За дверью кабинки

Ава шла по выложенным серой плиткой коридорам так быстро, как только могла, не привлекая к себе внимания, сердце стучало у неё в ушах. Её дыхание становилось всё учащеннее, и она почувствовала, что начинает дрожать. Я не могу этого сделать. Я не могу- Не здесь, о боже, только не здесь. Она сорвалась на бег и помчалась так быстро, как только могла, мимо невыразительных белых стен и рядов серых классных дверей. Они, наверное, все смеются надо мной, почему я всегда выставляю себя дурой? Почему я не могу быть нормальной, как все остальные? Я такая неудачница, о боже, я не могу здесь быть, я не могу дышать, я не могу- Дверь ванной комнаты распахнулась с силой всего веса тела Авы (хотя и крошечного), обрушившегося на неё. Айрэ лежала на полу, свернувшись калачиком, там, где приземлилась, слишком измученная и дрожащая, чтобы вставать, и молила бога, чтобы она была в ванной одна. Почему я не могла просто провести презентацию, как обычный человек? Что со мной не так? Я была- А потом они все уставились на меня, и- Я была в ловушке, и мне некуда было идти, и я не могла дышать- Я знаю, о чём они подумали, знаю, что я - бельмо на глазу, а они все пялились на меня, и- Почему я просто не могла провести эту дурацкую презентацию? Я такая неудачница, что не могу... Её дыхание стало прерывистым, и она знала, что если она хотя бы немного не успокоится, то упадёт в обморок, и тогда кто-нибудь найдет её без сознания на полу в туалете, и, о боже, это будет так неловко, и тогда ей придется объяснять, что произошло, и все поймут, какая она неудачница, и... О боже, о боже, о боже Размазня, почему я такая размазня? Я не могу- Не могу дышать, почему я не могу дышать? Что если- Что если я умру, потому что не смогу- Слезы застилали ей глаза, и Ава всё ещё дрожала как осиновый лист, скорчившись на полу. Её рыжевато-каштановые волосы были растрёпаны, и она была уверена, что её лицо покрыто красными пятнами и потеками слёз. Ава просто хотела, чтобы это поскорее закончилось, это было так утомительно, и она так устала. По прошествии, как ей показалось, нескольких часов, когда её сердце уже не казалось готовым выскочить из груди, а тело перестало трястись настолько, что она могла пошевелиться, Ава медленно перевернулась и поднялась на ноги. Стряхнув грязь со своего бордового платья, она медленно подошла к зеркалу, чувствуя себя так, словно не спала двое суток. Ава немного испугалась того, что могла увидеть, когда посмотрит на своё лицо, но всё же сделала глубокий вдох и взглянула на своё отражение. Её глаза были опухшими и красными, как она и ожидала, волосы собраны в ужасный пучок, а по всему лицу растеклись потеки туши. Она выглядела и чувствовала себя ужасно, но сейчас с ней всё было в порядке, она могла дышать и не собиралась умирать. С ней всё было в порядке. Ава медленно открыла кран и наклонилась вперёд, чтобы плеснуть немного воды на лицо и, возможно, смыть тушь, но когда она снова посмотрела в зеркало, то заметила пару ног в предпоследней кабинке. Дерьмо.

***

Дерьмо. Когда Один услышал, как хлопнула дверь, у него кровь застыла в жилах. Он думал, что будет в полной безопасности в женском туалете посреди урока, но они явно пришли за ним, и теперь ему некуда было бежать. Он пытался сдержать свои слезы, как мог, хотя его слезы теперь лились так быстро, что он не был уверен, что ему это удалось. Один зажмурился, готовясь к тому, что его кабинку откроют с ноги. Он продолжал ждать, но громкого стука металлической двери о кирпичную стену так и не последовало. Один осторожно открыл глаза и понял, что вместо насмешек, которые ожидал услышать, он услышал только плач. И на этот раз плач был не его собственный. Один почувствовал укол сочувствия к девушке (по крайней мере, он предположил, что это девушка, в конце концов, это женский туалет) и подумал, не пойти ли ему утешить её, но он действительно не мог рисковать, что его увидят в таком виде. Была причина, по которой он всегда приходил в этот туалет, и заключалась она в том, что это было место, где его сложнее всего найти. Никто не мог знать, насколько он был жалким неудачником. Приди в себя, никому нет дела до того, какой ты жалкий неудачник. Они даже не замечают, когда ты входишь в комнату. Знаешь что? Они все предпочли бы, чтобы ты просто исчез, никто не хочет иметь дело с таким идиотом, как ты. Он обхватил голову руками. Ему так хотелось кричать. Как можно убежать от своего самого большого мучителя, когда твой самый большой мучитель — ты сам? Сдавленное рыдание, донесшееся из-за двери кабинки, отвлекло его от размышлений. Он действительно хотел помочь ей, боже, он был таким трусом. Вероятно, у неё были действительно тяжелые времена, и он слишком боялся того, что она может подумать о нем, чтобы утешить её. Он был эгоистом и трусом, почему он просто не мог пойти и помочь ей? Какую помощь ты можешь ей оказать? Ты такой жалкий, что даже себе помочь не можешь. Один застыл в своей позе и опустил голову, голос в его голове был прав; даже если бы он смог набраться смелости и пойти туда, от него было бы мало толку. На самом деле, она, вероятно, сказала бы ему убираться. В конце концов, лучше всего было остаться здесь, подальше от этих придурков, которые всегда насмехались над ним и избивали, подальше от его брата и сестер, которые никогда не давали ему забыть, каким большим разочарованием он был, и подальше от этой девушки, которой определенно было бы лучше без него. Он услышал, как из крана потекла вода, и отчаянно понадеялся, что это означает, что она скоро уйдет, но затем услышал, как выключили воду и к его кабинке осторожно приблизились шаги. Это были бы изящные, тихие шаги, если бы они не раздавались в совершенно тихой, отдающейся эхом уборной, но это было не так, и Одину показалось, что к нему приближается палач, чтобы отвести его на верную смерть. Тук-тук-тук... Один услышал слабый стук в дверь своей кабинки и почувствовал себя в ловушке. Он не знал, что делать, сбежать было невозможно, но выходить он определенно не хотел. Он также определенно не хотел говорить с ней отрывистыми фразами и был уверен, что его заикание будет сильнее обычного. — С тобой всё в порядке? — раздался тихий голос с другой стороны двери. Он не хотел отвечать, но слышал тревогу в её голосе, и не был уверен, было ли это из-за беспокойства за него или из-за того, что он стал свидетелем её нервного срыва, хотя последнее было гораздо более вероятным. Может быть, это был умоляющий тон в её голосе, а может быть, из-за того, что он всё ещё чувствовал себя крайне виноватым за то, что не помог ей, но он сделал глубокий вдох и решил, что лучше ответить. — Э-эм… Я в п-порядке, — дрожащим голосом пробормотал Один, поморщившись от того, как по-детски звучит его заикание. Последовала пауза, а затем: — Да, конечно, зачем тебе прогуливать занятия и прятаться в кабинке в женском туалете, если ты в порядке? — спросила она, её голос был полон скептицизма. Он бы обиделся на её пылкие слова, но она потеряла часть эффекта из-за того, что её голос всё ещё был хриплым от слёз, а сама она была истощена панической атакой. Один смущенно рассмеялся: — Я д-д-думаю, ты п-права, — выдохнул он. В этой девушке было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя непринужденно. Обычно он почти ни с кем не разговаривал, не говоря уже о незнакомцах, но здесь он разговаривал с девушкой, у которой только что случился нервный срыв, а потом, очевидно, заставшей его самого за этим срывом. — Ты когда-нибудь откроешь дверь? — нетерпеливо спросила она, постукивая ногой по полу. Одину показалось, что она пытается казаться раздраженной и возмущенной, но беспокойство в её голосе было невозможно не заметить. Один терпеть не мог, когда его считали слабым или жалким, и он знал, что если кто-нибудь увидит его таким, он станет совершенно уязвимым. Это пугало его, но что-то в этой девушке заставляло его хотеть открыться ей. Это было глупо, он едва знал её, но… — Не заставляй меня входить и вытаскивать тебя оттуда! — пригрозила девушка, её голос с каждой секундой становился всё громче и резче. Один подумал, что она была довольно дерзкой для той, кто всего несколько минут назад плакал на полу. — Да? И как ты с-собираешься это сделать, с-с-светлячок? — беззаботно поддразнил он и невольно улыбнулся. Как мог человек, с которым он только что познакомился, заставить его чувствовать себя таким спокойным и расслабленным? — Что ты имеешь в виду под "как"? Я вышибу дверь, — заявила она с вызовом. Её голос был сильным и твердым, но он не мог не издать небольшой смешок. — К-как будто ты способна что-то в-вышибить, — пошутил он, улыбаясь ещё шире, пытаясь представить себе девушку с крошечными туфельками Мэри Джейн, пытающуюся выломать металлическую дверь туалета. — Простите! К вашему сведению, я опасная девушка! — Один вздохнул про себя, она явно не собиралась уходить в ближайшее время, и ему нужно было принять решение. Он мог бы остаться, но это было бы пустой тратой времени для них обоих, и в любом случае, кто сказал, что она когда-нибудь устанет ждать и оставит его в покое. Или он мог бы открыть дверь, но тогда ему пришлось бы столкнуться со всей этой проблемой, наблюдая, как неизбежная жалость отражается на её лице, когда она видит его потрепанный вид. — Пожалуйста? — умоляла она, теперь её голос был едва слышен, почти как шепот. Он всё ещё сопротивлялся, но мольба была такой отчаянной и искренней, что он понял, что может ей доверять. Один действительно не хотел открывать дверь, и почти каждая его частичка кричала в знак протеста, но крошечная частичка его хотела воспользоваться шансом и снова кому-то довериться. Он сделал глубокий вдох, выталкивая воздух щеками. Он медленно поднял правую руку и сдвинул защелку с места, чтобы дверь больше не была заблокирована. Она начала лениво открываться, но он схватился за металлическую дверцу, останавливая её, и с её помощью подтянулся. Когда он встал, то убедился, что стоит ровно, а затем вышел из тесной кабинки. Он лишился дара речи, когда увидел маленькую, измученную девочку, которая оказалась совсем не такой, как он ожидал.

***

Ава не была уверена, кого она ожидала увидеть выходящим из кабинки, но это определенно был не тот избитый человек с фиолетовыми волосами, который стоял перед ней. Он был высок, хотя выглядел бы ещё выше, если бы его осанка не была такой сгорбленной и подавленной, а его взъерошенные волосы выглядели так, словно он проводил в них много времени, проводя по ним руками. Вероятно, так оно и было. Его одежда была в беспорядке: черная футболка с разрезом посередине и брюки, которые, похоже, были ему не по размеру. По его лицу стекала засохшая кровь, предположительно из носа, а на левой скуле красовался небольшой синяк. Всё в его внешности говорило о том, что он разваливается на части, но хуже всего были его глаза. Они, конечно, опухли от слез, но также были ввалившимися и темными, как будто он не спал несколько дней. Когда они только начали разговаривать, она беспокоилась, что он будет смеяться над ней или расскажет всем о её панической атаке, но теперь она волновалась, потому что он действительно не выглядел так, как будто с ним всё было в порядке. Она знала его всего пять минут, но что-то в нем заставляло её чувствовать себя комфортно, и она не могла просто так уйти от него. Наступило неловкое молчание, в течение которого они оба стояли, пристально изучая друг друга, пока он не прочистил горло. — Эм, я... Я-я Один, — пробормотал он, смущенно потирая правой рукой шею, пытаясь снять напряжение. — А я Ава, приятно познакомиться! — воскликнула она, улыбаясь слишком фальшиво. Она знала, что Один может сказать, что её бодрый голос и улыбка от уха до уха были не совсем искренними.

***

Они продолжали стоять друг напротив друга в пустом туалете, неловко избегая взглядов друг друга, пока Ава не вздохнула. — Иди сюда, позволь мне помочь тебе смыть кровь с лица, — сказала она наконец, подходя ближе к раковине. Один не мог понять, почему она захотела помочь такому человеку, как он, но неохотно подчинился, подойдя к тому месту, где она стояла у раковины. — Сядь, — сказала она, указывая на стойку. Один, возможно, запротестовал бы, если бы она не была так тверда, а он не был так невероятно утомлен. Он даже сам удивился тому, насколько открытым был с совершенно незнакомым человеком, и подумал, что из-за усталости ему было труднее сохранять осторожность. Ава схватила пачку бумажных полотенец и подставила их под легкую струю воды, в то время как Один неохотно запрыгнул на стойку. Когда он занял нужную позицию, она осторожно промокнула бумажным полотенцем кровавые полосы у него под носом, и он задался вопросом, когда же она наконец задаст ему этот страшный вопрос. — Эй, Один? — спросила она, нарушая тишину. —Д-да? — ответил он, собираясь с духом. «О нет», — подумал он, и страх начал пробирать его до костей. — Так, эм... А почему ты вообще плакал в женском туалете? — выпалила Ава не так гладко, как ей хотелось. —Да ты м-мастер по р-р-разговорам, — заикаясь, пробормотал он, пытаясь придать голосу игривость, но у него ничего не вышло. Хотя он и ожидал этого, вопрос настолько взволновал его, что ответ прозвучал неуверенно. Ава просто бросила на него взгляд и сказала: — Я серьёзно, Один. Он вздохнул и провел руками по волосам: — Это т-т-тупо, окей? Этим п-парням нравится и-иногда меня и-избивать, но они не могут найти м-меня зд-здесь, т-так что... — Он замолчал, уставившись на белую плитку на полу. Он уже знал, что он жалок, ему не нужно было видеть жалость в её глазах, чтобы убедиться в этом. — Это не тупо, — пробормотала она, но Один по-прежнему не смотрел на неё. Казалось, он был занят тем, что теребил нитку, выпавшую из прорехи на его рубашке, в то время как Ава продолжала осторожно вытирать его разбитое лицо. Примерно через пять минут напряженного молчания Ава закончила вытирать кровь, насколько могла, и выбросила окровавленный кусок бумажного полотенца в мусорное ведро. Она подняла на него глаза и неуверенно спросила, не хочет ли он узнать, почему она плакала в туалете. Один на мгновение задумался, он не хотел выпытывать или заставлять её говорить об этом, но ему было любопытно, и он действительно думал, что, услышав о её проблемах, он почувствует себя немного менее жалким. Сейчас он не мог доверять своему голосу, поэтому, подняв от пола глаза, затуманенные слезами, медленно кивнул.

***

— Итак, эм… Я должна была сделать презентацию о Древнем Египте перед моим классом истории. Очень короткую, минут пять или меньше. В этом не было ничего особенного, понимаешь? — Сказала Ава, нервно рассмеявшись. Может быть, это было ошибкой, может быть, рассказывать ему об этом было плохой идеей. Она почувствовала, как напряжение в мышцах начало нарастать, а ладони вспотели, но когда она посмотрела в его понимающие глаза, то почувствовала спокойствие, напряжение медленно спадало. — Я думала, что уже полностью готова к этому. Я не хотела того, что произошло в прошлый раз, — объяснила она, затем остановилась, на мгновение закрыла глаза и перевела дыхание, — Я хотела, чтобы всё прошло хорошо. Но когда я поднялась туда, они все уставились на меня, и я почувствовала себя такой идиоткой, и я знаю, что они все меня ненавидят, но люди просто заставляют меня нервничать... — Она продолжала лепетать, её сердцебиение снова увеличилось, а дыхание участилось, когда она говорила, но именно тогда она почувствовала что-то теплое на своем предплечье, что заставило её остановиться. Опустив взгляд, она поняла, что Один легко положил свою большую руку ей на руку, пытаясь её успокоить. Выдавив улыбку на лице, она сказала: — Поэтому я выбежала и пришла плакать в ванную, как последняя неудачница. — Ты не ид-идиотка, знаешь ли, — неловко пробормотал Один, и Ава снова посмотрела на него, когда он это сказал. Застенчивость в его голосе ясно дала понять, что он заботится о ней и хочет, чтобы она почувствовала себя лучше. Щеки Авы вспыхнули при этой мысли, и она почувствовала, как на её лице расплывается искренняя, широкая улыбка. Кто-то заботился о ней! Она никогда не думала, что её социальная тревожность поможет ей завести друга, тем более такого, как он, но что-то в Одине заставляло ее чувствовать себя комфортно, и, хотя она знала его всего десять минут, ей казалось, что они знакомы всю жизнь. — П-подожди секунду, я только что понял, что ты оскорбила м-меня, назвав меня н-неудачником! — возмущенно воскликнул он, но без особой злости. Ава хихикнула, ей было интересно, когда же он это поймет. — Я п-пытался быть вежливым, но б-беру свои слова обратно. Ты идиотка, — съязвил Один. Это могло бы задеть её чувства, но в его словах не было злобы, поэтому вместо этого она просто нахмурилась и легонько толкнула его в плечо. — Дурак! — фыркнула она. Наконец, он снова поднял на неё глаза, и на его лице была такая искренняя улыбка, что Ава не могла отвести взгляд. Сила его улыбки завораживала её и притягивала ближе, как мотылька к пламени. У неё было ощущение, что он почти никогда так не улыбался, но ей хотелось, чтобы он так улыбался, это было потрясающе и действительно уникально в своем роде. — Спорим, ты все еще можешь у-успеть свою пр-презентацию, — задумчиво произнес он, и надежда буквально сочилась из его слов. Глядя на него в этот момент, она почувствовала, что может сделать всё, что угодно. Кроме того, она так усердно работала над этим проектом, и благодаря вновь обретенному мужеству она не собиралась позволять своему беспокойству снова мешать ей усердно работать. Она посмотрела ему прямо в глаза, слегка дрожа от мысли о возвращении в класс. — Знаешь что? Я думаю, ты прав. Согласилась она, поправляя волосы и вытирая глаза. В любой другой день она бы ни за что не вернулась туда, но Один придал ей смелости, он заставил ее захотеть попробовать. Как только она пришла в себя, она повернулась к Одину и обняла его.

***

Внезапно Один почувствовал, как крошечная фигурка Авы врезалась в него, её руки обвились вокруг его плеч, а пальцы ног почти оторвались от земли. Он был ошеломлен; честно говоря, он не мог вспомнить, когда в последний раз кого-то обнимал. Оправившись от первоначального шока, он расслабился и обнял её своими большими руками за спину, крепко прижимая к себе. Она была теплой и успокаивающей, и Один мог бы оставаться в этом моменте вечно, но слишком скоро они освободились. Ава улыбалась и махала рукой, обещая встретиться и рассказать ему всё о своей презентации после школы. Когда она повернулась, чтобы уйти, каштановые волосы развевались у неё за спиной, а туфли Мэри-Джейн постукивали по белому кафелю в ванной, он недоверчиво уставился ей вслед. Даже после того, как она давно ушла и дверь перестала хлопать, он продолжал смотреть на то место, где она когда-то стояла. В тот момент он понял, что тот день в туалете был лучшим в его жизни, а Ава Айрэ — лучшее, что когда-либо случалось с ним.