Искусство судеб

      Вообще талант к разрушению был присущ скорее Мисаге и Виниге (хотя подавляющее большинство жителей Тайного Города были уверены, что это семейная черта навов), но помощники комиссара расценили, что не готовы доверять им такую миссию, как поджог: растрезвонят всем, наследят, и вообще они наказаны. У самих дел хватало по горло (даже у Боги), а потому решено было искать кого-то ответственного и осторожного. Недолго думая, второй помощник выдвинул кандидатуру Ирги, а Ортега, поразмыслив, что тот всё равно об этом узнает в виду отношений с Богой, согласился. Сам Ирга такому решению не сказать, что обрадовался и заявил, что он вообще не знает, как эти человские провода работают. И вот когда они стали думать уже на троих, в приемную заявился Рега, сетующий на бьющиеся током розетки и бормочущий что-то про перекос фаз. Мысль родилась у всех одновременно. По итогу Регу отправили разбираться с коротким замыканием, а Иргу — присматривать, чтобы тот не наследил (навом Рега был не самым аккуратным), ну и замки помогать вскрывать.       — Откуда у тебя вообще такие познания? — Ирга морщился, пыхтя с отмычкой над замком закрытого на ночь здания. Дурость, конечно, магией проще и быстрее, а следы можно было бы и подчистить, но приказ комиссара есть приказ комиссара. Сантьяга хотел быть уверенным на двести процентов, что их следов не обнаружат (правда, Ирга подумал про внезапную тревожность комиссара и что надо бы ему кое-какие чаи посоветовать попить, кому вообще нужна эта моряна?).       — Телик у меня как-то сломался, а потом розетки кусаться начали.       — Кусаться?       Рега вздохнул, и на этом моменте Ирга наконец открыл несчастную дверь.       — Ну я немного вспылил, когда ставка на Ста Километрах Мурция не сыграла. А магические выбросы и на технику влияют, оказывается. Я пошёл к шасам, а они мне такой ценник задрали, что проще было в интернете и человских книжках посмотреть, что с этим делать. Оказалось, не так всё и сложно, — гарка передёрнул плечами. — Сам-то вон, замки вскрываешь.       — Это я наспор с командиром научился, — Ирга отмахнулся. — И чем эта студия комиссару не угодила?.. — пробормотал он под нос. — Вернее, моряна. Что нас среди ночи сюда засылают?       От Боги он всё-таки вызнал, что студия — той самой моряны с Карнавала. Но и без этого Ирга, пожалуй, смог бы сложить два и два: студия танцевальная, приказ — скрыть любой магический след (иначе сжечь студию было бы куда проще), и некая заинтересованность в этом Сантьяги. Подозрения на моряну у него возникли бы в любом случае.       — Приревновал, — заржал Рега.       — Я серьёзно, — Ирга улыбнулся.       — Я тоже, — гарка задрал голову, прослеживая, куда идут провода. — Ты слышал слова Мисаги и Виниги, да и сам видел, как что наш комиссар что его первый помощник, что Вега уж больно часто друг к другу бегают. Лучше бы уже у своего хан спросил, Бога-то точно что-то знает.       — Я уже говорил, молчит, как чуд на параде.       — На него не похоже.       — Вот именно, — Ирга горестно вздохнул.        Рега продолжал брести по коридору и вести за собой Иргу, поглядывая на раздобытый план здания и выделенную на нем нужную комнату — посильный вклад Веги.       — Лично мне жалко командира. Он так старался, а Вега… — Рега поморщился и помотал головой. — Хотя я могу его понять, командир у нас меланхоличный, что ни говори, а Вега молодой, его на поярче тянет… Противопожарной системой у них тут и не пахнет, кстати. Я думал, челы их везде начали ставить.       — Да, по-моему, командир продолжает стараться. Рисовать его учит.       — Всё-то ты уже знаешь.       — Тарелочка шуркя — и не такое узнаешь, — Ирга, бредя по коридору, оглядывался. — Сначала мы приглашаем моряну на бал, а потом тайно сжигаем её студию… — нав помотал головой. — Какая-то непостижимая логика у нашего комиссара.       Рега пожал плечами, не споря. На самом деле многие из них совершенно не понимали образ мыслей Сантьяги, думал тот всегда с каким-то извращённым подвывертом. Зато, раз уж они до сих пор сильнейший Великий Дом в Тайном Городе, думал эффективно (ещё бы, сколько раз воевали рыжие с зелёными и сколько они — навы — с теми, ни в какое сравнение не идёт).       — Это здесь, — Рега указал на нужную дверь. — Спящий, пошли обратно, тот щиток точно для этой части здания, — вздыхая и жалуясь, он побрел обратно. — Мне здесь не нравится. Неуютно.       — Ага, как возьмёт и выскочит на тебя моряна, — Ирга захихикал. — А что, неплохой сюжет для фильма ужасов, Мисаге главное не показывать, — его взгляд зацепился за большой и по всей видимости бесхозный фикус в коридоре. — А это что? — Ирга поднял огромный цветочный горшок.       — Да ладно? Куда тебе ещё? И так ботсад вместо спальни.       — Поставлю его куда-нибудь… В главный холл?       — У нас скоро не Цитадель, а Зелёный Дом будет, — проворчал нав. — Класс… Ирга, ну ты подумай: всё выгорело дотла, а цветок куда-то делся. И если его кто-то узнает?       Ирга покрепче прижал горшок к себе, показывая, что расставаться с приобретением не собирается.       — Да мало ли куда он деться мог? И кто его узнает? О нём, бедненьком, никто и не вспомнит. Ты гляди, какой у него горшок красивый.       — И кто тут ещё следит?..       Рега отмахнулся и пошёл копаться в электрощите. Ирга, выглядывая из-за его спины, пытался понять, что же тот делает, но, честное слово, все эти проводки и переключатели для него отличались разве что цветом.       — Слушай, а может, командир что-то знает?       — С чего ты взял?       — Ай! — Рега одёрнул руку от щитка. — Делинга говорил, что он был с Вегой. А потом к нему зашёл комиссар. А нам приказали сжечь студию.       — Ну не пойдём же мы спрашивать у него, зачем надо было сжигать студию? Вдруг он всё-таки ничего не знает? Может, и Вега ничего не знает?       — А если и знает, то будет злиться, что лезем не в своё дело, — мрачно добавил Рега. — Ладно, херня идея, я согласен.       — Ты скоро?       — Уже, — Рега соединил два провода, дернул рычаг, и те вспыхнули, загорелись.       — Ух ты, — Ирга моргнул, наблюдая, как языки пламени разрастались. — Красиво.       — Всё, пошли отсюда, дальше оно как-нибудь само. Нам ещё этой моряне деньги заносить, — нав фыркнул, очевидно не испытывая счастья от этой идеи. — И давно мы благотворительным фондом по спасению животных стали?       Из здания гарки вышли на своих двоих, перепроверив, чтобы на местности не было ни капли магического фона. Куда бы это всё ни завело, никто не должен знать о причастности Тёмного Двора. В портал они зашли, лишь пройдя пару кварталов.

***

      Бастион Лучников был единственной оставшейся обособленной штаб-квартирой одной из лож Ордена. Славящиеся своей хитростью Горностаи в свое время удержали позиции и имели куда большую автономию, чем другие. Де Гир, будучи сам Горностаем, чувствовал себя здесь как дома, особенно если учесть, что нынешним Магистром Ложи был его двоюродный дядька. От которого, правда, сейчас он в сердцах был готов отречься.       — Зачем?! — обыкновенно спокойный Франц вышел из себя, стоило ему узнать, на что пошёл Де Лок. — При чём тут мы?! — он беспокойно вышагивал по богатому ковру.       — Не мы, а Балота, — Себастьян пожал плечами и вдруг потерял благостное расположение духа. Его густые седые брови сдвинулись к переносице, а взгляд помрачнел. — Я делаю это для твоего будущего, или ты думаешь, что твое положение мастера войны уже гарантирует трон? Так я напомню тебе, что помимо тебя есть ещё с добрый десяток кандидатов: мастера Лож, командоры войны, лидеры мастерских. Старик скоро помрет, и они все это знают, думаешь, они будут молча смотреть, как ты уводишь у них власть из-под носа?!       Франц взвыл и вмазал кулаком по подоконнику. Конечно, он это знал, но опускаться до подобного бесчестия…       — И поэтому ты решил выставить виновным в покушении на Всеславу Вальдемара? Ты обесчестил не его, а всю Ложу, а за ней — Чудь!       — Сильнее, чем ты со своим планом и Богданом? — магистр подался вперед.       Франц дёрнулся, точно ошпаренный. Старик знал, куда бить. Развязанная несколько лет назад война Чуди и Люди могла закончиться бесчестной победой первой. Если бы только Богдан на встрече с королевой уничтожил её и себя энергией Карфагенского Амулета. Но он не смог. Франц не стал спрашивать почему. Он понимал.       — О чём ты думал, отправляя его к людам? О чести? Или о победе? Или о том, что избавляешься от более сильного мага?       — Замолчи! Я думал о будущем Чуди!       — Так вот и я о нём думаю! — старик подскочил. — Ты будешь лучшим великим магистром, чем эти! — Себастьян неопределённо мотнул головой и вздохнул, умерив пыл. Он подошёл к племяннику и положил руку на плечо, тот попытался её стряхнуть, но Де Лок только крепче сжал ладонь. — Послушай, сынок, скоро начнётся война за место Леонарда, лучше обойтись малой кровью сейчас, чем большой — после. Все знают о вспыльчивости мастера ложи Драконов.       Франц помотал головой и поморщился. Всё уже было сделано. Нужно здраво поразмыслить о перспективах. Тайный Город вот-вот зажужжит от новости, что убить королеву в секторе Чуди хотели подосланные Балотой наёмники. Разумеется, уже мёртвые наёмники. Которых нашли и прикончили зелёные, тут же направившие депешу великому магистру. Скрыть подобное было невозможно. А Де Лок помог им, подбросив пару улик против Балоты.       — Зачем ему убивать королеву? — сквозь зубы процедил мастер войны.       — За тем, что на Балу Золотых Листьев он ошивался рядом с Ярославой, — Де Лок отошёл обратно к рабочему столу. — Принесём эту новость Тайному Городу, а толпа сама всё додумает. Договорённость, роман… Все решат, что Ярослава, получив преимущество в Малом Совете, рискнула наконец устранить давнего врага.       — Ты играешь Всеславе на руку.       — Так ведь и хорошо, благодаря нашей договорённости на нас никто и не подумает, за Вальдемаром пойдут ко дну и те, кто был с ним связан. А в будущем у тебя будет поддержка со стороны Зелёного Дома.       Когда его дядька успел договориться с зелёными, Францу оставалось только гадать.       — И давно зелёные стали решать судьбу Ордена? — рыкнул Де Гир.       — С тех пор, как мы стали жить в этом городе.       Де Гир и подумать не мог, что в старике, с детства вбивавшем ему в голову понятия о чести и храбрости, может таиться столько коварства. Впрочем, он не знал, сколько коварства есть в его собственном сердце, раз он до сих пор ведёт этот разговор.       — Поздно точить клинок, когда враг у порога. Ты ничего не изменишь, сынок.       — Ты специально мне ничего не сказал.       — Может быть. Трон почти твой, я не дам никому и шанса его у тебя отобрать. Моя жизнь тоже скоро подойдёт к концу, я хочу знать, что прожил её не зря.       Франц мрачно посмотрел на дядю через плечо. В душе творилась настоящая буря: он любил этого старика, но сейчас готов был яро ненавидеть. Он знал, что тот прав, но хотел отрицать его правоту. Он также знал, как вершатся дела в Тайном Городе, как знал и то, что ему не удастся вечность оставаться в стороне. И потому в ответ он бросил тихое:       — Делай, что задумал.       Как будто Де Локу нужно было его разрешение.

***

      Марк сверлил уставшим взглядом потолок. Не используй Шаррига свой аркан, он бы разрыдался от досады — медитации всё так же не получались. Ему уже начало казаться, что они никогда не получались, что ему только казалось. Тишину прервал вопрос склонившегося над ним такого же разочарованного комиссара:       — Ничего?       — Ничего.       Сантьяга встал ровно и обернулся к мастеру-менталисту.       — Что скажете?       — Возможно, ему поможет смена обстановки.       — Не идите по стопам Боги, — комиссар фыркнул, вспомнив неудачное посещение Марком его прежнего дома, едва не закончившееся трагедией. — Наше счастье, что тогда Ортега успел вовремя среагировать.       Марк от нечего делать начал считать узоры на потолке. Раз, два, три…       Шаррига пожал плечами и безразлично (Марк даже задумался, не находится ли сам мастер под своим же заклинанием) предложил:       — У меня получалось медитировать в ванной.       — Чтобы он захлебнулся? Вспомните, что мы наблюдали в прошлые разы.       — Тогда не знаю, — сдался нав.       Сантьяга послал тому раздражённый взгляд и посмотрел уже на Марка. Он совершенно отстранённо подумал, что сейчас и ему перепадёт какая-нибудь ядовитая фраза, но звучал комиссар более чем обеспокоенно:       — Вега, ну неужели совсем ничего? Может, вы наложили на него слабый аркан? Или затронули его?       — Я сделал всё, как обычно, — выдержке Шарриги можно было позавидовать. За всё время на лице мастера не мелькнула ни одна эмоция. — Думаю, наш дух просто растерял силы, вот Вега пока его и не чувствует. В конце концов, последний приступ был буквально вчера.       Одиннадцать, двенадцать… От узоров в глазах начало неприятно рябить, но слушать эту бессмысленную перепалку Марку хотелось ещё меньше. Просить помолчать всё равно толку нет, кто его послушает?       — Обычно оно работало, — Сантьяга прошёлся туда-сюда по спальне.       — Я предупреждал, что может долго не получаться, — Шаррига начал сдавать позиции, и уши его чуть заострились. — Тут вообще случай совершенно иной.       Пятнадцать. На него вдруг накатила жуткая усталость, словно он не спал несколько дней кряду и каждый день тренировался до потери пульса. Тело вмиг стало тяжёлым и словно чужим. Ему очень хотелось спать. И сил противиться этому желанию не было. Только вопрос: «Где же ты?» — крутился на подкорке сознания.       Где же, где же…       Ему показалось, будто его схватили за шею и куда-то затащили, словно он бесконечно падает. Но когда Марк наконец понял, что происходит, когда попытался дёрнуться, тело уже не слушалось.       Где ты?       

***

      В конце концов, Вега всё-таки отключился. Кольцо на мизинце периодически неприятно подпекало, и в это же время веки нава подрагивали. Шаррига периодически пытался проверить его состояние, но каждый раз чуть ли не отскакивал от Веги, точно ошпаренный, и ворчал. Сантьяга мог представить, насколько неприятно ощущать себя бессильным в ситуации, в которой менталист должен быть как гирх в пещере. После пары неудачных попыток, раздражённый Шаррига махнул рукой и ушёл на кухню.       Мрачное молчание прервало появление Ортеги, успевшего отойти на важный телефонный звонок.       — Они обвинили в покушении Орден, Балоту.       Сантьяга вздёрнул брови. Его глаза забегали по комнате, точно он что-то искал. Но справедливости ради, в сознании комиссара едва ли не все события Тайного Города были связаны друг с другом невидимыми нитями. Если нить не обнаруживалась или противоречила здравому смыслу, значит, что-то он упускал. А учитывая то, что портить отношения с Орденом Всеславе было невыгодно…       — Они сговорились, — пробормотал комиссар. — Вот уж не ожидал от рыцарей. Интересно кто. Ортега, пусть новоприбывшие аналитики составят мне новые психологические портреты иерархов Чуди. Они же уже здесь? — В ответ Сантьяга получил кивок. — Тогда завтра утром жду их у себя с отчётом. И проверьте всех информаторов, почему мы не знаем о передвижениях верхушки рыжих и зелёных?       — Я узнаю, — практически угрожающе отозвался первый помощник. — Мы будем что-то предпринимать?       Сантьяга покачал головой.       — Советники хотели от меня практически того же, обвинить чудов. Я подумал, что это лишнее, но раз чуды с людами сами договорились… Посмотрим, куда это их приведёт, — он улыбнулся самыми уголками рта.       С единственной поправкой на то, что советники жаждали войны между рыжими и зелёными. Но правда в том, что её не было бы в любом случае: незадачливого «убийцу» выдали бы зелёным, на том и поутихли. Зато всем стало бы очевидно, кто подставил, а Тёмный Двор всегда предпочитал оставаться ни при чём. В конце концов, он не преследует цель свергнуть Всеславу, ведь на смену ей может и обязательно придёт куда более сильная королева. А им оно не надо.       От размышлений отвлёк новый телефонный звонок. Сантьяга покосился на прикроватную тумбу, где трещал мобильник Веги. Он подошёл, мельком глянул на имя звонившего и поморщился, вспомнив о других насущных вещах:       — Со студией проблем не возникло? — он зажал кнопку на телефоне, выключив звук.       Ортега помотал головой.       — Ирга с Регой почистили магический фон. Наших следов там не найдут при всём желании.       — Компенсация?       — Её они уже тоже доставили. Только…       — Что?       — Вам не кажется, что лучше было бы обойтись без неё? Теперь всё выглядит подозрительно.       — Я знаю, — Сантьяга вздохнул. Ему вообще-то тоже не нравилось отстёгивать такую сумму моряне, пусть и в качестве компенсации за их действия. — Но без этого Вегу вина сожрала бы окончательно, а его плачевное эмоциональное состояние — прямая угроза нашей Семье. Пусть моряна думает, что хочет. Может, тайный поклонник появился? В конце концов, он у неё действительно есть, — Сантьяга кивнул на Вегу.       — Я поискал информацию на фею. Либо она правда ни при чём, либо её хорошо спрятали. Злата её тоже не знает.       Комиссар знал, что нынешняя пассия Ортеги работала аналитиком в Зелёном Доме. Но, как водится, дверь наверх той закрыли, едва узнали о связи с первым помощником, фея в ответ решила уйти и с той небольшой должности, которую ей оставили.       — Она уже нигде не работает.       — Не так уж и давно ушла со службы. Когда-то она имела доступ ко многим базам данных, — возразил ему помощник и пожал плечами. — Искать дальше?       — Посмотрим, — уклончиво ответил Сантьяга, в конце концов, может, зелёная и действительно ни при чём. Правда, в таком случае ему следовало бы беспокоиться о том, какой же всё-таки шаг предпримет королева, она ведь непременно всё поняла.       Кольцо снова начало жечь, и они синхронно обратили внимание на Вегу. Тот приоткрыл веки, показав позолотевшие глаза.

———

      Ярга устроился позади него на привязанной к дракону прочным ремнём толстой шкуре (седло позволяло поместиться в нём лишь одному). Он также привязал себя к Висеге, который, если честно, уже начинал жалеть о своей такой идее: приятнее было лететь, когда тебе не дышат в спину и не прижимаются всем телом. Это, конечно, было вынуждено, но тем не менее раздражало. А ещё Ярга не затыкался. Вообще.       — … Ты бы лучше не отрубал им руки и ноги, — князь имел в виду тех, кого Висега обучал.       — Отрастут.       — Вот именно. Не боишься, что они обозлятся, обучатся и надают тебе?       — Нет. Эру, Шаи’гхит! — он постучал пяткой по телу дракона, тот послушно начал набирать высоту.       Ночь была облачной, дракону ничего не стоило спрятаться за плотной пеленой туч от взгляда чужаков.       — А я бы на это посмотрел, — Ярга расхохотался.       Он никогда не допустит такой возможности, в конце концов, Висега сам вечно совершенствовался, и пока другие достигали его прежнего уровня, он уже подымался на пару ступеней выше. Стоит ли говорить, что не каждому дано последовать за ним на самый верх? А последние события показали ему, что всегда есть куда стремиться. Может, то была одержимость идеей, но Висега также знал, что положение всякого зависит от его силы, от той пользы, которую он может принести.       — Хотя первее тебя отмутузит Парга.       — Уже пожаловался? — Висега усмехнулся. — Твой рука только и умеет, что языком чесать.       Его вдруг схватили за волосы и оттянули голову назад, Висега зашипел и поморщился. Над ухом раздалось ледяное:       — Он и твой рука тоже. Прояви уважение. — Хватка пропала, и Висега схватился за затылок, щупая тугой пучок. — Задача руки — хранить порядок в моей державе, особенно когда меня нет на месте. Но я бы на твоём месте не заблуждался, держать оружие Парга умеет не хуже моих лучших воинов.       — Это тех, которые меня в логово пустили?       Ярга зарядил ему кулаком в живот, и Висега не выдержал:       — Ты сейчас полетишь вниз с дракона!       — Да ну?       — Шаи’гхит, гарс!       Дракон фыркнул, и, сложив крылья, закрутившись, стрелой устремился вниз.       — Ши’ра-а-аск! — совсем не по-княжьи заорал Ярга, на что Висега расхохотался. Он-то держался прочно, и ноги были в стременах, а вот Ярга… Вцепился в него совсем мёртвой хваткой. — Я убью тебя!       — Да конечно! Дрожу от страха! Шаи’гхит, эру!       Дракон выровнялся и снова устремился за облака.       — Это так ты меня защищаешь, да?       — Пойдёшь Парге пожалуешься?       Ярга сквозь довольно плотный слой одежды больно впился ногтями ему в бока, Висега поморщился.       — Слушай меня внимательно, — Ярга понизил голос, но чуткий слух нава всё прекрасно улавливал. — Парга — единственный, кто не отвернулся от меня, когда меня изгнали. В первую ночь на меня напала несколько пхоров, я едва ушёл от них и точно истёк бы кровью или помер бы с голоду без помощи Парги. Ну а ты? — он выдержал паузу, и Висеге нечего было ему ответить. — То-то же. Не разочаровывай меня. Я только дал тебе шанс, — Ярга поудобнее обхватил его, боль исчезла.       Висега сощурился. Ну хорошо. Не стоит поднимать эту тему с Яргой. По крайней мере, пока что. Он даже подавил собственный порыв и не стал говорить князю, что это он дал тому шанс.       — Почему именно утёс Галгуд? Есть свободные племена куда ближе.       — Племя Рехиги слышало, что они умудряются не голодать даже в сезон бурь. Я хочу знать, как. К тому же, мы точно знаем, что в воде рядом с утёсом есть пища.       Висега поднял взгляд на Риган — небесное светило украшало ночной небосвод, а его краснеющая поверхность знаменовала скорое наступление сезона бурь. Одна луна, не более. А после им придётся ещё на цикл или даже два забраться в пещеры: мир охватят сильнейшие ветра и дожди. Даже драконы впадут в спячку, как и большинство тварей на поверхности, которые непременно заберутся подальше в пещеры.       — Ты ему веришь?       — Мне приходится. Так же, как и тебе. Хотя нет, больше, чем тебе.       Он цокнул. Знать, что в тебе сомневаются, неприятно. Вдвойне неприятно, когда тебе это говорят прямо. Отчего-то в Висеге проснулось доселе неведомое чувство — желание доказать этому наву, что уж он-то точно достоин. Висега попытался тут же отмахнуться от него, но то, подобно пьющей кровь васкере, будто бы вмиг присосалось к нему.       

———

      Вега часто задышал, уши его заострились, а взгляд обрёл осмысленную ярость.       Сантьяга действовал быстрее, чем кто-либо успел что-то сказать: стоило Веге, или, вернее сказать, Висеге, попытаться подорваться, как он, вытащив из кармана поводок, буквально запрыгнул на него и вдавил всем своим весом в кровать. Первый комиссар зашипел и попытался тщетно сбросить его с себя.       — Ортега, держите его! — но стоило Сантьяге потянуться к шее Висеге, как тот сделал один точный рывок головой и вцепился острыми зубами ему в руку и сжал челюсти в мёртвой хватке.       Прежде чем Сантьяга успел хоть что-то осознать, зубы сомкнулись, а ладонь неожиданно пронзила острая боль, вынудив комиссара вскрикнуть и инстинктивно одёрнуть руку. Висега тут же вдарил ему по груди, отбросив его на другой конец комнаты, прямо в шкаф. Несчастная мебель лишилась пары дверец и зеркала — то треснуло и разлетелось на осколки. Первый комиссар подскочил и наконец сплюнул кусок плоти, по его подбородку потекла чёрная вязкая кровь, и он не то оскалился, не то заулыбался.       В это же время Ортега набросился на Висегу в попытке скрутить того, но первый комиссар крайне удачно извернулся и поднял с пола довольно крупный осколок зеркала. Сантьяге оставалось только порадоваться тому, что Вега успел снять все защитные и боевые артефакты перед медитацией. Разве что в том осталось немного энергии.       

———

      Дракон кружил около земли, каждый такой круг знаменовался его зычным рыком и новым выпущенным столпом пламени, пожиравшем всё больше редкой, высохшей во время сезона зноя растительности. От земли подымались столбы дыма. Висега, как мог, исполнял один единственный приказ Ярги — постараться никого не убить. Огонь вспыхивал рядом с навами, разделял их, ведя в лапы их отрядов, которые связывали чужаков. То же самое делали и другие группы.       Но ему хотелось большего. Дать полную свободу той силе, которой он теперь обладал. Он ведь знал, на что были способны драконы. И такая тактика — что насмешка над подобной мощью. Хотел. Но не мог. Он ведь знал, из-за чего Ярга отдал такой приказ.       — Стрекх! — приказывал он дракону жечь всё вокруг.       Они зашли на очередной круг, уводя ещё одного из чужаков от общей массы. Воздух свистел под крыльями ящера. Глаза слезились от ветра и вздымающегося дыма. В воздухе пахло кровью, гарью и палёной плотью. Мерзкий аромат, пускай и привычный.       — Их охотники подходят, — заметил Ярга несколько десятков фигур, маячивших на горизонте.       — Вижу.       И если ничего не поменяется, их группа окажется зажата меж этим подкреплением и теми силами, которые они застали на утёсе и которые ещё не успели попасть к ним в плен. А уж если охотники доберутся до пленников…       — Осторожно! — Ярга повалил его на живот, и над ними пролетел ледяной шип.       Висега скривился. И, потянув за поводья, прикреплённые к выступающим рогам, скомандовал Шаи’гхиту:       — Иса!       Ящер круто извился в небе и полетел прямо навстречу подкреплению.       — Ты нас убить хочешь?! — закричал Ярга, и немудрено, в них разом полетели десятки заклинаний, и только прыть дракона, выписывающего виражи, помогала избежать страшного. Вот мимо пролетела молния, вот — целый град мелких ледяных игл утонули в построенной Яргой «завесе» — плотном чёрном тумане, лишь пара стрел попала в хвост дракона. Шаи’гхит разъярённо зарычал.       — Стрекх! — Висега проигнорировал и Яргу, и ящера.       Взбешённая тварь, казалось, и сама знала, что делать: не успел Висега договорить, как дракон задрожал, заклокотал и в следующий миг изрыгнул из себя столб пламени. Чужаки бросились врассыпную. Дракон закрыл пасть и, повинуясь указанию всадника, пошёл на разворот. Новый столб огня задел одного из чужаков, и его истошный вопль, казалось, перебил визг ветра и лязг стали.       — Я должен спуститься! — решил Висега.       — Хорошо!       Он снова скомандовал Шаи’гхиту атаковать, и снова струя пламени прошлась в опасной близости от чужаков. А после, спустившись пониже и отстегнув себя от страховочных ремней, Висега прыгнул в самую гущу сражения.       

———

      Ортега попробовал набросить на Висегу «навский аркан», вытянуть из того остатки магической энергии, но тот и шанса ему не дал, мигом обрубив связь. Тут на помощь пришёл Сантьяга, щелкнувший пальцами в попытке ослепить противника, однако тот словно предугадал его действия, вовремя зажмурившись.       — Давние фокусы, — на древнем наречии издевательски прохрипел первый комиссар.       Секунды, на которую он закрыл глаза, хватило, чтобы Ортега наконец подобрался к нему поближе. В тот же момент Висега распахнул глаза, и с кончиков его пальцев сорвался поток огня, опаливший первого помощника. Ортега отшатнулся. Поражающая точность, с которой первый комиссар предугадывал их действия, по-настоящему пугала.       Осколок стекла пронёсся около шеи Ортеги. Вернее, так ему показалось поначалу. Лишь когда жгучий жар опоясал шею, Ортега понял: достал. Он схватился за горло, нащупав порез, сквозь который проступала горячая вязкая кровь. Он неверяще посмотрел на Висегу, который улыбнулся как-то издевательски. А следующий его удар пришёлся вдоль живота, до самой груди. Теперь боль захватила, казалось, всё тело.       — Ортега! — он перевёл непонимающий взгляд на перепуганного Сантьягу. И рухнул на пол.       

———

      Клинок пел в его руках, вибрировал при столкновении с чужой сталью, приятно трепетал, когда вгрызался в плоть. Висега солгал бы, скажи, что не любит всё это. Ощущать вкус крови, бешенное биение сердца и как по жилам гуляет что-то такое, что заставляет его трепетать в предвкушении, сражаться на пределах возможностей. И, пожалуй, ему нравилось убивать, чувствовать власть над чужой жизнью.       На поле боя он был в своей стихии. Однако в этот раз привычный бой превратился в какую-то головоломку. Он всё так же старался следовать наказу Ярги: не убивать. Рубил руки, ноги, исполосовывал ранами тела, словом, делал всё, чтобы после противники всё-таки смогли восстановиться. Если они придут и перебьют половину племени, то как потом доказывать им, а главное, и своим, что они братья и объединяют, а не разоряют, подобно другим племенам? Ярга собирался показать свою добрую волю.       Идиотская игра, которой все вынуждены следовать. Всё могло быть куда проще, выжги он всех на драконе сразу.       В бок прилетел разряд молнии, и он вскрикнул. Обернулся к нападавшему. Подлинная ненависть исказила мягкие черты лица нападавшего, глаза его сверкали знакомым золотом, он много раз встречался с этим золотом, когда шёл войной на чужаков. Но тогда оно было направлено на каждого, сейчас же будто направлено на него.       Он одёрнул руку от раны. Боль — это временно. Он может лишиться жизни, если будет обращать на неё внимание. Висега покрепче сжал катану и ринулся на мальчишку.       Клинки сошлись с мерзким лязгом. Удар, блок, ещё удар. Сталь вгрызалась в сталь, от этого смертельного поцелуя сыпались искры. Нав и правда точно не замечал никого, кроме него. Будто никого, кроме них, здесь и не было.       Но Висега чувствовал, что сильнее. Он наседал на противника, передавливал, теснил его, каждый новый удар был всё стремительнее и сильнее. И он видел нарастающую панику в его глазах.       Пока одним точным движением не отрубил ему кисть и вонзил ему в живот катану. Лицо нава искривилось в агонии, он выпучил глаза и открыл рот в немом крике. Ничего, перетерпит. Наверное.       Висега вынул клинок из его тела и осмотрел поле боя. Чужаков оставалось ещё достаточно. Он опустил взгляд на истекающего кровью мальчишку и нахмурился. Лицо нава показалось ему каким-то другим.       

———

      Брошенный в него осколок зеркала Сантьяга разбил выпущенной «эльфийской стрелой». Молния, пробив стекло, понеслась прямиком в Висегу. И тот превратился в размытую фигуру, метнувшись в сторону, к выходу. Следующая молния полетела туда же.       Сантьяга, конечно, понял, что тот делает. Многие прибегали к тому, чтобы ускорить себя магией. Однако ещё никто не мог сделать так, что даже его глаз с трудом улавливал передвижения. Впрочем, и платить Висега за такие финты будет соответствующе. Он знал, что подобный разгон магической энергией может закончиться тем, что тело не выдержит и начнет буквально сгорать. Так что долго Висега так не сможет.       — Комиссар! — послышался из кухни голос Шарриги.       — Выйдите в коридор!       Взгляд Сантьяги бегал от Висеги к истекающему кровью Ортеге. Первого помощника трясло, взгляд его казался Сантьяге неадекватным, каким-то почти стеклянным. Ортега держался одной рукой за шею, второй — за живот. Он ведь не мог так просто его потерять, правда? Он ведь не мог ему позволить умереть. Ортега был не просто его братом, помощником, он был его другом, таким, какой может быть у комиссара.        И почему тот до сих пор не воспользовался порталом в Обитель? Неужто Ортега его просто не взял? Мысленно взвыв от этих мыслей, он вытащил из кармана красный камешек и бросил его Ортеге. На большую помощь Сантьяга пока что не был способен. Ему нужно было обезвредить врага.       Висега проследил за полётом артефакта и хотел было ринуться обратно к Ортеге, но ещё одна молния успела заставить его замешкаться. Первый помощник, кряхтя, схватился за камень, и того унесло в чёрную воронку портала прямо под ним.       Защитная система Цитадели была специально устроена так, чтобы это был единственный вид портала-артефакта, способный открыться в любом помещении. Среди магов открывать свободно порталы в Цитадели могли лишь иерархи Тёмного Двора да помощники комиссара.       Стоило порталу захлопнуться, как спальня превратилась в самое настоящее побоище. «Серебряные искры» сменялись «чёрной плетью», «эльфийскими стрелами». Оставшаяся мебель рушилась: загорелась прикроватная тумба, разломалась надвое кровать, обои почернели от сыпавшегося града арканов.       Висеге приходилось выставлять «завесу», с чудовищной скоростью уходить из-под ударов, отчего на его руках и шее и правда начали появляться серые пятна, похожие на ожоги, но биться первый комиссар продолжал всё так же остервенело.       На самом деле Сантьяга и не рассчитывал попасть в того (не хватало ещё ненароком убить Вегу), просто изматывал. Скоро остатки магической энергии иссякнут. Или Висега сам выведет себя из строя. Пытаться использовать «навский аркан», как показал опыт Ортеги, бессмысленно.       

———

      Висега приставил клинок к шее последнего. Они победили. Без смертей не обошлось: кого-то сжёг дракон, кого-то настигла сталь, но, справедливости ради, с их стороны потерь было меньше. А со стороны противника могло быть и больше, если бы не приказ Ярги и не поддержка дракона, вовремя рассеивавшего ряды врага и вносящего разлад в их действия.       Шаи’гхит с перебравшимся в седло Яргой на спине рухнул рядом. Дракон задрал морду и победно завопил. Князь осматривал поле боя: поверженных воинов и тех, кого они насильно вытащили из пещеры, чтобы присягнуть в верности Ярге. Или умереть.       Впрочем, это им ещё предстояло узнать. А пока чужаки лишь испуганно смотрели на повелителя драконов и ожидали его решения.       Сам Висега тоже заглядывал в его лицо. Что он искал там? Восхищение, одобрение? Или наконец увидеть что-то ещё, что Ярга верит ему, например?       Так или иначе, тот лишь мазнул по нему ничего не выражающим взглядом, отчего Висега внутренне задохнулся. Он всяко достоин куда большего внимания!       — Мои дорогие, заблудшие братья, — князь звучал успокаивающе и сочувствующе. Висега вдруг понял, что ожидал от него совсем другого тона.       — Ты только что резал и жёг нас, какие мы тебе братья? — один из воинов утёса, держащийся за бок, несмотря на шиканья соплеменников, всё же решил высказаться.       Вместо ответа Ярга спрыгнул с дракона и пошел навстречу чужакам. Висега подался следом за ним, но князь выставил руку в запретительном жесте. Только вручил ему свою катану.       Он что, издевается? Висега обещал защищать его в этом походе, а сейчас Ярга идёт прямо к толпе враждебно настроенных чужаков и не даёт ему даже подстраховать?       Висега хотел было окликнуть его по имени, чтобы получить хоть какое-то объяснение, но ему вдруг показалось, что это неуместно. Не так ведут себя с князем.       Напряжённая тишина разбавлялась только звуком шагов Ярги по сухой земле. Раз, два, три. Вот он вышел из-за рядов своих воинов, ещё несколько шагов — и он оказался между своими и чужими. Ярга достал обсидиановый кинжал из ножен, и все тут же напряглись, сжали рукояти клинков крепче.       Что он хочет сделать? Убить этого болтуна? Отрезать ему язык?       Но как бы ни пытался угадать Висега, Ярга сделал совершенно другое. Он вдруг резанул себя по ладони, и из пореза проступила черная вязкая кровь.       Висега непонимающе моргнул. Зачем? Теперь ведь пхор знает сколько будет заживать, ещё и шрам на всю жизнь!       — Вот поэтому, — наконец ответил князь. — В тебе, — он указал острием кинжала на того самого говорившего чужака, — в них, — обвел толпу вокруг себя, — и во мне, — он поднял окровавленную ладонь, — одна кровь! Вам дала жизнь та же Тьма, что и нам, вы и есть она, вы — это мы! — Ярга подошёл к чужакам ещё ближе, и те как-то разом неуверенно отступили перед его напором. — Вы понимаете, о чем я говорю, — князь отшвырнул кинжал.       Все проследили за его действиями с величайшим шоком на лице. Но Висега не мог отрицать того, что все это по-настоящему покоряло.       «Безумный!» — внутренне взвыл Висега. Остаться без оружия рядом с врагом! Ему хотелось ослушаться приказа и силком затащить Яргу обратно в их ряды. Этого он, разумеется, не сделал, но подошёл поближе к Шаи’гхиту и положил ладонь на его шершавую шею, который в любой момент мог дать команду сжечь чужаков (и ещё бы при этом не сжечь Яргу!).       — И вы слышите зов крови так же, как слышу его я. Это великий дар нашей общей Матери! Разве для того он был нам дан, чтобы мы лили родную кровь? Ты говоришь, я резал и жёг вас? — он указал на чужака. — Оглянись вокруг, посмотри на своих родичей. Сколько из вас могли умереть сегодня?! Но я привёл лишь одного дракона. Я велел сохранить столько жизней, сколько это будет возможно, — Ярга выдержал паузу. — Потому что вы — не враги мне, а я не враг вам. Вы защищали свой дом, я — правду, с которой к вам пришёл. Я пришёл не как завоеватель, мне не нужна ваша земля, мне нужны вы. Я дам вам Семью — большую и сильную, способную защитить и прокормить. Ибо я ваш брат, такой же, с которыми вы сражались бок о бок, такой же, как они, — князь указал на своё войско.       На какое-то непродолжительное время повисла тишина. И Висега, сбросив оцепенение, смог прочитать в глазах побеждённых подлинное смятение. Значит, верят. Ярга использовал эту тишину как передышку. Он прошелся взглядом по задумчивым, испуганным лицам — своих и чужих, — и его голос зазвучал с новой, жгучей страстью. От которой пламенело всё внутри самого Висеги.       — Не на братьев должна быть направлена наша ярость, не на этот умирающий мир, а на другие, по-настоящему великие стремления! — он вышагивал перед чужаками, но Висега знал, что слова Ярги обращены и к ним. Чтобы напомнить. — И они, — он снова указал на обитателей На’авы, — это знают, они не смотрят на крохи под ногами, они смотрят на звёзды, — князь показал на небо, — на блага тысячи миров, куда я поведу их, ибо я князь, ваш брат и отец, которому ведом Путь! Тот, кто может всё!       Висега задрал голову, сквозь дым и облака проглядывалось чёрное небо, усыпанное голубыми искрами.       Путь. В конечном итоге всё сводилось к Пути, к его судьбе. Куда заведёт она его? Как он закончится? Закончится ли?       К своему собственному удивлению, он обнаружил, что больше ничего не слышит: ни голосов, ни дыхания дракона, ни треска горящей редкой древесины (вот же расточительство). Он снова оглядел присутствующих, те застыли и даже не дышали. Только Шаи’гхит как-то совершенно осмысленно смотрел на него.       «Что за?»       Дракон тут же раскрыл пасть и выдохнул столб пламени уже в его сторону. Пока Висега даже не мог пошевелиться.       

———

      Он снова запустил в него разрядом молнии, однако Висега из-под траектории удара не ушёл, замер как вкопанный. Сантьяга еле успел выставить перед ним «завесу», чтобы защитить от своего же удара.       Первый комиссар взвыл и схватился за голову, рухнул на колени.       Вот он, шанс! Сантьяга в один прыжок оказался рядом и одним ловким, выверенным движением обвил вокруг шеи Висеги «поводок» подобно удавке. Тот тут же рухнул на пол, не в силах даже держать спину ровно. Комиссар облегчённо выдохнул.       На них вдруг полилась вода. Датчики дыма, которыми были утыканы все помещения Цитадели, уловили смог от загоревшейся мебели. Он осмотрелся, оценивая разрушения: шкаф без дверей, разбитое в щепки зеркало, пожжённая тумба, порубленная «плетью» надвое кровать, обои, покрытые чёрной копотью, чёрная лужа крови на месте, где не так давно лежал Ортега. Теперь всё это счастье залило водой.       Тяжело дыша, он бросил взгляд на погрызенную ладонь, та только начала регенерировать, из раны всё также сочилась густая кровь и пачкала рукав белой сорочки. Его хватило только на то, чтобы выдать мрачное:       — Эсть’ейпнхар.