблема. Становится все чаще, все быстрее растения прорастают сквозь ребра к горлу, прорастая изнутри. А эти ветки ещё нужно было вытаскивать, они отказывались умирать даже без подпитки. Неужели эта хрень питается его жизнью даже вне его самого? Прикрыв глаза по новой, выдохнул, с облегчением замечая что крови становится меньше. Какое счастье… Не обращая внимания на кровь на костях, подполз ближе к воде, смотря в собственное отражения. Из глаз капали черные «слезы». Сжав зубы, зарычал, ударяя в землю. — Не было! Ничего! — зажмурившись, отхаркнул в воду отстатки крови во рту и глубоко вздохнул. — Надоело. — пусто уставившись в отражение, моргнул, иронично усмехаясь. — О, это. — покрутив в голове мысль, хохотнул. — Забавно... это же возможно да.? — задумчиво подойдя ещё ближе к берегу, протянул руки в воду. Вырывая пальцами небольшую ямку, слегка безумно улыбался. Вытащив душу, заполненную корнями сирени, скелет слегка улыбнулся, хмыкая. — Что-же... если я не смог донести это словами, значит донесу действиями. — чуть склонившись над покалеченной душой, мягче улыбнулся. — Прошу... прорасти и стань самым крепким растением, чтобы негатив не смог убить тебя. — глубоко вздохнув, повертел в руках нож, скалясь в сияющее красным сердце и грубо протыкая насквозь. Рассыпающимися в пыль пальцами, споро уложил растение в землю, вместе с душой, которая распадалась на куски, подсвечиваясь красным. Решительность все ещё старательно сверкала в ней, но тело без целостной души не держалось долго. Прикрыв корни землёй, приложился лбом о землю рядом, отрывочно вырывая смех. — Ох, Босс, это лучшая моя пакость тебе. Улыбнувшись, напоследок скинул куртку, укрывая росток и втыкая рядом любимый нож. — Сволочь ты, Найтмер. — гулко хохотнув, прикрыл глаза, мягко улыбаясь. — Но какой же я тупой, раз позволил себе подумать о взаимности… Последний звук утих рядом с рекой, и небольшой росток сирени покачнулся. На ветках по новой с большой скоростью разрастались цветы лилового цвета. Шелест цветов и тень высокого и крепкого дерева, укрывающего тенью своих ветвей куртку покрытую прахом и обвивая несколькими корнями стоящий рядом нож. На конце рукоятки спустя время расцвел небольшой росток порозовевшей сирени...