Когда-нибудь меня не станет...

      «Столас к сожленю я савершено не умею песать письма. Но после случишигося похоже письмо это идинственая вазможнасть попрасить у тебя пращене. То пращене, каторое ты дествительно заслужеваешь. Я знаю, что натварил кучу дерьма и вазможно ты так никогда не прастишь меня за это, но сечас я дествительно пишу тебе от чистаго серца. Я хачу извенится за те слова, что нагаварил тебе в парыве ярасти. Неправельно паняв тебя, не паверив в искриность твоих слов и изпугавшись их я сарвался и тем самым зделал тебе больно. Мне правда очень жаль, Столас. Ты не должн был услашать их. Успакоевшись и поросмыслив о том разгаворе я понял что ты дествительно хател для меня лутшего. Что дествительно искрине любишь и заботишся о бо мне. Но я не дастоен тваей любви, Столас. Не патаму что я всего лиш жалкий бес нет. Проста я кусок дирьма каторый никода не был спасобин полюбить. Ты заслужеваешь большиго, заслужеваешь по настаящему быть щастливым. Но я не думаю, что кода нибудь смагу дать тебе это. Ты небизрозличен мне Столас, но я савершено не умею праявлять свои чуства. И я не хочу чтобы из за этого тебе пастаяно было больно. Я видил как весило и харашо тебе было с тем инкубам. Он дествительно лутше меня. И я уверин с ним тебе будет намного лутше чем со мной. Прости, что не смог стать для тебя тем идинственым, о катором ты так долго мичтал. Но я уверин кода небудь ты меня отпустешь и будишь щаслив с другим. Ты навсегда астанишся в моей серце Столас. Прости и пращай…»       Дописав письмо, Блиц смахнул тыльной стороной руки выступившие на глазах слезы и, сложив лист пополам, засунул в конверт. Спустившись вниз, он закинул письмо в ящик для отправки писем, что находился на углу их с Луной дома. Взглянув на вечернее небо и жадно глотнув свежий воздух, Блиц тяжело вздохнул и вернулся в квартиру. Забравшись на диван и свернувшись в комочек, он чуть ли не с головой укрылся любимым одеялом с принтом лошадей. На завтра у него осталось ещё одно очень важное дело, а потом… Потом со спокойной душой можно уйти…       В эту ночь Блиц практически не спал, так, забывался минут на пятнадцать, а потом снова погружался в размышления, пялясь в потолок. Ещё с детства вся его жизнь была сплошным бардаком. Неудачные выступления в цирке, знакомство со Столасом и кража ценных предметов из его дворца, за которую, на удивление, ни он, ни его отец не понесли наказание; влюблённость в Физза и тот пожар, за который он винил себя последние пятнадцать лет. Этот пожар ещё больше убедил его насколько бесполезным было его существование и каким дерьмом на самом деле он был.       Потеряв мать и расставшись с любимым другом, став для отца обузой, а для сестры врагом, Блиц замкнулся в себе, тяжело переживая утрату и одиночество. Он закрылся ото всех, запретил себе к кому-либо привязываться и любить. Не хотел снова испытать те боль и страдание от потери кого-то дорогого сердцу. И не хотел вновь причинить кому-то эту боль.       Ещё больше внушив себе, что до этого успешно делал Баксо, каким жалким куском дерьма он был, Блиц перестал доверять себе и кому-либо, перестал верить в то, что для кого-то однажды он может стать особенным.       Он жил в свое удовольствие, не задумываясь о чувствах других. Разбивал сердца, считая, что делал этим самым другим одолжение. А стоило услышать страшившие его признания в любви сначала от Веросики, а затем и Столаса, он испугался. Струсил и не поверил, что такого, как он, можно полюбить, и поэтому послал обоих самым грубым образом.       Но если Веросика уже была давно в прошлом, то о злых словах, сказанных Столасу, он быстро пожалел. Блиц попробовал по-своему "извиниться" перед тем, послав ему тонну смехуечков, но принц упорно игнорировал его. Приперевшись к нему на следующий день в попытке поговорить, он снова вышел из себя и опять наговорил кучу гадостей.       Демон, как и остальные, сказал правду: он был самым настоящим уебком, только и умеющим причинять боль и страдания, разрушать жизни другим. Но Столас, хоть тот тоже не был святым, все же не заслуживал той грязи, что вылил на него в гневе Блиц. Однако извиниться перед ним от чистого сердца, смотря в поблескивающие от слез глаза, было неимоверно сложно. Он сделал попытку, но только сильнее довёл демона чуть ли не до истерики. А потом вдруг из ниоткуда нарисовался этот чёртов инкуб и увёл принца танцевать. Блиц был не против, чтобы Столас немного повеселился, отвлёкся, позабыв о причиненной ему боли. И он даже был немного рад за демона, пока тот кобель не полез целоваться к нему. Увидев это, Блиц неожиданно ощутил, как игла ревности больно уколола в самое сердце. Ему мгновенно захотелось пообломать рога этому засранцу, решившему украсть то, что принадлежало ему. Но слава Сатане, Веросика остановила его, не дав наделать глупостей. Её слова вернули Блица в реальность. И увидев счастливую улыбку Столаса, увидев, как хорошо тому было рядом с инкубом, ещё сильнее осознал, каким был ничтожеством и что никогда не сможет дать демону того же. Никому и никогда не сможет дать той любви и заботы, которую они заслуживают. Так для чего ему вообще продолжать существовать в этом мире? Чтобы и дальше разбивать сердца, причинять лишь боль и страдания? Это было единственное, на что Блиц был способен. И пора бы уже было положить этому конец.       Из-за бессонной ночи, ощущая себя не только никчемным, но и разбитым, Блиц нехотя поднялся с дивана и отправился в ванную комнату. Переодевшись и мельком взглянув на себя в зеркало, он тяжело вздохнул и, подхватив со стола черную папку, поспешил к выходу. Открыв дверь, он через плечо, сквозь пелену жгучих слез окинул взглядом квартиру и торопливо направился к лестнице.       Разговор с адвокатом продлился не более получаса. Все объяснив и перечитав написанное, Блиц подписал документ, в котором стояло, что и бизнес, и все свое имущество он оставил приёмной дочери. Попрощавшись с адвокатом, он покинул офис и неспеша побрел по тихой улочке Имп Сити. Закончив все дела, Блиц отправился в единственное подходящее для задуманного место, туда, где началась его жизнь...

***

      «… Прости, что не смог стать для тебя тем идинственым, о катором ты так долго мичтал. Но я уверин кода нибудь ты меня отпустешь и будишь щаслив с другим. Ты навсегда астанишся в моем серце Столас. Прости и пращай…»       Дочитав строки полученного ранним утром письма, Столас мгновенно ощутил, как на душе зародилась тревога. Ещё не до конца осознав, что же именно вызвало у него такое беспокойство, он принялся мерять шагами комнату, заново перечитывая письмо. Блиц писал и прощался с ним так, словно точно знал, что они больше нигде и никогда не смогут увидеться. И это тревожило демона.       Осознание словно ледяной водой окатило принца, заставив от ужаса кровь застыть у него в жилах. Догадавшись о намерениях Блица, Столас с силой сжал в руках исписанный листок, и на его глазах выступили слезы.       Ещё сегодня утром он злился на импа, злился на то, как тот с ним поступил. Но сейчас, после прочтения его письма в мыслях демона было лишь одно: только бы успеть… успеть не дать любимому совершить глупость. Спасти любой ценой, даже если после этого они никогда не будут вместе.       Несколько минут Столас хаотично соображал, где бы сейчас мог находиться Блиц, если, конечно, ещё было не поздно. В своей квартире он вряд ли решился бы пойти на такое, там жила и его приемная дочь Луна. А шокировать её и тем самым сделать ей больно он бы никогда не смог. Офис демон также сразу отмел и, пойдя по другому пути, неожиданно зацепился за одну мысль. И скорее всего любимый находился сейчас именно там. Только бы успеть перед тем, как он нажмет на курок пистолета.       Открыв портал, Столас переместился туда, где по его мнению находился бесенок. Осмотревшись по сторонам, он заметил среди обугленных обломков цирка, которые за пятнадцать лет так никто не удосужился убрать, одинокую фигуру любимого. Блиц стоял к нему спиной у полуобгоревшего шатра, приставив дуло пистолета к виску.       — Блиц, постой! Не делай этого! — взмолился демон дрогнувшим голосом. — Прошу, остановись!       — С-Столас? Как ты меня нашёл? — вздрогнув, обернулся Блиц, продолжая направлять оружие на себя.       — Сердце… подсказало, — всхлипнув, ответил принц, по лицу которого катились крупные слезы. — Прошу тебя, опусти пистолет.       — Зачем? — безразличным голосом произнёс имп, смотря демону в глаза. — Зачем мне жить, если всем, кто меня окружает, я причиняю только страдания и боль. Разбиваю сердца, ломаю жизни. Я не достоин существовать в этом мире. И всем будет только лучше, если я уйду. Ты был прав, Столас, я самый настоящий мудак, бесчувственный кусок дерьма. Я никогда не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь. Я не умею любить… больше не умею… Кому я такой вообще нужен?       — Мне нужен, — упав на колени, Столас впился когтями в покрытую пеплом землю. — Ты нужен мне, Блиц… Пусть и такой, не способный ответить теплом и взаимностью на мои чувства. Ты все равно нужен мне…       — Тебе будет лучше без меня… — еле слышно ответил Блиц, и его глаза заблестели от выступивших слез. — Тот инкуб… я видел, как весело тебе с ним было. Он действительно лучше меня, Столас. Тебе нужен именно такой…       — Не нужен мне… никто другой… Блиц… — рыдая, ответил демон, сжав мягкую ткань блузы на груди. — Я был пьян и в тот вечер мне с любым бы было весело. Это был всего лишь танец и… поцелуй, ничего большего… Поверь… я хочу быть только с тобой, Блиц…       — Столас… — вхлипнув, имп стёр рукавом куртки слезы и снова приставил пистолет к виску. — Я… верю в твою любовь… но мне сложно… принять ее. А ещё сложнее… ответить тебе взаимностью… И я не хочу… больше не хочу, чтобы тебе было плохо, не хочу, чтобы ты страдал из-за меня… К тому же… я ведь не бессмертный как ты. Когда-нибудь меня не станет… и тебе снова будет больно. Так почему не уйти прямо сейчас… сделав всем одолжение? — тихо проговорил имп, прикрыв глаза и плотнее прижав дуло пистолета.       — Блиц, ты прав… — глотая жгучие слезы, ответил Столас, протянув к бесенку руку. — Ты не вечен… И тем ценнее сейчас твоя жизнь. Тем ценнее то оставшееся время, что мы можем провести вместе. Потерять тебя сейчас будет намного больнее, чем через десятки лет… Я научу тебя снова чувствовать, доверять, заново любить… Мы вместе научимся правильно дарить нашу любовь друг другу… Но даже если я так никогда и не смогу занять особое место в твоём сердце, и мы не сможем быть вместе… Прошу тебя, родной, — живи…       Открыв глаза, Блиц взглянул на Столаса через пелену слез. Ему было больно слышать надрывное рыдание демона, видеть его страдания и катящиеся по лицу жгучие капельки. Внутри все горело, словно было охвачено адским пламенем. Не в силах больше терзать и без того израненную душу демона и свою Блиц медленно опустил пистолет и отбросил его в сторону.       — Ты уже… в моем сердце, Столас... — хрипловато проговорил он и, сделав несколько нерешительных шагов, рванул к демону и обнял, прижавшись щекой к влажной щеке. — Никогда… слышишь… больше никогда я не позволю тебе страдать, — бережно обхватив лицо ладонями, прошептал Блиц и мягко поцеловал принца.       — О-о, Блици… я так тебя люблю… — вхлипнул Столас, крепче прижимая бесенка к своему содрогающемуся от рыдания телу. — Никогда и никого я не любил и не полюблю также искренне и нежно. Ты навечно останешься в моем сердце…

***

                  Много-много лет спустя…       — Привет, милый, — сквозь слезы ласково улыбнулся Столас и с нежностью огладил черно-белое фото. Бережно уложил свежий букет цветов перед кроваво-красной вазой с прахом и смахнул с крышки накопившуюся за месяц пыль. — Мне очень тебя не хватает…       Прикрыв глаза, Столас громко вхлипнул и, стерев с лица соленую влагу, снова еле заметно улыбнулся.       — Мы все скучаем по тебе, — снова погладив кончиками пальцев фотографию, прошептал демон. — Твоя правнучка Молли окончила колледж с отличием и теперь проходит стажировку у высшего демона. Она умница, Блици, я уверен, у неё все получится. Как и обещал, я продолжаю присматривать за ней и заботиться, но она очень самостоятельная и пробивная и иногда злится на меня за чрезмерную, как ей кажется, опеку. Я её понимаю и стараюсь поменьше вмешиваться в её дела и присматриваю за ней на расстоянии, — сделав небольшую паузу, Столас снова смахнул с глаз беспрерывно выступавшие слезы и продолжил: — Вия так и продолжает в мире живых преподавать в универе астрономию. Ей очень нравится преподносить своим студентам то, чего не знают другие профессора. Абитуриенты очень любят её и с удовольствием посещают лекции. Я рад за неё, только переживаю, что она так и будет всегда одна. Она пробовала построить отношения, но, как ты понимаешь, ничего из этого не вышло. Конечно, меня печалит это, но я никак не смогу её изменить. Да и не хочу. Это её жизнь и она вправе распоряжаться ею, как ей нравится, — снова на мгновение замолчав, Столас несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь побороть рвущееся из горла рыдание. — Знаешь, Блици… прошло уже почти двадцать лет… как тебя не стало… а стоит мне прийти сюда и кажется… что это случилось только вчера… Словно только вчера ты покинул меня… настолько живы мои воспоминания… Настолько сильна еще боль в сердце и на душе… Но знаешь, Блиц… я ни разу не пожалел… что тогда остановил тебя… Вместе мы прожили пусть и короткую, но счастливую жизнь… — печально улыбнувшись смотревшему на него с фото Блицу, демон оперся рукой о стену, так как дрожащие ноги уже с трудом удерживали его. — Ты по-прежнему занимаешь особое место в моем сердце. И я ни на миг не переставал любить тебя той чистой, истинной любовью, которая случается лишь раз в жизни. И даже если пройдёт не одна сотня лет, я никогда тебя не забуду. В действительности это ты научил меня любить… И я сохраню её до конца моих дней, если однажды он наступит…       За неплотно прикрытой дверью раздались тихие шаги, и, обернувшись на звук, Столас тепло улыбнулся.       — На самом деле сегодня я пришёл не один, — снова вернувшись к фото, признался демон. — В прошлый раз, я струсил и не смог рассказать тебе об этом. Я боялся, что ты никогда не простишь меня, что сочтешь это предательством… Но сейчас я уверен, что ты не будешь против… Наверняка ты бы хотел, чтобы в моей жизни что-то изменилось… Некоторое время назад я… встретил кое-кого… Он неплохой парень, заботливый и любящий, я уверен, тебе бы он понравился. Его имя Ситри, он тоже из Гоэтии. И пусть я не смогу полюбить его, как тебя… Но он, как и ты, делает меня счастливым.       За спиной принца тихо скрипнула дверь, и в колумбарий вошёл элегантный демон-орел, держа на руках маленького импа. Подойдя к Столасу, он обнял его за талию и печально взглянул на траурное фото.       — Очень надеюсь, что я ему понравлюсь, — с теплотой проговорил он, не сводя взгляда с черно-белого снимка.       — Непременно, — подбадривающе ответил принц, обняв нового партнёра, и снова обратился к бесенку: — Ещё хочу тебя познакомить с нашим сыном. Мы забрали его на воспитание чуть больше недели назад. Его зовут… думаю, ты уже догадался — Блици, и ему скоро исполнится год. Этот малыш чем-то напоминает мне тебя, каким ты был в детстве. И пусть он у нас совсем недавно, но я уже люблю его всей душой и сердцем… Вот, пожалуй, и все, чем сегодня я хотел с тобой поделиться. Я люблю тебя… — чуть склонившись, Столас оставил лёгкий поцелуй на снимке. — И до встречи через месяц…       Смахнув вновь выступившие слезы, Столас взял за руку Ситри и, напоследок с любовью взглянув на фото, направился к выходу…