Пшёл нахер, Эндрю

***

Маньяков арестовали. Всё кончилось. Арест сняли, ну, почему так...раздражающе? Я прошёлся по комнате туда-сюда, включил-выключил свет. Выйти бы: какая погода за окном. Поступок Майка не шёл с головы. Дочь теперь с ним. Да. Бесила бывшая жена и дочь, хотя перед последней чувствовал безмерно виноватым. Бесил и адвокат. Все. Всё. Тикали стрелочные секундомеры из трех, ныне несуществующих, стран. Бликовало окно, ловя отсветы негреющего солнца. Полдень. Чехословакия, Югославия, Советский союз. Откуда только отец привёз? Коробка от последнего нераздражающе серого цвета без, привычных тому времени, штампов цены. Такой же... исторической. Интересно. Я исторический? Старею малость, наверное, поэтому отказал Хелен. Не для меня Нью-Йорк. Или было что-то ещё. Как смириться тем, что доверился убийце, пусть и опустившейся женщины, и доверил ему свою дочь. Я идиот? Элисон, порой, дико раздражает своим почти телепатическим сходством с матерью, желанием контролировать, манипуляциями. На ум приходит переписка... с Майклом. Нда (подцепил привычку-таки у адвоката). Теперь я в тайне надеюсь, что они разойдутся до того момента, как произойдёт что-то страшное. Но... Но я никогда не соглашусь со своей женой! Никогда. Послать её к чёрту? Пусть обзывает как хочет! Надоело заглядывать ей в рот...надо... И тут доходит, что родись в неблагополучной среде. Она родись — похлеще была бы, чем те, кого она осуждает. К сожалению, мне открылось её лицо. Жаль, что так поздно. Нда. Хотя сам я не лучше. Телефон. — Приедешь? И выключился. Тоже мне друг-коллега. И не надо думать что звонил. Всегда однозначный ответ...только голос странный там. И не слышно Трейси.

***

Завадский встретил несколько растрёпанным видом, фирменной миной лица да неизменными очками. В своё время, когда-то давно, всем отделом подкалывали его... Я вздохнул, до всей этой эпопеи с политкоррекностью, с насильниками бы так лучше... К губам подступила усмешка, несмелая и странная. — Привет, Сапковский! Завадский закатил глаза, но видно, что смеётся. — Что вы хотели, сэр Генри? Мы расхохотались. Эндрю очень любит “Собаку Баскервилей”, пересмотрел все фильмы, включая даже те, которые никогда не были дублированы на английский. Оказалось, что Трейси уехала куда-то на курорт. Её давно мучили суставы: что-то наследственное и трудновыговариваемое. — Завадский? — Что за протокольшина, Томпсон? — он приблизил своё лицо. — Эндрю...ты ж меня так называл. М-м-м. Закружилась голова. Пересохло во рту. — Пшёл нахрен, Эндрю! — я разомкнул губы, упираясь затылком в стену и тут же чувствуя аккуратную ласку коленом...у паха. — Завадский...ты чё, да? У тебя крыша протекла, — шёпот срывался от поцелуя, мы откровенно тискались, — или это Тилерсон...да... — Генри, — Эндрю прижался особенно сильно, — прости, если ты не...я не... Пришлось перехватывать инициативу, роняя бывшего будущего коллегу на тумбу. — Говорю ж тебе, пшёл ты нахрен, Эндрю, — снять очки и запустить руку в короткую стрижку, — со своим смущением. Он промычал нечто в ответ. Одобрительно. Мрачные недомысли отступили на какое-то время. Пока мы счастливые и солнечные здесь. В моменте.

***