Голод...

Боруто лежал на траве, пялясь в небо и борясь с устало закрывающимися глазами. Миссию они закончили и могли возвращаться домой. Только вот сил, чтобы идти, сейчас не было. У Боруто, по крайней мере, и он упал на землю, набираясь хоть чего-то, чтобы дойти домой. Хорошо, что это дело было в самой Конохе, но всё равно он вымотался. Да и давно у него не было сил ни на что. А живот также давно был пуст и в этой тишине слабо урчал, умоляя хоть о чём-то. Боруто устало скривился. У него закончились даже пилюли шиноби, и он не мог уже забить голод хотя бы этим, новые ему пока не выдали, посчитав, что он их тратит слишком быстро. Да и нет пока далёких миссий. Так что Боруто умирал от голода уже неделю, «питаясь» только водой и сладким чаем. А вот чего-то действительно скушать было негде — дома ничего не ждало его, денег не было ни монеты. И он лежал без сил, опустошённо глядя в небо. Хотелось хотя бы пилюлю. Побираться у друзей не хотелось, да и нельзя же было всегда делать подобное, так что он ходил голодным, ожидая, может, ему что-то перепадёт изредка, или подъедал пилюли из снаряжения. Но сейчас голод и слабость мучали его, вытягивали из тела всё, и, кажется, даже сила утекала. Прямо в землю, пока он лежал и слабо смотрел в безучастное небо. И на нависшего над ним спокойного Мицки. — Боруто? — Позвал тот, и что-то в голове Узумаки, видимо, от голода подёрнулось пеленой словно миражом. — Я такой голодный, что отсосал бы тебе за бургер. — Нечётко и тихо выдохнул он, не в силах пошевелиться. Глаза закрывались, и Боруто сдался им, проваливаясь в неясный сон. Ненадолго. Такое пока помогало бороться с голодом тоже, а то от воды уже тошнило, несмотря на то, что губы и рот были сухими. Проснулся Боруто так же внезапно, будто его случайно выключили и включили, или он просто моргнул, и ничего не успело произойти. Но, на деле же, стало чуть прохладно, а от земли голодному телу и вовсе холодно, а небо из чистого голубого начало желтеть к закату. Снова он отключился от реальности на полчаса где-то. Боруто поёжился, всё-таки выпил немного воды и ещё несколько минут продолжал сидеть, и бессильно пялиться куда-то, собираясь с силами, чтобы пойти домой. Не успел, правда, и ему пришлось моргать и усиленно фокусироваться на появившемся перед носом пакете. — Ешь. — Обычным спокойным и ровным голосом сказал Мицки, положив пакет Боруто на колени. Запах и тепло из пакета медленно просачивались в сознание Боруто, и он засиял, воодушевлённо заглянув туда и увидев обёртки с картошкой и бургерами. Ещё тёплые. Свежие. Ароматные. Он с восторгом вцепился в бургер руками, но не успел развернуть упаковку, как сознание решило ему подкинуть то, что было до этого «сна». Боруто замер и вздрогнул, поднимая глаза на всё такого же спокойного Мицки, но который как-то слишком пристально, самую малость нахмурив брови, наблюдал за ним. Боруто сглотнул. Хотелось откусить свой собственный язык, потому что, как он мог сказать такое Мицки. Мицки, который давно уже в него влюблён и давно смотрит недвусмысленно, впрочем, ничего не делая кроме признания. Но Боруто не мог такое ему говорить, не мог так издеваться и не мог… реально так сделать. Это неправильно, нечестно по отношению к Мицки и… он ещё не настолько в отчаянии. Так что несмотря на то, что во рту собралась слюна, а живот потянуло болью, кусок этой еды не лез в рот. — Я… — Прошептал растерянный Боруто, не понимая, что говорить и как всё стереть из памяти. — Я не… — Просто ешь. — Спокойно сказал Мицки, присаживаясь рядом и смотря куда-то вперёд. Так спокойно, беспечно, будто всё как всегда. Боруто скрутило неловкостью и виной за свои слова. Да уж, мозг помутился от голода… Но он не мог такое принять. — Я думал, ты устал просто. Что у тебя всё под контролем. А ты истощён. Прости, что не заметил. — Боруто вздрогнул от этих слов. Мало того что Мицки прекрасно расслышал, какой бред Боруто ляпнул, так ещё и понял всё. Болезненно сжало стыдом, своей беспомощностью и слабостью, и Боруто нервно сжал бургер. Губы горько поджимались от такой ситуации, от тяжести и горечи. Но… это была помощь друга. И Боруто сглотнул стыд, слабость, и резко развернул упаковку, остервенело вцепившись в бургер. Он ел как собака, которой нужно успеть проглотить упавший со стола кусок. Аж челюсть болела от того, как приходилось кусать и хоть сколько-то жевать. Бургер не был его любимым, без острого перца, но, пожалуй, такого его пустому желудку и не нужно было пока — и так его резануло тяжестью, когда Боруто поглотил половину плохо пережёванного бургера. Боруто давился едой от голода, борясь с болью в животе, а Мицки просто молча, обыденно изображая безучастность, сидел рядом. Даже не глядя на него. Но Узумаки, так долго его знающий, видел, как на самом деле Мицки раздосадовано, зло наклонил голову, виновато. Только вот сейчас ему было куда важнее заполнить себя едой, и от этой возможности вся остальная реальность вокруг исчезала. — Я принесу тебе завтрак тоже. — Так же спокойно поднялся Мицки, когда Боруто почти впихнул в себя бургер, и спокойно пошёл прочь. Не прощаясь и так же не смотря на Узумаки, совсем незаметно — для других — излучая сожаление и бессильную злость. Боруто вздрогнул, когда Мицки стал уходить. А его слова и вовсе были чем-то… странным. — Стой… — Попытался остановить его Боруто с набитым ртом, но подавился и закашлялся. Мицки не остановился, только помахал молча рукой. Не оборачиваясь, и пошёл дальше, пока Боруто так же судорожно давился и сжимал остатки еды в руках. А в пакете на его ногах так и оставалось ещё несколько свёртков.