Происшествие

Откуда они взялись, никто точно не помнил. Можно, конечно, было поприставать к Мари, очень сознательной девушке, пятнадцати лет от роду, но и она, мучительно подёргав себя за косичку, едва ли ответила бы на вопрос, как в доме появились Андре и Фердинанд. — Братья? — спросил отец, лишь только их увидел. — Похожи-то как! Был он прав и неправ одновременно: Андре и Фердинанд различались подобно двум кукурузинам в початке. Одинаковый цвет глаз, одинаковый рост, но Андре казался плотнее и приземистее Фердинанда, а тот, в свою очередь, выглядел более худым и вытянутым. На семейном совете было решено поселить братьев в родительской спальне. Поначалу подумали о гостиной, но в последний момент отказались — гостиная безраздельно принадлежала Элоизе, и волновать её лишний раз не хотелось. Элоиза отличалась крайне нервным нравом и тонкой душевной организацией. — Ни к чему нам приключения, — заметил отец за столом, — да в спальне и места побольше. Вынесем хлам — станет просторно, как во дворце. Ну не прелесть ли? Все остальные тут же согласились — ещё какая прелесть, и Фердинанд с Андре переехали в спальню, да так удачно устроились, будто всегда там и жили. Дни текли мирно и неторопливо, как бывает только летом. Изредка проказничала Элоиза — однажды ненароком свалила со стола сахарницу (настоящий мейсенский фарфор, найденный отцом в антикварной лавке три года назад), и та разбилась, расстроив главу семейства. Осколки завернули в салфетку и бережно уложили на серванте. — Рука не поднимается выкинуть, — плачущим голосом сказала мать, обращаясь к присутствовавшим в спальне Андре и Фердинанду, и удостоилась молчаливых сочувственных взглядов. А что тут скажешь? В другой раз неугомонная Элоиза упала в пруд, гоняясь за бабочками, и пришлось развернуть целую кампанию по её спасению. Когда же её, всю мокрую и покрытую тиной, совместными усилиями вытащили на берег, Элоиза громко возмутилась — и вовсе она не падала и не просила её спасать, просто решила немного поплавать, и с независимым видом прошествовала в дом. Отец махнул рукой: напоминать строптивице, что водные процедуры никогда не были у неё в почёте, он посчитал излишним. В выходные всё семейство собралось почаёвничать на веранде — мать раздобыла вкусные бублики с маком, а Мари, очень сознательная девушка, пятнадцати лет от роду, принесла из гимназии малиновое варенье (угощение по случаю дня рождения одноклассницы), что так и хотелось намазать на уже упомянутые бублики. Стоило всем угородиться, как где-то в доме зашуршало, зазвенело и затрещало. Мать с отцом переглянулись. Мари задумчиво откусила бублик и потянулась было за сахарницей, но тут же остановилась, вспомнив об осколках на серванте в гостиной. — А где Элоиза? — произнесла она с тревогой. Не получив ответа, Мари решительно отодвинула стул и кинулась в спальню. Будучи девушкой сознательной, она тут же подумала о том, каких бед могла натворить Элоиза, оставшись без присмотра. Увы, её догадка почти сразу же подтвердилась. Как только Мари пересекла порог спальни, её взору открылась следующая картина: на верхней полке над кроватью, где мать хранила разные безделушки, восседала Элоиза — толстая трёхцветная кошка, главная проказница и всеобщая любимица семейства. А на подушке, прямо под полкой, лежал фарфоровый гусь Андре кверху лапами с отколотой головой и шеей. Фердинанд, его собрат, грустно взирал на всё происходящее с самого края полки, рискуя в любую минуту последовать за товарищем. — Ты! — только и сказала Мари, при всей своей сознательности не найдя других слов. Элоиза спрыгнула с полки и с небывалой проворностью юркнула под кровать — ей сознательности тоже было не занимать. Фердинанд угрожающе покачнулся, но устоял. Мари бережно взяла пострадавшего гуся и тяжело вздохнула. Ей предстояло провести вечер в обнимку с клеем и кисточкой. — Вот зараза! — напоследок бросила Мари в сторону кровати, относя пострадавшего Андре к себе в комнату — Мяу! — ответила ей Элоиза и забилась поглубже в угол. На всякий случай.