Секрет Полишине́ля

— Ребят, нам проблемы не нужны, — устало протянул Минхо, прикрывая ладонью верхнюю часть лица. — Давайте разойдемся полюбовно? — Нихуя! — верещал Джисон, выкатывая грудь колесом. На фоне подваливших бугаев его грозная стойка тянула на «злого шпица», уморительно беспомощного по шкале разгневанных псов, в то время как двое интересующихся определенно точно попадали в категорию «голодный алабай». — Нет, — повернулся Минхо к Джисону, что пилил своим взглядом гнусаво улыбающегося качка. — Мы пойдем домой, и никто не получит по щам. — Ага! Щас! Они тут ходят все такие невъебенно крутые, а я отпустить должен? Минхо считал, что должен. Потому как силы их равны не были. Они вообще ни в каких категориях не были равны. Джисон и Минхо могли похвастаться лишь своими невероятными умениями к художеству, что, несомненно, являлось предметом гордости, но спасти от двух перекрывших им путь амбалов не могли. Как и поганый язык Джисона вкупе с отстойными чувством справедливости и духом авантюризма. — Джисон, — прошипел Минхо. — Просто уйдем. Джисон же был противоположного мнения. Он на хую вертел свою безопасность и на нем же, видимо, отчаянно спешил оказаться, так дерзко плеваясь словами. Все началось с того, что два студента очень поздним вечером возвращались домой. Уставшие, заебанные и выебанные преподавателями. До сдачи проекта оставалось два дня, а это конкретно поджигало седалище Джисона, который и так им мало пользовался, бегая туда-сюда. Потому как предыдущие два месяца, отведенные на работу над проектом, они проебали за сериалами, гулянками и прочей веселой, но совершенно не полезной для учебы хренью, было решено не спать последние трое суток и выжать из себя всю жизнь и более-менее достойный результат. За первым же углом к ним подкатили двое представителей бритоголовых отбросов, вежливо, насколько позволяет отсутствие должного интеллекта, попросили накинуть мелочи на сигаретки, а потом, когда Минхо, почуяв, что дело пахнет писюнами, вручил им пару мятых купюр, они начали отвратительно лыбиться. Два «тезауруса» принялись изъясняться в различных благодарностях, пока медленно, но ощутимо, надвигались на двоих уставших и измученных студентов. Их просьба добавить до курева переросла в кучу тупорылых вопросов. «Куда идете?». «А что у вас в сумках?». И самая короночка «а почему красотки так поздно гуляют одни?» Джисон решил этот вопрос расценить как грязную попытку домогательства и прощать ее был абсолютно не намерен, о чем в открытую заявлял прямо в раскрасневшиеся от гнева рожи ублюдков. И Минхо думал, что если бы его товарищ держал свой блядский язык за зубами, то отделались бы они обычным грабежом, но теперь он был уверен, что без пиздюлей они не уйдут. — Ты бы дружка своего послушал, — предложил один из приставших. — А ты, видимо, часто дружка своего слушаешь, когда натягиваешь. Минхо не мог не оценить его ебанутое высказывание, отчего хрюкнул, а потом заскрипел, хватаясь за ушибленную голову. Он не сразу заметил, как бугай подскочил и отвесил ему подзатыльник. Джисон же в это время получал в нос. Буквально и очень больно на вид. Но даже учитывая расплату за сказанное, он не унывал, громко поливая своего обидчика грязью и улыбаясь красными от крови зубами. Сердце Минхо сжималось от развернувшейся картины, потому как Джисона он слишком сильно ценил, а еще немножко любил. Поэтому момент, когда он попытался перетянуть внимание на себя, чтобы тощего Джисона уже наконец отпустили, он упустил. Как и проебал последующую вспышку, получая по ребрам. — Чтоб тебя камазом заебашило, пес блохастый, — орал Джисон абсолютно лысому ублюдку, которому все же успел расцарапать лицо. И если бы не вмешавшаяся компания парней, то он бы и глаза ему выцарапал. Именно так он рассказывал Минхо, сидя на краю его кровати в маленькой комнате общежития. Минхо бережно отмывал его побитое лицо от засохшей крови ватной палочкой, смоченной в перекиси. Он хмурился и не хотел разговаривать с Джисоном совсем, но тот все пиздел и пиздел. — Не бери на свой счет, но ты мертвого из могилы пиздежом своим поднимешь. — Не могу себя сдержать. Эмоции через край прут, — лепетал он. — Я же отпиздил кого-то. Впервые в жизни. — Ты получил по лицу, идиот, — шипел Минхо, указательным и большим пальцем поднимая и опуская его верхнюю губу, чтобы проверить ту на наличие повреждений. — Нос еще распух. Пиздец ублюдско выглядишь. — Как мужчина! — снова выкатил грудь Джисон, но тут же поспешил ее втянуть обратно, когда Минхо шлепнул его. Долгие десять минут Минхо мучал его, половину времени издеваясь просто из вредности, наказывая за излишнюю смелость и непроходимую тупость. Минхо верил, что Джисон не был тупым. Он был по-своему глуповатым, мало разбирался в людях и имел эмоциональный спектр на уровне черно-белого фильма. Его чувства делились на "ненавижу" и "обожаю". Среднего не давалось. И иногда Минхо задумывался, что так, наверное, гораздо легче жить, не переживая кучу пиздостраданий каждый раз перед сном, когда в голове строились сюжеты их совместной жизни. Он был уверен, что в своих чувствах был максимально очевидным, разве что в слух их не произносил, но Джисон, непроходимо слепой к человеческим чувствам, не выкупал абсолютно ничего. Даже в этот раз, глядя на получающего по щам Минхо, Джисон и думать не думал о том, что тот к нему чувства чувствует. Минхо был уверен. — Пиздуй мыться и вали к себе, — постучал Минхо ладошкой по щеке того. — Я не хочу к себе. Там сосед мой, а ты один живешь. — И ты не подумал, что я живу один, потому что соседей не люблю, а ты вот так нагло напрашиваешься? — Я тебе проблем не доставлю, не очкуй. А Минхо не верил ему, потому что до сей поры разбирался с Джисоновым «не доставлю проблем», складывая измазанные в крови ватные палочки в салфетку. Но даже учитывая все предыдущие события, Минхо не мог не ощутить, как легкие замирали вместе с сердцем на долгую секунду, когда Джисон снял заляпанные кровью футболку и джинсы. Он так сильно любил его, как и раздражался. Ближе к полуночи оба чистые и наевшиеся сопели под пуховым одеялом: Джисон ото сна, а Минхо от жары. Он ощущал, что вспотела даже его жопа, но сбросить одеяло не мог, потому что Джисон, что пускал слюни, навалился на него, придавливая собой. Минхо пытался подвигаться, но ребра болели жутко, как и ныла от происходящего голова. Он пыхтел и кряхтел, не сразу замечая, что Джисон принялся сжимать его обнимающими руками, тоненько скулить и теснее жаться. А когда тот вдавил свой таз в комок одеяла под собой, Минхо понял, что снилось ему что-то излишне эротичное. От звуков и представлений ему стало еще жарче. Джисон терся, Минхо хотел потеряться нахуй, чтобы иметь возможность никогда в жизни не попадать в такую ситуацию. Он так сильно любил Джисона и так сильно ненавидел его в этом моменте. Хотелось ему настрелять по носу, но дворовый хулиган уже это сделал, и результатов это не принесло, если мозги Джисона все еще оставались перевернутыми. — Джисон, — позвал Минхо, решив, что больше не сможет потеть и терпеть пытку звуками. — Джисон! Имя с его губ сорвалось громким и устрашающим тоном. Таким, что соседи в комнате за стеной, даже не являясь этим Джисоном, точно проснулись на зов, в отличие от самого носителя имени, что только и сделал, что пошевелился и подтянулся выше, упираясь разбитым носом в подбородок Минхо. Тогда Минхо позвал его снова, но Джисон, наглый мелкий пиздюк, положил свою ладошку на его рот, молчаливо приказывая заткнуть нахуй свой рот и позволить ему продолжить скулить и нахально трахать одеяло. И в тот момент Минхо обрадовался, что оно все же лежало между ними, потому что то, как затвердел он сам, казалось ему стыдным. Но Минхо не мог упрекать себя в этом, учитывая свою влюбленность. Как и не мог дышать лишь носом в этом пекле, созданном персонально для него. Он попытался повернуть голову, чтобы сбросить вялую руку, но Джисон лишь сильнее прижал его голову к подушке. Тогда Минхо пошел на крайние меры. Он вытащил язык и облизал ладонь, собирая соль с кожи. В этом моменте Джисон тоже переиграл его. Он ослабил давление руки, но усилил бедрами, и тогда уже проскулил сам Минхо, чертыхаясь и проклиная того за руку, которую он убрал на чертово мгновение, за которое он выдал свое не менее компрометирующее положение. Потому что в другое мгновение Джисон вогнал свои пальцы в его рот так глубоко, что Минхо на секунду решил, что задавится ими. Мозг Минхо абсолютно не работал, и грешным делом он сослался на полученные пиздюли, потому как обработать ту приятную стимуляцию, что дарил ему Джисон, пока без остановки вытрахивал его рот пальцами, не мог. Но ярко понимал, что на утро тот и не вспомнит о произошедшем, снова делая вид, что они с Минхо не в рот ебененные братаны до гробовой доски, которая маячила перед глазами Минхо все то время, что он решался толкнуться в ответ. Было очень приятно, но определенно точно недостаточно для того, чтобы кончить и провалиться в сон, списывая все происходящее на грезы. Минхо хотелось плакать, но по его щекам стекала густая слюна, которую он не мог сглотнуть, потому как боялся расслабить горло. Джисон был непроходимо глуповатым, но по-своему. Он при всем желании мог затолкать руку по локоть в его горло. А Минхо был безнадежно влюблен, поэтому определенно точно позволил бы, если бы тот надавил. — Проснись, идиот, — шипел Минхо, сумев вытолкнуть пальцы, не переставая стимулировать себя об одеяло. — Я давно не сплю, — ответил ему Джисон низким и глубоким голосом. — Примерно с того момента, как ты набрался смелости. Он посмеялся, вгоняя Минхо в непереносимый жар, что сподвигло его собрать всю силу в руках, задержать дыхание и столкнуть с себя нахала. В момент, когда он сбросил на пол пуховое одеяло, Минхо блаженно простонал, словно заново родившись. Но уже следующий его стон был полон отчаяния и обреченности, потому как они находились друг напротив друга со стояками. Джисон сидел, подняв руку, по ладони которой скатывалась слюна, и смотрел на нее. Минхо понадеялся, что он слижет ее, как в тех слащавых историях, в которых происходит обозначающий начало отношений секс после такого жеста. Но он не взял в расчет одну очень важную переменную — Джисона. Джисона, который убого хихикнул и обтер слюну о его торс, надавливая на отбитые ребра. От стона и верещания, последовавшего за этим, соседи проснулись точно. Минхо понял это по яростным выдалбливанием кулаком стены. — У тебя в голове хуйня ебаная, — прошипел он, садясь и сгибаясь, пока Джисон испуганно гладил его по волосам и просил прощения, но не искренне, потому как сдерживал смех откровенно дерьмово. — Прости-прости, — шипел он шепотом. — Давай, ложись. Вот так, расслабься. Сказал ему Джисон, а потом ебнулся на него снова. — Очень заботливо и участливо, Хан Джисон. Два из десяти, — выдавил задушено Минхо из себя. Джисон пробормотал парочку извинений, пока возился на нем, пытаясь удобнее улечься. И Минхо, что не мог впиздить ему сейчас больно и сильно, просто обнял его за обнаженную спину и прижал к себе. Так трепетно и нежно, так очевидно и явно, но Джисон, видимо, и не подумал подумать. Не в его это стиле было. Пиздеть хуйню — в этом был весь Джисон. — Могу я… Могу я продолжить? Минхо взял долгие десятки секунд, чтобы подумать, вспомнить, что он делал до этого, и решить. Джисон просил разрешения продолжить спать, иметь его рот или тереться? Ничего из этого сильно не пугало Минхо, и он кивнул, решая, что Джисон совершенно безобиден для него. Как же он ошибался. Потому что Джисон, уловив согласный кивок, тут же вскочил, садясь своей маленькой попкой прямо на вставший, но не крепко, член Минхо, который тут же догнал свое состояние. Ехидно улыбаясь, Джисон протянул руку к лицу Минхо, чтобы снова втолкнуть средний и безымянный пальцы в его податливо раскрытый рот, разглаживая горящие адовым пламенем щеки указательным и мизинцем. А потом двинулся, проезжаясь по члену Минхо, при этом он согнулся так низко, что Минхо отчетливо почувствовал его возбуждение. — Фто ты?.. — попытался он спросить, ударяясь языком о пальцы, но Джисон приложил указательный палец к своим губам и произнес блядское «тшшш», глядя ровно в глаза Минхо, что наполнились слезами. — Просто постучи два раза по руке, если не хочешь, — сказал он, давая Минхо последний шанс к отступлению. Но в миллиардный раз за ебучую ночь Минхо подумал, что слишком сильно был влюблен, и этот контакт для него так много значил, что хотелось плакать просто потому, что Джисон рядом. Минхо кивнул, а потом Джисон принялся объезжать его так интенсивно, что он кончил за позорные две минуты. И когда его оргазм отошел, он извивался гадом под Джисоном, пытался избежать его нескончаемых касаний и скулил. Не долго Джисон терпел. Он вообще особой терпеливостью не отличался. Спокойненько вытащил пальцы изо рта Минхо, стянул с него трусы, обтирая слюну о ткань, и поднял ноги себе на плечи, примеряясь. — Не смей трахать меня! — воскликнул Минхо, тут же закрывая свой зад руками. Он совершенно точно не стеснялся опавшего члена, липкого и мокрого, что оставался на виду. — Нельзя? — надув губки, спросил Джисон. — Нельзя! — Ну… Не очень-то и хотелось, — рассмеялся Джисон, совсем не понимая, как больно делал своими словами. Минхо точно знал, что если бы Джисон попросил, всего лишь раза было бы достаточно, то он отдался бы ему здесь и сейчас, но от такого он сжался, отвернул лицо и свел бедра, съезжая икрами с плеч. — Бля, — сказал Джисон. И в тот момент Минхо охуел, когда увидел сожаление на его лице. — Я не об этом. Точнее об этом, но нет. Я не собирался трахать тебя как… Ну, как это бывает. Я просто хотел пару раз вставить тебе промеж бедер. Мне бы хватило, потому что я был на пределе, но ты так расстроился, что я… — Заткнись, нахуй, — остановил его бубнеж, что становился все громче, Минхо. — Ты такой тупой, господи. Как ты дожил до своих лет? Минхо подтянулся выше, отъезжая от Джисона, пока не вжался спиной в изголовье кровати. — С божьей помощью, а потом ты прицепился, — на полном серьезе ответил Джисон. Он сел на свои икры, уложил ладони на колени и принял самый безобидный вид, что было очень комичным в глазах Минхо, потому как его вставший член елозил головкой по низу живота. — Это ты прицепился ко мне, дурень. И проект мы не сдадим, потому что спать не должны были, но все же легли и теперь собрались потрахаться. Лицо Джисона в ту же секунду вытянулось. Он выпучил глаза, разявил рот и принял абсолютно дурацкий вид. Минхо решил, что напугал его предположением о сексе, но… — Проект, ебать его в рот, — сказал Джисон, словно только-только о нем вспомнил, что было не исключено. — Чего мы сидим, Минхо?! — схватился он за щеки и потянул их вниз, оттягивая нижние веки и показывая Минхо всю прелесть своей слизистой. — Давай быстрее потрахаемся и пойдем рисовать! — Нелепый, — мотая головой в стороны говорил Минхо. — Безгранично глупый, — нашептывал, пока разворачивался, чтобы встать задом к нему. — Нет таких больше, — подмечал, выгибая поясницу и подставляя свое тело тому. Он плотно прижал коленки друг к другу, сжал бедра и слегка дрогнул, когда тот самый нелепый, безгранично глупый и не встречающийся более Джисон собрал побольше слюны и шумно сплюнул на его ягодицу, по которой тут же потекла слюна, заставляя Минхо хихикать от щекочущего чувства. — Нет таких больше, — вторил ему Джисон, пристраивая головку к обмазанному слюной участку кожи. — Не найдешь, даже если попытаешься. — И не стал бы искать. Тебя хватает по горло. — О, при всем моем восхитительном размере, — сказал Джисон и запнулся, проталкивая член между бедер, — не думаю, что смогу так глубоко в тебе оказаться. Он не медлил, тут же устанавливая тот темп, который идеально быстро приближал его к оргазму. — Засел же как-то, — с обреченность в голосе сказал Минхо. Он решил, что более идеального момента, чем неполноценная ебля, которую они тут устроили, не будет, поэтому вдохнул и продолжил: — Ты знал, что я сто лет уже влюблен в тебя? — Да ты пиздишь? — умудрялся отвечать Джисон, натирая членом ляжки Минхо, что уже горели адово. — Всего лишь несколько лет знакомы, откуда сотне взяться. А потом он затих на долгие минуты, пока не запачкал натертую кожу Минхо. И долго еще смотрел, как его густая белая сперма течет по коже, опускается на простынь и впитывается, оставляя противную липкую лужу. И Минхо молчал. Он буквально словами признался, выдал свой секрет, который и секретом был лишь для Джисона, ничего не смыслящего в намеках, и не получил ничего из устных подтверждений. Джисон сходил в ванную, намочил полотенечеко, которым Минхо вытирал исключительно лицо, и принялся стирать сперму с его бедер, осторожно проходясь по натертой коже, развернул Минхо и вычистил его живот, где все успело подсохнуть. Позаботился и еще сильнее влюбил в себя. — Ну так что, проект? — спросил он, когда натянул чистые трусы на обоих. Минхо грустно кивнул, снова проглотив абсолютную незаинтересованность Джисона, игнорирование собственного признания и свое болящее сердце. Его руки дрожали, и приходилось заниматься своим дыханием, чтобы иметь возможность хотя бы приступить к работе над проектом. — Я слышал тебя, вообще-то, — ни с того ни с сего сказал Джисон, штрихуя что-то на ватмане А3, который развернул на полу. — Что ты влюблен. — И? — Это приятно. — Но? — Никаких «но». Это приятно и очень прикольно ощущается. Типа счастливо, наверное. — Твоя манера изъясняться всегда заводила меня в ступор. — Да ну нихуя! Я гений мысли, — уставился на его кислое лицо Джисон. — Может мысли ты и гений, но со словами у тебя беды, как и с головой, в общем-то. — Ну мозгов же тебя захомутать хватило, — гнусаво улыбнулся Джисон. — Целоваться когда будем? Уже и потрахаться успели, а пососаться — нет. А когда они сдали проект и пошли в кафешку при университете с одногруппниками, чтобы отметить все это, Минхо узнал, что у Джисона тоже был секрет, о котором знали все, кроме самого Минхо.