Катарина под вуалью

      Катарина склонилась над Джеспаром, не замечая всего, что происходит вокруг неё. Она не видела, как подол её робы пропитался горячим багрянцем. Не видела пронзённого её магической молнией дымящегося тела Адилы. Не видела, как поблескивает выпавший из кармана вероломной сестры чёрный, звучащий камень.       Не видела она и Валенцио Дорана, что, окровавленный, с разбитым лицом, растерянно таращился то на Адилу, то на Катарину, то на обезглавленного Джеспара. Мужчина что-то бормотал себе под нос, упоминая, что некий Рецио «узнает об этом», а после, как кошка или мелькнувшая тень, бесшумно покинул зал через крипту.       Так Катарина осталась совсем одна — наедине со своим ужасом.       Ужас скользил мимо неё, холодил ей бритый затылок и кончики острых этернийских ушей, проникал вглубь её костей и достигал самого сердца. Он сковывал её движения, мысли, желания и тщетные порывы сделать хоть что-нибудь…       Но что теперь можно сделать?       Адила Даль’Варек вероломно убила брата прямо на глазах Катарины, и та, ошарашенная, не успела сделать ничего. Не успела в нужный момент! И сейчас уже ничего не исправить.       Он был мёртв. Его голова, странно тяжелая, покоилась на её коленях. Катарина и сама застыла, как надгробное изваяние на древнем кладбище. Её лучший друг… Её верный спутник… Её прекрасная мечта! Ах, милый Джеспар! Столько всего уже не сбудется: не будет больше этих тёплых вечеров на сторожевой башне, его захватывающих историй, её искреннего смеха и этих пауз в разговоре, когда они просто замирали, глядя друг другу в глаза, и Катарина впервые за свою недолгую жизнь чувствовала непостижимую близость с другим человеком — такую, что не выразить словами и не суметь объяснить. Она не знала и не понимала, что это, но, будь у нее больше смелости, она сказала бы ему:       ты делаешь меня счастливой.       Но не теперь. Теперь уже ничего не будет. Это она, она должна была встать между ним и клинком Адилы, приняв тот страшный удар на себя! Плевать на миссию, на чёрные камни, на старого Теалора Арантеаля и его россказни, ведь она только что потеряла часть своей души! Горькая боль завозилась у неё под рёбрами, и Катарина, тяжело выдохнув, наконец позволила себе заплакать.       Шаги показались ей чем-то нереальным. Отголоском переживаний. Отзвуком собственного голоса. Звуком её отчаянно бьющегося сердца. Может, это Доран, а может — заблудший. А может…       В странной надежде Катарина поспешно вытерла слёзы и поискала глазами источник звука. Вот шаги только что были за ее спиной, а теперь переместились влево, но когда Катарина обратилась туда, оказались справа, а после — прямо перед ней. Сплетённый из теней чёрный силуэт нависал над ней, растерянно сидящей на залитом кровью полу, как судья над приговорённым к смерти, а Катарина инстинктивно подалась назад, наткнувшись спиной на остывающее тело Джеспара.       — Это ты! — выдохнула Катарина, часто моргая и не веря собственным глазам. — Ты была на «Утренней росе», а потом нас с Сириусом поймали… Кто ты? И почему…       — Тебе не стоит бояться, — тихим и невозможно знакомым голосом ответила женщина, чьего лица не было видно под вуалью. — Не стоит и корить себя.       — Себя?! Себя я уже не корю. Как только я тебя увидела, я сразу поняла, что это ты, ты всё подстроила! Как тогда, с Сириусом. Ты выдала нас капитанше! И теперь… Ты просто хочешь видеть, как я страдаю!       — Наивное дитя…       — Это ты, — вскочив и по-прежнему сжимая в руках голову Джеспара, прорычала Катарина, — ты во всём виновата! Чёрный камень, ха! Сила, что заставляет убивать?! Нет… Сила, что заставляет убивать, уже была в Адиле, и ты — это точно была ты! — высвободила эту потаённую боль. Иначе как объяснить твое присутствие здесь?!       — Увы, дитя. Это всегда была не я.       — Но за что?! Что я тебе такого сделала, что ты забираешь тех, кого я люблю?! Сириус… Сириус не заслужил такой смерти! И вот теперь еще Джеспар! Мой… мой Джеспар!!!       Прокричав это, Катарина испуганно замолкла.       Женщина под вуалью сделала один короткий шаг к ней, и девушка почувствовала, что от чёрных одежд её пахнет морем, соленой водой, разъедающей лёгкие, смертью и… вечностью.       От этого запаха пришли и другие воспоминания: улыбающийся милый Сириус и вечер, когда они тайно пробрались на «Утреннюю росу»; выцветшие на беспощадной жаре стены храма в Остиане; бег через чащу Шепчущего леса, искры света, дым и окрики бандитов; вот Джеспар берёт её за руку, и лестница на сторожевую башню кажется невообразимо длинной, а Катарина себе — неловкой, выдающей и собственное волнение, и то, как сильно мечтала об этом. Тьма подступала со всех сторон. Ночь топила «Утреннюю росу» в звёздной пучине. Сириус нежно целовал Катарину в шею и говорил: «Иди, я отпускаю тебя». Джеспар вёл её наверх, и лестница вдруг резко закончилась здесь.       В этом зале.       Она открыла глаза.       Приоткрытая часть лица женщины казалась ирреально знакомой.       — То, что должно случиться — случится, — произнесла женщина. — Я лишь наблюдаю за Игрой, существуя вечно, и то, что движет мною, тебе не понять. Ты ищешь простых объяснений, но самое очевидное стоит перед тобой. Знай: я непричастна к твоим страданиям, милая Катарина. Ты принимаешь решения — так прими их последствия.       Свет, льющийся сверху, сквозь решётку, словно бы померк.       — Но так и быть, — улыбка тронула губы женщины, — я верну тебе утраченное. Только чтобы показать тебе, как ты была неправа в своих обвинениях. Дитя моё.       — Ты вернёшь мне Джеспара? — не веря себе, пролепетала Катарина.       Женщина лишь едва слышно усмехнулась, и со следующим движением век Катарины исчезла. Девушка всё ещё держала в руках окровавленную голову, и странный ступор сковал всё её тело.       Быть этого не может.       Позади Катарины послышались лёгкие, невесомые шаги. Они звучали в такт ударам её подгоняемого ужасом сердца.       — Быть этого не может!       Ближе. Что-то стальное проскрежетало совсем рядом, и чей-то тяжкий выдох прорвал тишину.       Быть этого не…       Адила прицельным, ровным взмахом меча начисто снесла Прорицательнице голову, и ослабевшее тело её, не удержавшись на ногах, тяжко рухнуло на каменный пол, заливая густой кровью ещё не обагрённое пространство.       — Не отдам тебе его, — на выдохе произнесла Адила и прижала руку к карману с чёрным камнем. — Вероломная!