Старый дневник и наша дружба

      Идти на другой конец нашего большого города под вечер было идеей совершенно необдуманной. Но я чувствовал, что так будет лучше. Внутри меня обида устроила безумный бой без правил, останавливать который на данный момент не было ни смысла, ни возможности. Голова была забита многочисленными вопросами: «Зачем?» и «Почему?». Красный шарф болтался на моей шее, совершенно не грея. «И зачем брал его с собой?» - вдруг подумал я. Но тут же забыл эту мысль. Я смутно представлял, почему пошёл туда именно сейчас. Неделю назад пропал дневник, который ещё при жизни вёл мой дедушка. Он был контрабандистом, путешественником и объехал почти все страны. По легенде, рассказанной мне бабушкой, в этом дневнике хранится код к сейфу в старой квартире. Я смог расшифровать код, а записи потерял. Иронично, не так ли? Так происходит почти со всем, что я делаю. Удача за семнадцать лет моей жизни ни разу не была на моей стороне. За сегодняшним ужином мама сказала о том, что видела Марка с похожей на мой дневник тетрадью. Отличие дневника заключалось в наброске водопада на передней обложке, написанной рукой моего дедушки, его нельзя спутать ни с чем. Я не могу верить в то, что дневник забрал Марк, но проверить видимо стоит. Двор его дома казался отдельным мирком посреди большого хаоса, настолько умиротворённо и спокойно я чувствовал себя в нём. Потрескавшийся подъезд, старая, но крепкая лестница и мигающие тёплым светом лампочки. Вот так меня встречал уже годами изученный дом моего друга. Поднявшись на четвёртый этаж, я постучал в дверь. И…тишина. Так странно, будто никого нет. Вдруг замок щёлкнул и из открытой двери показалась мама Марка. Она выглядела очень стройной и всегда носила круглые очки. Я не стал ждать, пока она спросит откуда я здесь, поэтому задал вопрос первым: «Добрый вечер, а Марк дома? Мне срочно нужно с ним кое-что обсудить». Его мама сказала, что он дома, и пропустила внутрь. Я снял обувь, куртку и шарф и пошёл к Марку. Постучав в дверь его комнаты, я аккуратно открыл её. Марк сидел за столом и повернулся ко мне, когда я зашёл. «Вечер добрый, дружище», - поздоровался я с хозяином комнаты. «И тебе», - ответил Марк. - «Что за срочное дело? Обычно ты не выходишь погулять ночью, а тут сам пришёл, видать, чего серьёзного случилось», - последняя фраза была сказана с сарказмом, что я невольно хихикнул, но тут же вернул себя в серьёзное состояние. «Понимаешь, Марк, тетрадь, которую я потерял, мне очень дорога. Мы с тобой обыскали все уголки нашей школы, моего дома, парка, где мы часто гуляем, но так её не нашли», - начал разговор я. «Да, мы и впрямь обыскали абсолютно всё, но что ты хочешь сказать этим?», - мой друг искренне не понимал, о чём я говорю, или делал видимость этого незнания. «Проще говоря, моя мама видела тебя с этой тетрадью, поэтому я прошу тебя вернуть её. И не говори, что она ошиблась. Рисунок на обложке был сделан рукой моего дедушки, её отца, поэтому его она узнает из миллионов других», - кажется я сказал это грубее, чем хотелось, но уже поздно всё менять. После моих слов мы сидели в полной тишине, каждый из нас думал о своём, отведя взгляды в разные стороны. Через несколько минут я всё же перевёл взгляд на Марка. Мой друг улыбался тёплой улыбкой, такой, которую я привык видеть. «Ты прав, мой дорогой друг, это я забрал твою тетрадь. Но посуди сам, ты буквально помешался на этом дневнике, я не знал, как ещё вытащить тебя из пучины этой загадки. Ты каждый день просиживал за этими записями, не прерываясь и не выходя на улицу. С каждым днём мне становилось всё страшнее, я видел тебя с огромными синяками под глазами, совсем неотдохнувшим. Ты мог пострадать из-за своей увлечённости, которая, как я вижу, граничит с помешательством. Знаю, я должен был поговорить с тобой на счёт этого, но этот метод оказался более действенным. Сейчас ты выглядишь гораздо лучше, и не похож на мертвеца». Таков был ответ Марка. Я был потрясён тем, что мой друг, рискнув моим доверием к нему, пошёл на всё это, чтобы помочь и спасти меня. Невольно улыбнувшись и со слезами в голосе, я проговорил: «Спасибо, Марк. Прости, что сомневался в тебе». «Чего ты, всё в порядке, я понимал тебя, потому и забрал дневник. Иди ко мне», - ответил он и обнял меня. Через пару минут Марк поднялся и, достав завёрнутый в бумагу дневник, протянул мне со словами: «Я тут кое-какие справки навёл, ну и нашёл квартиру твоего дедушки, о которой говорится в дневнике. Конечно, не близко, но на метро до конечной если ехать, то займёт от силы час – полтора». Я не знал, что и сказать, но Марк понял меня без слов, улыбнувшись и потрепав по голове. После чего он отошёл к окну и повернулся, спросив, у стоящего в небольшой прострации меня: «Дружище, квартира пустует уже лет десять, где ключи я, по стечению обстоятельств, знаю. Едем завтра?». Я будто очнулся ото сна и, ни минуты не сомневаясь, ответил: «Да, едем». Мы встретились с Марком в парке у старого дерева на следующее утро. Но подходя к платформе в метро, во мне начало закрадываться сомнение, которое в тот же миг сменилось абсурдным чувством возможного разочарования. Моя голова загудела от вопросов: «Вдруг мы ничего не найдём? Вдруг вся история с сейфом лишь старая шутка? Или сейф уже нашли до нас?» Марк, видя моё состояние, крепче сжал мою руку и накинул на меня свою куртку. Погода со вчерашнего дня сильно изменилась, резко похолодало, и я уже успел немного примёрзнуть. Всю поездку на мне не было лица, как бы сказал мой отец. Но когда мы вышли из метро, Марк проговорил: «Не переживай сильно, друг мой, ты уже бледнее снега. Если мы ничего не найдём, да и Бог с этим, зато прогулялись. Я в твоих глазах волнение вижу, пожалуйста, постарайся успокоиться и перестань себя накручивать. Я всё ещё помню о том сентябре». Тогда, пару месяцев назад, как раз в сентябре, я, переволновавшись, совсем перестал есть, а так как те дни были осенними каникулами я и не спал в добавок ко всему. Моих родителей тогда не было дома, они уезжали в деревню, они всего происходящего не видели. Марк, когда узнал, что я не ем и не сплю, а понял это по моему урчащему животу и мешкам под глазами, не на шутку перепугался и на несколько дней перебрался ко мне, сказав, что сам будет мне готовить и отправлять спать. Мы тогда здорово отдохнули, играя во всевозможные игры и обойдя половину города. Я невольно вспомнил то, о чём он говорит, и это заняло у меня почти всю дорогу от метро до нужной нам квартиры. Очнулся от воспоминаний я только перед подъездом, когда меня окликнул Марк. «Хей, дружище, я конечно понимаю, что мои оладьи бесподобны (он чаще всего готовил их на завтрак перед школой во время и после каникул), но давай возвращайся в реальность, ведь мы уже пришли», - он вновь аккуратно потрепал меня по голове. Когда я кивнул мы осторожно зашли в подъезд, поднялись на нужный этаж и остановились у двери двадцатой квартиры. «Ключи должны быть над дверью», - с этими словами Марк потянулся и пошарив рукой вытащил пыльную связку ключей, - «Возможно, закрыто на два замка». Я кивнул, и взяв, один из ключей вставил его в нижнюю щель. Он подошёл, а через пру поворотов дверь щёлкнула и открылась с негромким скрипом. Посмотрев друг на друга и улыбнувшись, мы прошли в квартиру, закрыв за собой дверь. Встретила она нас огромным слоем пыли, но от того не меньшим уютом. Находясь в квартире, на меня опустилось необъяснимое спокойствие, такое приятное, льющееся по телу маленьким ручейком. Вдоволь насладившись атмосферой квартиры, мы стали искать сейф, о котором говорил дедушка в дневнике. Марк вышел на миниатюрный балкончик со старым диванчиком, а я отправился в спальню. В малюсенькой комнатке стояла весьма огромная кровать и не меньшего размера шкаф. На одной из полок стоял нужный нам сейф. Он выглядел крупным и широким. Кажется, я невольно улыбнулся, увидев его, что бывало очень редко, и громко крикнул Марку: «Дружище, я его нашёл! Иди скорее сюда!». Через пару секунд появился Марк, я даже удивился, как быстро, но об этом я тут же забыл, меня интересовало другое. «Так, ты пробовал открыть?», - проговорил Марк, проходя в глубь комнаты. «Ещё нет, ждал тебя», - я поднял голову на друга и заглянул в его карие глаза. Смотреть в них можно бесконечно долго, но сейчас я чётко видел в его взгляде полную готовность, поэтому он подсел рядом со мной и ответил: «Тогда открывай, жутко интересно». После набора нужной комбинации цифр, в сейфе что-то скрипнуло, и дверца отошла. Я открыл его, и мы с Марком увидели небольшую пачку писем. Достав их, мы открыли и прочли парочку. Я понял, что бабушка писала их дедушке, когда тот уезжал. Видимо именно они были для него самым ценным. В моей груди расплывалось тёплым морем спокойствие, а улыбка Марка поднимала настроение. Мы забрали все письма, закрыли дверь квартиры и отправились домой. По пути, я думал, о том, как дедушке повезло с бабушкой. На улице, потеплело, грусть от хмурых утренних облаков уплыла в закат. Марк снова пригласил меня к себе, где мы выпили чай с моим любимым вишнёвым пирогом, который он приготовил. Честно говоря, его кулинарные творения мне нравятся даже чуть больше бабушкиных. Уже вечером, лёжа на кровати, я задумался. Дедушка объехал очень много стран, иногда никому не известных, тогда как же бабушка умудрялась писать ему? Ответ на свой вопрос я нашёл в письмах, бабушка была единственной, кто знала, где был дедушка. И, что было для меня открытием, она часто сама ездила с ним до рождения моей мамы. Между одной половиной дат в письмах и другой прошло много времени. Это были как раз таки те времена. Я ещё долго лежал, думая о родителях моей мамы, пока не уснул. А на следующее утро отправился к бабушке, отдать письма и узнать о них чуточку больше.