История одной бутылки

— Тельпэринквар! Тельпэринквар! Сейчас же вернись на место! Юный нолдо на ходу собирая уже отросшие чуть ниже плеч чёрные волосы с улыбкой бежал по просторным коридорам Тирионского дворца, раззадоренный отдаваемыми далёким эхом криками своего учителя грамоты, с которым он должен был прямо сейчас заниматься. Мальчик слышал, как вчера отец обсуждал со своими мастерами, что сегодня в кузне им предстоит финальная работа над серебряной аркой ворот для чертогов валиэ Ниэнны, проект которой целиком и полностью принадлежал его отцу, Куруфинвэ Атаринкэ, и должен стать его визитной карточкой. Тельпэ просто не мог это пропустить. Он любил серебро и хотел взглянуть на творение отца, о котором тот так много рассказывал своим домочадцам, хотя бы одним глазком, пока оно ещё в кузне. Ибо представить хотя бы одну причину, по которой ему может понадобится идти в чертоги валиэ Ниэнны, мальчик не мог. Уроки грамоты подождут. Всё подождёт. Вырвавшись на улицу, юный эльф решил срезать путь через лес, и за очередным поворотом внезапно ощутил лбом, что врезался во что-то живое, причём с такой силой, что отлетел и упал назад, приземлившись на руки.   — Так, так, так, — Тельпэ поднял глаза и увидел над собой расплывающийся светловолосый силуэт с виднеющимися за спиной стрелами. — Куда спешим? Разве когда я уходил на охоту, к тебе не приходил учитель, с которым ты должен провести сегодня день, обучаясь грамоте? — Дядя, — с облегчением выдохнул беглец. Келегорм был не самым худшим вариантом из тех, с кем можно было столкнуться, сбегая с занятий. — Я... я... — пытался объясниться мальчик, но никак не мог отдышаться. — Ты бежишь в кузницу? — то ли спросил, то ли заключил феанарион. Тельпэ от неожиданности сделал паузу, а затем, будто вообще перестав дышать, быстро выпалил: — Никому не говори! Я просто хочу... — Остынь, Тельпэ. Я прикрою тебя, — Келегорм подмигнул племяннику: — Скажу, что ты помогал мне и потерял счёт времени, поэтому не пришёл на занятие. Но тебе стоит поторопиться. Насколько я знаю, гонцы от валиэ Ниэнны уже приехали. Только смотри под ноги. Не врежься во что-нибудь ещё. Ты ещё нужен нам живым! — Спасибо, дядя! — прокричал мальчик уже на лету и помчался в сторону кузницы ещё быстрее. Пройти внутрь кузницы проблем не составляло. Тельпэ часто бывал там и наблюдал за работой отца и деда, когда тот не работал в своей личной кузнице, о месте нахождения которой не было известно почти никому. Все знали о тяге мальчика к кузнечному делу и никогда не препятствовали, если тот подходил, задавал вопросы, просил что-то посмотреть, потрогать или даже помочь, если это было под силу его крохотным ручкам. Подойдя к двери зала, где обычно работал его отец, Тельпэ остановился и прислушался. Дверь была приоткрыта и он услышал звучный голос деда: — Валиэ Ниэнна в восторге. Поздравляю, Мастер Куруфинвэ Атаринкэ. Это по истине впечатляющая работа! Тельпэринквар не мог поверить, что он опоздал и арка уже доставлена валиэ Ниэнне. Он надеялся застать её в кузне именно потому, что хотел попросить отца внести в неё хоть один небольшой штришок собственными руками. Что-то едва заметное. Но лично от него. Мальчик считал, что нет большей чести, чем мастерить что-то для валар, и очень хотел приложить руку именно к этому проекту отца. Ведь обычно ковать для валар звали лично самого Феанаро, чем тот занимался вдали от всех в своей личной кузнице, и шансов присоединиться или хотя бы просто подсмотреть не было. Тельпэ не терял надежды, что арка была всё ещё где-то там, в зале, и дедушка говорил о какой-то другой работе для валиэ Ниэнны, выполненной его отцом. Но если арку всё-таки уже увезли, было бы лучше остаться незамеченным и вернуться на занятие, сказав вечером матери, что опоздал совсем на чуть-чуть, потому что помогал дяде Тьелкормо, но вовремя опомнился. Поэтому мальчик осторожно надавил обоими руками на дверь, чтобы она открылась сильнее и можно было просунуть голову. Но дверь громко заскрипела. На скрип тут же обернулись оба Куруфинвэ. — Тельпэ! — поприветствовал внука старший, широко раскинув руки. — Проходи, чего крадёшься? Юный нолдо неуверенно толкнул дверь и полностью вошёл в зал, сдержанно поприветствовав отца и деда. — Курво, тебе пора бы смазать петли. А то совсем не даёшь юным шпионам шансов, — продолжил Феанаро, и тут же обращаясь снова к внуку добавил. — Рассказывай, как дела? Как твои уроки грамоте? — Умираю от скуки, — закатил глаза мальчик. — Это не повод их прогуливать, — строго отметил Куруфинвэ-младший. — Но я понимаю тебя, — тут же смягчился он. — Ты хотел посмотреть на арку. Я хотел взять тебя с собой, но твоя мама настояла на том, чтобы ты пошёл на занятие. Считает, это научит тебя терпению. Я решил, что это не последний мой проект такого масштаба и ты обязательно поможешь мне в следующий раз. Поэтому согласился. — Но я хотел приложить руку именно к изделию для валиэ Ниэнны. Она любит серебро так же, как люблю его я... — расстроенно выдохнул Тельпэ. — Не переживай, — Куруфинвэ-младший потрепал сына за волосы, которые снова растрепались, пока тот бежал. — У меня осталось серебро из того же сплава, что и арка. Мы можем вместе выковать какое-нибудь украшение для валиэ Ниэнны прямо сейчас и отправить вдогонку как подарок от юного Мастера Тельпэринквара, — глаза Тельпэ зажглись. То, что отец предложит выковать что-то отдельно вместе с ним для валиэ Ниэнны он даже представить не мог. Возможно, сказывалось присутствие здесь Феанаро, который всячески поощрял стремление юного Тельпэринквара взяться за молоток как можно скорее. — Дедушка нам поможет, не так ли? — Сегодня я буду вашим подмастерьем, — кивнул Феанаро. — Но для начала, Курво, пока не забыл, — старший нолдо достал из поясной сумки продолговатый глиняный сосуд и протянул сыну. Тельпэ заметил выгравированную на нём летучую мышь с расправленными крыльями и то, как отец, принявший дар, поднял на вопросительный взгляд на Феанаро. — Я взял это из чертогов Валиэ Ниэнны. Мне понравилось это вино и думаю, ты заслужил небольшой подарок, — добавил тот. — Ей правда очень понравилось твоё изделие. Только сын, — нолдо опустил руку на плечо Атаринкэ, — не позволь этой арке стать самым известным, что выйдет из-под твоего молотка. Ты способен на большее. Пообещай, что всегда будешь совершенствовать своё мастерство, как будто оно безгранично. — Конечно, отец, — удивился Куруфинвэ-младший такой обеспокоенности отца и торжественно добавил: — Клянусь, что открою эту бутылку, когда создам что-то поистине великое! — Отлично, — хлопнул Феанаро по плечу сына. — А теперь за работу! Предлагаю сделать для валиэ Ниэнны серебряную брошь. — Ты же сказал, что будешь подмастерьем? Тельпэ у нас сегодня главный. Пусть он и решает. Глаза обоих мастеров устремились на Тельпэ. Мальчик на секунду растерялся, но тут же собрался с мыслями и уверенно завил: — Будем делать кольцо. *** Под ногами — кровь. Над головой — звёзды. Вокруг — обволакивающая тьма. Молодой командир Тельпэринквар Куруфинвион с остатками своего отряда возвращался в лагерь к Митриму, откуда они вышли в наступление как только стало известно, что северный рубеж нолдор атакован орками. Битва длилась десять дней и охватила почти весь Белерианд. И несмотря на то, что до Тельпэ дошли новости о том, что орочьи полчища повернули назад и гонимы теперь уже нолдор туда, откуда они пришли, каждый из эльфов увидел столько искажённых морготовых тварей всех мастей, что никто не вернулся из этой битвы прежним. Подъезжая к лагерю, Тельпэ увидел приспущенные знамёна. Сердце пропустило удар. Он спешно слез с лошади и направился к главному укреплению, морально готовясь к смерти кого-то из членов семьи. Распахнув дверь и буквально влетев внутрь, он тут же наткнулся на чей-то жёсткий доспех. — Тельпэ. Хорошо, что ты здесь, — сказал Майтимо. Его лицо было полно скорби, которую феаноринг как обычно пытался спрятать под маской уверенности. — Что случилось? — с распахнутыми глазами смотрел на него Тельпэринквар, прекрасно понимая, что на самом деле случилось. Ведь на Майтимо был королевский доспех и шлем. — Феанаро мёртв. Я беру на себя командование войском иду на переговоры с Врагом, — эльф сделал паузу, будто бы сомневался в своём решении. — Твой отец... Он у себя. Работает над восстановлением оружия, которое можно восстановить. Уйти в работу. Что ж, это было очень на похоже на отца. Тельпэ кивнул и, проводив Майтимо обеспокоенным взглядом, продолжил свой путь. Каково же было его удивление, когда, зайдя в шатёр отца, он увидел его в гордом одиночестве над горой изломанных мечей и доспехов с бутылкой вина, которую пил прямо из горла. Тельпэ заметил летучую мышь на основании бутылки и на душе заскребли кошки. Эльф никогда не видел отца в таком состоянии. Когда умер Финвэ, Куруфин был зол. Он рвал и метал, пылал ненавистью к Морготу вместе с Феанаро и не отходил от него ни на минуту. Сейчас он был абсолютно подавлен. — Отец... — только и сумел выдавать из тебя Тельпэ. Он абсолютно не знал, как вести себя в такой ситуации, и ему не пришло в голову ничего лучше, как просто стараться не замечать слона в комнате. — Предстоит много работы. Мы всё восстановим. Я помогу. Куруфинвэ лишь покрутил в руке рукоять меча с обломанным лезвием и сделал ещё один глоток из бутылки. Повисла неловкая тишина. Тельпэ было тошно от собственных слов и поведения. Он ругал себя, что не в состоянии поддержать отца так, как он в своё время поддерживал Феанаро. — Он не увидит, — тихо произнёс тот. — Он ничего не увидит! Ни прекрасного, ни ужасного! — на этот раз выкрикнул старший нолдо и с силой поставил бутылку на стол, что обломки метала на нём задребезжали, а несколько даже свалилось на пол. Тельпэ хотел было их поднять, чтобы совершить хоть какое-то полезное действие в этом шатре, а не стоять как истукан, но вовремя подавил свой импульс, осознав, как не к месту это бы сейчас смотрелось. Он лишь вздохнул и тихо сел в кресло напротив отца. Слов всё ещё не находилось. Но Куруфинвэ продолжил: — Я обещал совершенствоваться, создавать прекрасные вещи, созидать. В итоге что? Я сижу над грудой разломанных мечей и копий с остатками орочей и эльфийской крови, решая, что из этого можно восстановить, а что переплавить и создать новое оружие. Оружие для мести, Тельпэ, — нолдо поднял на сына свои серые глаза. — Месть — это всё, что у меня осталось. Я не могу созидать. Я не могу думать ни о чём другом. Лишь клятва звучит у меня в голове. Лишь новые убийства я вижу на горизонте. — Я буду с тобой отец, я кля... — но Куруфин приложил палец к его губам, приказав тому остановиться. — Ты свободен, Тельпэ. Ты не обязан идти по выбранному мною пути. Пути мести, — нолдо скривился и замер. Тельпэ думал об этом. Он не давал клятву и не был связан ею по рукам и ногам. Он также, как и все тогда на площади в Тирионе, ужаснулся, услышав слова Феанаро и то, как сыновья их подхватили. Он последовал за отцом в Средиземье, но не видел себя командиром армии. Он хотел создавать. Открывать что-то новое. Учиться чему-то новому у местных мастеров и обучать их изученному в Амане. Куруфин хотел сделать очередной глоток из бутылки, но поняв, что она пуста, лишь печально улыбнулся и посмотрел на Тельпэ: — Ты волен идти своей дорогой. Ты нужен этому миру таким, какой ты есть. Не уступай обстоятельствам. Ищи себя. Ищи то, что приносит тебе удовольствие. Я верю, что однажды наступит мирное время и ты снова будешь создавать прекрасные вещи. За меня. И за твоего деда. — Обещаю, отец, — Тельпэ слегка поклонился, — Но пока я нужен здесь. Я останусь в лагере. Мы должны дождаться Майтимо. Мы должны его... Короновать? — последнее было сказано с неким замешательством. Он до сих пор не мог поверить, что его народу уже трижды пришлось сменить короля. — Да, мы сделаем это, как только закончится траур. Майтимо сейчас нелегко. Мы должны подготовить лагерь к его возвращению. Всё это оружие подлежит переплаву, — нолдо одним движением руки сгрёб мечи и доспехи со стола на пол. — Кстати, Тельпэ, — он достал из шкафа ещё одну бутылку вина. — Это тебе. На нашем рубеже сражались некоторые из племён авари. Они поделились в знак благодарности. Тебе сейчас не помешает расслабиться. А завтра за работу. Тельпэринквар принял бутылку из рук отца. Усмехнувшись, всплывшей в памяти много лет назад аналогичной картине в их валинорской кузнице. Только повод тогда был более радостный. "Клянусь, что открою эту бутылку, когда создам что-то поистине великое!" — пронеслась в памяти клятва отца. Обидно, что отец, опустил руки. Но Тельпэ даже представить не мог, что он чувствовал сейчас, потеряв не только отца, но и своего главного наставника, поэтому не осуждал. "Я клянусь тебе, что не сдамся, отец. Что бы ни произошло. Мир будет таким, как ты его представляешь. Я буду творить великие вещи", — сжав бутылку в руках подумал нолдо. Но решил не озвучивать свою мысль. Клятвы последнее время всем в этом лагере осточертели. *** — Так что ты там говорил про вино? — как бы невзначай перевёл тему Аннатар, печально осмотрев осколки и огромную красную лужу посреди комнаты. — Хранил на особый случай с Первой Эпохи? Какая жалость. Ты, наверное, расстроен. Келебримбор всё ещё пытался собрать себя по кусочкам после явления ему майа и обсуждения с ним дальнейших планов касаемо колец власти. Кузнец был настолько воодушевлён предстоящей работой, что будто парил в воздухе, потеряв ощущение тела и пространства вокруг себя. Сейчас во всём мире был только он и его идея. "Должно быть, дед чувствовал себя точно также, создавая сильмалири. Будто он бесплотен. Лишь сгусток энергии. Вот как ему удалось вложить в камни частичку своего духа. Вот почему он готов был свернуть ради них горы". Слова Аннатара словно выдернули эльфа из транса, вернув в реальность. Нолдо почувствовал, что стоит на ногах у себя в гостиной и опустил взгляд на уже почти впитавшуюся в ковёр лужу. На мгновение его взгляд стал стеклянным. Но тут же собравшись, Тельпэ поднял глаза на своего нового партнёра и, натянуто улыбнувшись, произнёс: — Всё в порядке. Правда. У меня много хороших вин. Видимо, это ещё не то событие, которое нам стоит отмечать. Аннатар заметил грусть в глазах Келебримбора. Но догадываясь о возможной её природе, решил, что не стоит лезть кузнецу в душу. Келебримбору нужно было побыть одному и переварить всё то, что с ним сегодня произошло. Поэтому майа лишь сказал, что утомился и не против отправиться отдыхать, на что хозяин дома распорядился, чтобы гостя провели в подготовленную для него спальню, а сам, как как только за ним закрылась дверь, медленно опустился на колени перед разбитым вином. Он смотрел на кровавого цвета высыхающую лужу, а видел приспущенные алые знамёна в Митриме. Он смотрел на разбросанные по полу обломки глиняного сосуда, а видел изломленные мечи и доспехи на столе у отца. Отец... Он точно также не смог проводить своего отца в последний путь. Но не потому, что тот не оставил тела. Он просто был в ссоре с ним. В ссоре из-за клятвы. Основав Эрегион, Тельпэ почти перестал носить красный и старался избегать его в интерьерах. На шпилях его башен гордо развевались знамёна с его собственным гербом. Но глубоко внутри нолдо ни на секунду не переставал чувствовать себя феанорингом, потомком великих мастеров Феанаро Куруфинвэ и Куруфинвэ Атаринкэ. И хоть он имел от части дурную славу как тщеславный гордец, желающих превзойти творения своего деда, частично даже разделял эти притязания, Тельпэ многое отдал бы за то, чтобы снова просто трудиться в одной кузне с отцом и дедом, создавая прекрасные вещи, как в старые добрые времена. Владыка Эрегиона закрыл двери гостиной и направился в свои покои. Завтра утром на полу не останется и следа от сегодняшнего инцидента. Завтра утром не останется и следа и от мыслей о прошлом, что он допустил сегодня, и от дурного предчувствия, что окутывало его сейчас с головы до ног. Это просто вино. И Келебримбор не даст ему испортить свой звёздный час. Завтра утром будет только он, Аннатар и кольца.