Будь моей Суперзвездой

Люди часто говорят, что любовь действует как доза адреналина. Она бодрит сердце, заставляет его биться сильнее и дает силы делать множество вещей каждый день. Ачи считал, что в настоящее время он находится под ее мощным влиянием, потому что только от звука будильника он встал и начал двигаться без намека на медлительность. Более того, он чувствовал себя необычайно радостно, зная, что скоро увидит Панна на съемочной площадке. Обычно он выбирал удобную одежду, поскольку на съемках ему приходилось часто переодеваться. Но сегодня Ачи уделил особое внимание своему внешнему виду, он хотел выглядеть хорошо со всех сторон. Актер надеялся, что Панн обратит на это внимание и, возможно, даже возгордится тем, что... любит его. — Сохраняй хладнокровие, Ачи, — пробормотал он своему отражению в зеркале. И все же не смог сдержать улыбку. Его взгляд остановился на молодом человеке, одетом в современную белую рубашку со слегка закатанными рукавами и облегающие серые брюки с пуговицами на талии. Он был не таким высоким, как Панн, но его стройные бедра создавали иллюзию более длинных ног. Выбрав белые кроссовки вместо официального костюма, Ачи следовал духу "непринужденной элегантности", которую стилист регулярно воплощал на мероприятиях. Дальше нужна туалетная вода. Какой аромат сделает его неотразимо притягательным для близких? Рассмотрев несколько флаконов, Ачи остановил свой выбор на освежающем спортивном аромате. Бросив последний взгляд на себя в зеркало, он схватил свой кошелек и телефон и сунул их в небольшую сумку на ремне такого же белого цвета. Когда Ачи прибыл на съемочную площадку все взгляды оказались прикованы к нему. Он снял свои стильные солнцезащитные очки и поднял бровь. – Планируешь сегодня пройтись по подиуму Милана, Ачи? – пошутила Филм. – Забыл, что сегодня моя смена у врача? — парировал Фол, попивая кофе. – Трудно недооценить такого красивого человека, как наш Ачи, — вмешался визажист Кунг Нанг. – Мне просто захотелось надеть эту рубашку сегодня. – усмехнулся Ачи. – Не волнуйся, дорогой. Я позабочусь о том, чтобы ты выглядел как можно лучше, даже лучше, чем ожидает Пхол, — поддразнил Кунг Нанг. Кивнув с благодарностью, Ачи посмотрел на того, для которого так нарядился. Он заметил Панна, поглощенного завтраком из жареной свинины в компании работников кейтеринговой компании, отвечающей за доставку питания, погруженного в разговор, и, казалось, не замечающего его прихода. Глубоко вздохнув, Ачи извинился перед командой и приблизился к нему. – Что сегодня на завтрак? Его чистый голос мгновенно привлек всеобщее внимание. Кусок свинины, который жевал Панн, чуть не выпал у него изо рта. – Вот... это свинина на гриле, не пережаренная, не пригоревшая. Панн приготовил ее специально для ПиАчи. А еще вот это, обжаренный американо с кокосом. Кокос очень сладкий и нежный, так что сироп не нужен. Это новый пункт меню в магазине. Э-э… что касается клейкого риса, то Панн выбрал самый мягкий для тебя. Видя задумчивость Панна, Ачи не смог сдержать улыбку. – К чему такой большой пир, Панн? — спросила Нанн. Сегодня она также попросила Панна купить кофе, поэтому села рядом завтракать. Панн застенчиво улыбнулся: – Для Пи'Нанн я выбрал сэндвич с наибольшим количеством начинки. – Ты меня балуешь», — полушутя сказала Нанн. Панн: Ты сегодня очень красивый. Мне кажется, я влюбился в тебя еще больше. Ачи почувствовал, как его телефон завибрировал. Когда он проверил, то увидел сообщение и почувствовал облегчение. Затем он пошел, чтобы позволить визажисту поработать над ним. А.Ч.: Поговорим позже. Я иду делать макияж. Панн: Хорошо. Я буду наблюдать за тобой на мониторе. Даже если он и говорил это, бывали моменты, когда Ачи был не задействован в съемке, но очень захотел видеть Панна. Тогда Ачи извинялся и шел в уборную, поманив Панна за собой. Посмотрев налево и направо, он затем притягивал парня к себе и целовал его. Каждый раз, когда они это делали, сердце Ачи колотилось от счастья, а не от смущения. – Восстанови энергию, — поддразнил старший, после очередного такого раза, и вышел, оставив Панна совершенно опустошенным, почти сползающим по стене. Когда же подошла их очередь выйти на съемочную площадку, они вели себя так, как будто ничего не произошло. Это уже слишком! Все, что мог сделать Панн, это внутренне его критиковать, потому что, когда он смотрел на монитор, очарование этого человека заставляло его сердце таять. Кто мог злиться на него? Боже мой! Пока остальные актеры отдыхали, Аши открыл и наблюдал за сценой. – [Не ходи с ними], — написал он Панну. А.Ч.: Разве это не мило? Я хочу купить для нонга. Панн: Такой толстяк не влезет. А.Ч.: Я засужу тебя! Панн: Но этот может подойти. Это действительно здорово. А.Ч.: Ничто не может быть лучше... Панн: Как смело! Он улыбается про себя, чувствуя себя слегка смущенным за внесение такого предложения. – Почему вы так улыбаетесь, господин Ачи? — спросила Макхамван, подходя, чтобы проверить грим, поскольку Ачи собирался перейти к следующей сцене. – Я смотрел на эти рубашки для щенков. Они очень милые. – У тебя появилась собака? Какой породы? – У меня ее пока нет. Просто просматриваю. Макхамван не хотела совать нос в чужие дела. Она просто подправила лицо Ачи, наклонив его влево и вправо, а затем наложила тени под глаза. Макхамван пришла на площадку днем. Она только что поговорила с организатором шоу о двух несчастных случаях, которые произошли ранее. Судя по всему, у организаторов были намерения в отношении главного героя сериала. Они просили не сообщать властям, поскольку вмешательство полиции могло повлиять на дораму, которая близилась к завершению. Это может привести к падению рейтингов. Они предложили Ачи повысить зарплату на десять процентов. Что же касается Панна, они выплатят соответствующую компенсацию, а также будут готовы нанять его, если он будет заинтересован в совместной работе. Менеджер талантливого артиста пока не дала ответа. Сначала она хотела посоветоваться с обоими парнями. Когда они закончили съемку, все трое договорились встретиться в квартире Ачи и заказать сукияки* на ужин. Будучи самым младшим, Панн вызвался забрать еду. Когда он вернулся, Ачи помог отнести продукты на кухню, и двое молодых людей, болтая, готовили тарелки. *(п/п: Сукия́ки — блюдо японской кухни из разряда блюд набэмоно, главным компонентом которого традиционно являются тонко нарезанные ломтики говяжьего мяса (или тофу, в вегетарианской версии). Особенностью этого блюда является то, что употребляется оно в процессе варки) Макхамван, наблюдавшая за этой сценой, мельком увидела этих двоих сзади и слегка улыбнулась. Она не ожидал, что Ачи позволит кому-то так близко подойти к его сердцу. Когда еда была готова, Ачи разложил ее на обеденном столе. Панн включил кастрюлю сукияки и налил бульон. – Куда сегодня делся Мыан? — спросил младший. – Он поехал навестить своего партнера в другую провинцию, — ответила Макхамван. Панн поднял бровь, глядя на менеджера артиста, которая ответила так. — Разве Мыан никогда не попадал в новости, Пи'Ван? Я никогда ничего об этом не слышал. – Мин Мыан находится в другой провинции; он обычно не свободен, и он нечасто бывает в местах, где пресса может его увидеть. — Итак, если появятся новости, Пи'Ван попросит его расстаться или нет? – Ох... Мыан уже достаточно взрослый; фанаты должны понять. Если он ведет себя хорошо, этого достаточно. Если появятся настоящие новости, мы просто расскажем о них правдиво. Мыан хотел бы объявить об этом всему миру, но доктор Нин запретил это, потому что не хочет неприятностей. Панн понимающе кивает. После того, как они немного поели, Макхамван рассказала о просьбе организатора съемок. – Все зависит от Пи'Ван. – вздыхает Ачи. – Ух... у меня стресс. С одной стороны, за нами следят наши любимые младшие, и меня не радует случай на съемочной площадке. Но с другой стороны, мы должны быть благодарны. Если бы они не дали нам шанс с самого начала, Ачи и Мыан, возможно, не достигли бы этого статуса». Панн слушает тихо, поскольку это дело старших. — Пи'Ван, я понимаю. Если вы решите не подавать жалобу, меня это устроит. Мы многим обязаны продюсеру. Все это время они были добры ко мне и Мыану. Если мы поможем им сейчас, в этом не будет ничего страшного. Они уже соответствующим образом скорректировали сценарий. Мне больше не приходится снимать рискованные сцены. Вместо этого они нанимают каскадера. – Спасибо, Ачи. А ты, Панн? – Это также зависит от Пи'Ван. Но если это произойдет снова, я думаю, нам не следует молчать. Макхамван кивает: – Спасибо, Панн. Я сообщу им. – Я просто беспокоюсь за режиссера, но я также не хочу какого-либо негативного влияния на его репутацию. – Ачи протягивает руку и касается руки младшего под столом, его рука теплая, несмотря на барьер из ткани. – Панн, прежде чем я уеду в Гонконг, у меня есть свободные выходные. Как насчет того, чтобы поехать на пляж? Во всяком случае, после того, как съемки заканчиваются, вы видели расписание. Ты не будешь практиковать никакой постпродакшн*, верно? *(п/п: Постпродакшн – финальная точка в создании любого видеоматериала. После окончания съемок необходимо придать фильму завершенный вид: смонтировать, скорректировать цветовой баланс кадра, озвучить роли, добавить аудио- и визуальные эффекты и так далее.) – Фол сказал мне, что, если я хочу узнать о постпродакшне, он позволит мне помочь. Но поскольку я еще учусь на четвертом курсе, возможно, мне удастся выкроить свободные дни. – Так что, хочешь пойти со мной на пляж в выходные? – Я свободен. Хех… — сказал младший с игривой улыбкой, склонив голову на плечо старшего. Старший тут же поддразнил: – Так ты действительно хочешь поехать со мной в это путешествие? — И ты притворяешься, что дразнишь меня? — пошутил младший, игриво сморщив нос. – Дразнить тебя? Я по-настоящему хочу отвезти тебя на пляж. – Эй, а я...? – Макхамван намекнула на себя. – К тому времени я бы провел достаточно времени с Мыаном. Прежде чем поехать со мной в Гонконг. – Проще говоря, я не хочу быть третьим колесом, хорошо? Ачи не ответил. Вместо этого он взял кусок свинины и приготовил его для своего личного менеджера. *** В конце концов график съемок проекта подошел к завершающей стадии. Каждая сцена была отснята, и теперь они переходили к этапу постпродакшена и последующего продвижения. Съемочная группа организовала заключительную вечеринку, забронировав ресторан-полупаб на окраине города. Это должно было позволить команде отпраздновать и отметить три утомительных месяца работы. Панн прибыл с режиссерской командой рано вечером. Ачи последовал за ними позже, так как у него было мероприятие в торговом центре в центре города. Макхамван всегда заботилась об этих двоих не потому, что сомневалась в их намерениях, а потому, что ей не хотелось скандала, который мог бы повлиять на карьеру Ачи. Закончив мероприятие, Ачи вел свою машину вместе с Макхамваном, по пути слушая музыку. После утомительного дня он почувствовал себя совершенно утомленным и нуждался в небольшом отдыхе, так что инструкции GPS были очень кстати. — Не пей слишком много сегодня вечером, Ачи. Тебе придется добираться домой самому. — Пи'Ван, ты выпьешь со мной? Я чувствую себя немного подавленным. Женщина глубоко вздохнула: – Хорошо, но только сегодня. Однако, как только алкоголь проникнет в их организм, они оба вернуться к своим молодым, игривым личностям. — А что касается поездки с господином Панном, веди осторожно. Я беспокоюсь за тебя. — Я понял, — ответил Ачи. Они дружно пообщались, и вскоре Ачи повернула машину на отведенную для торжества территорию. Служитель проверил регистрацию и подал ему знак припарковаться на подготовленном для него месте. Ачи, как обычно, дал чаевые, вышел из машины и направился в зал. Почти сразу его встретили громкими аплодисментами и вручили стакан спиртного. – Это чистый алкоголь, ПиФилм, — прокомментировал Ачи, потому что ему еще нечего не ел. – Я умираю с голоду. Так что вначале перекушу. – Требуются три выстрела; вы только что сделали один, — сказал коллега, вероятно, поддразнивая. Веселые голоса наполняли воздух, в частности, и голос друга, который к тому времени был изрядно пьян. Когда Ачи собирался обратиться к Панну, он воскликнул: – Я выпью вместо Пи'Ачи! Оживленное и игривое подшучивание продолжалось, а комментарий о том, что Ачи пьет кофе, всех рассмешил. Комментарий о том, что кафе заменило благотворителя, была явной шуткой среди своих. Филм, похоже, знакомая с предпочтениями Панна в кафе, пошутила, что что стажер пьет от своего имени. — Значит, у вас новая жертва. В таком случае я пойду поесть, — Ачи, наш главный герой, быстро отступил от шутящей толпы. Первоначальная фоновая музыка исчезла, и ее заменила живая музыка – группа, начинающая свое выступление. Ачи и Макхамван взяли еду из буфета и нашли длинный диван вдали от шумной компании. Оттуда у них был хороший вид на окружение. Панн болтал со своей подругой Филм и режиссерской командой, а также с другими знаменитостями, снующими повсюду. Интенсивность музыки на сцене усилилась, достигнув кульминации в любимой песне Ачи. Он покачивался в такт музыке, чокаясь с коллегами, пришедшими его поприветствовать. «Панн!» — эхом раздалось со сцены, снова привлекая внимание Ачи. Молодой певец присоединился к главному артисту Мин Мыану, обняв его за шею, пока они пели вместе. Их мощные голоса сочетались с хитом, который гласил: «Если ты хочешь чего-то высокого, ты должен осмелиться рискнуть». Пропев строчку, певец пристально взглянул на сидевшего позади Ачи, давая ему понять, о ком или о чем говорит это «что-то высокое»… и как сильно он хотел достичь этого, движимый любовью. Ачи поднял бровь. Ему давно следовало бы перерасти такую застенчивость. Однако огненный взгляд молодого человека был настолько пристальным, что щеки Ачи покраснели. Притворяясь, что его это не волнует, Ачи поднял стакан, чтобы сделать глоток. Вот так флиртовать и открыто искать любви... Это запредельно. Макхамван вместе с актрисой из своего агентства отметили: – Он действительно серьезен. Мы не должны его слишком смущать. – П'Ван тоже в команде Панна? – Ну, этот ребенок такой милый, просит любви вот так. Кто мог быть достаточно жестоким, чтобы отказать ему? Она ответила с ухмылкой, прежде чем поднять пустой стакан, чтобы сделать несуществующий глоток. Раздались аплодисменты, столь же восторженные, как и крики «браво». Мин Мыан сошел со сцены, привлекая взгляды многих. Панн же вышел из толпы, направился прямо к бару и взял два напитка. — Пи'Ачи, присоединяйся ко мне, чтобы послушать эту музыку, — подозвал Панн, наливая себе. – Спасибо, песня была прекрасна, — прокомментировал молодой человек, застенчиво почесывая затылок, но все еще широко улыбаясь. – Подтолкни себя еще немного, и ты почти у цели. – Да! – Панн ответил решительно. Ачи выпил и удалился, прежде чем они продолжили веселье. К полуночи большинство из них почти лишились рассудка. Ачи решил попрощаться со своими друзьями, а Панн стоял рядом с ним и ждал счета. Макхамван, играющая роль матери, пришла забрать своего «сына». Они поддерживали друг друга, направляясь к машине. – Ты в порядке? – спросила менеджер. Было сложно усадить высокого человека на заднее сиденье. Ачи был изрядно измотан. Ему пришлось сначала высадить Макхамван, а затем отвезти Панна в его собственную квартиру. Вытащить его из машины и доставить в квартиру оказалось еще более утомительно. Ачи использовал всю свою силу. Только теперь он осознал, насколько больше Панн был по сравнению с ним. Вытерев пот со лба, Ачи наконец сумел усадить Панна на диван в гостиной. Глаза его были уже закрыты, а запах алкоголя держался на его одежде. Ачи принес теплую влажную тряпку, чтобы вытереть лицо Панна, и продолжил путь к воротнику, на котором, вероятно, было немало пролитого напитка. После этого он нашел свободную футболку и брюки, которые парень мог надеть в постель. Ачи раздраженно приподнял бровь. Помочь пьяному человеку переодеться никогда не было легкой задачей. К тому времени, как он справился с неуклюжими руками Панна и сумел расстегнуть рубашку, ему пришлось несколько раз сделать выговор молодому человеку. – Подними немного руки. Я собираюсь сменить тебе рубашку, — приказал Ачи. Панн, казалось, сопротивлялся, но в конце концов подчинился, хотя и с некоторым усилием. Рубашку наконец-то сняли, но ждала еще одна битва – за джинсы. — Панн, позволь мне помочь и с твоими джинсами. Без них ты будешь лучше спать. Сообщив Панну о своем намерении, Ачи попытался расстегнуть джинсы, но был прерван. – Не смотри на «Панна-младшего», — сказал молодой человек, дразня и прикрываясь. Ачи попытался подавить смех, смесь раздражения и веселья: – Почему я не могу посмотреть? – Ты сможешь увидеть это, когда это будет уместно, — пробормотал Панн, звуча слегка угрюмо. – Прямо сейчас это… не лучший вариант. Это не привлекательно. Ачи усмехнулся, чувствуя, как его плечи дрожат от смеха. — Хорошо... Я не буду смотреть, обещаю. Но тебе нужно снять эти джинсы и надеть эти спальные штаны. Тебе будет удобнее спать. Хорошо? — Обещай, что не будешь подглядывать? Панн посмотрел на него щенячьими глазами, словно защищая ценную вещь. – Я обещаю. — Сначала поклянись в этом. О, этот мальчишка! — подумал Ачи, очарованный, несмотря ни на что. Были дни, когда он понимал, почему фанаты называли Панна мужем нации. Но бывали такие моменты, когда Ачи хотелось назвать его своим ребенком. — Клянусь в этом, — подтвердил Ачи, протягивая руку, чтобы скрепить обещание. Но общение с пьяным человеком всегда было проблемой. Его руки тряслись, пока Ачи не сумел поймать мизинец Панна и связать его со своим. Удовлетворенный обещанием, Ачи продолжил, осторожно помогая Панну выбраться из джинсов. Ачи прилагает все усилия, стягиваю джинсы с Панна от талии до кончиков пальцев ног, обнажая пару нижнего белья, скрывающего «Панна-младшего». – Что едят современные дети? Почему ты вырос таким крепким? – заметил Ачи, быстро схватив пару эластичных пижамных штанов, чтобы надеть его. — Панн, пожалуйста, приподнимись немного, — сказал он тихо. Когда Ачи дотянулся до бедер, Панн вмешался: – Я могу сделать это сам. Я взрослый, – а затем отмахнулся от рук, чтобы одеться самостоятельно. – Очень умело, Нонг Панн. Ачи отошел, чтобы проверить, все ли на месте. Ох… носки. Он наклонился, чтобы снять их, не выказывая никакого отвращения. – Хорошая работа. Можешь пойти лечь на кровать? – Ачи присел и спросил Панна, лицо которого теперь было уткнуто в подушку дивана. — Э-э… я хочу спать. – Давай, просто быстро переберись в удобную кровать. Ачи встал, чтобы поднять Панна. С очень неохотным лицом тот наконец согласился пойти в спальню. Ачи был утомлен этими усилиями. Панн бросился на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Выглядя удовлетворенным, Ачи натянул на себя одеяло и нежно поцеловал в щеку, сказав: «Спокойной ночи», прежде чем отправиться в ванную. Панн проснулся от внезапного позыва к мочеиспусканию. Он на мгновение замер, размышляя, прежде чем отправиться в туалет. Он попытался собрать воедино события вечера. После выступления на сцене он танцевал, его несколько раз хватали, и после этого он больше ничего не мог вспомнить. Как он оказался в этой комнате? И его одежда была не той, которую он помнил. Ему хотелось потереть лицо, но он не мог собраться с силами. Если бы это мог сделать кто-то другой, он бы позволил им. Освежившись, он вышел посмотреть, что происходит снаружи. Ачи сидел на диване и что-то читал. Услышав, как открылась дверь, он поднял голову. — Как ты себя чувствуешь, Панн? Все еще кружится голова? Я приготовил для тебя немного меда и лимона, чтобы помочь с похмельем. – Сказав это, Ачи встал, взял из кухни стакан и протянул его Панну. Панн сел рядом с Ачи, который выглядел расслабленным, как будто ничего не произошло. В тот день Панн не был накрашен и не делал прическу. Он был в белой футболке и шортах нежного цвета, что делало его еще мягче и нежнее. — Я причинил тебе неприятности прошлой ночью? Знаешь... как будто тебя бьют повсюду, как в дорамах? – Панн сделал гримасу, напоминавшую щенячью, затем опустился на пол и положил подбородок на колено Ачи. Ачи посмотрел вниз, тихо рассмеялся и нежно погладил Панна по голове. – Когда ты пьян, ты становишься очень навязчивым. Ради чего бы тебе пришлось «все кончить»? Глаза Панна расширились. — Садись сюда, — Ачи похлопал по пустому пространству рядом с собой. Затем Панн тихо и осторожно сел рядом с ним. – Прошлая ночь была немного сложной. Я потратил немало времени, пытаясь переодеть тебя в пижаму. Ты так сильно вспотел. – Мне очень жаль, Пи'Ачи. Обещаю, я больше не буду так напиваться. – Напиться — это нормально… пока я рядом, чтобы позаботиться о тебе. Я беспокоюсь. Сердце Панна забилось сильнее. Ачи был невероятно добрым. Блеск в глазах Панна был очевиден, и его настроение еще больше поднялось. – Ты голоден? Как насчет рисовой каши? — Ты сделал ее для меня? — спросил Панн, его глаза блестели от восхищения. Ачи засмеялся: – Я заказал еду через LINE. Волнение Панна немного улеглось, не совсем оправдав его ожиданий, но он быстро улыбнулся. Учитывая неудобства, которые он причинил прошлой ночью, ему не на что было жаловаться. – Еда через LINE тоже хороша. Что бы ты ни приготовил, я все съем. Очаровательный молодой главный герой настолько хорош в своей привлекательности, что никто не может его превзойти. Другим Пи, возможно, было бы лучше не присоединяться к ним за едой. – Вставай быстрее. Когда мы закончим есть, мы сможем принять душ и выйти. Уже почти полдень. О, нет! Панн чуть не ударил себя ногой по лицу. Он совершенно забыл о запланированной на сегодня поездке в Паттайю. Однако похмелье все еще беспокоило Панна, ему едва удалось съесть немного рисовой каши, но он выпил целый стакан кислого напитка. После этого он принял ванну и оделся. Ачи разложил для него перед шкафом светлую гавайскую рубашку тай-дай* и шорты для серфинга. Все, что нужно было сделать Панну, это надеть их. Не желая тратить время на укладку волос, он просто выбрал для ношения простую кепку. Он также не забыл захватить свои солнцезащитные очки. К счастью, он заранее подготовил свою сумку, поэтому не испытывал неудобств. * Рубашка с принтом тай-дай Панн схватил свой рюкзак. — Ты можешь идти прямо? — поддразнил Ачи. Щеки Панна покраснели, но он постарался идти сознательно. Как только они погрузили багаж в машину, молодой человек протянул руку за ключами. – Позволь мне повести, Панн, — предложил Ачи. – Я умею водить машину, — ответил Панн. – Мы могли бы добраться до отеля или больницы. Отдохни сейчас, и ты сможешь вести обратно. Хорошо? – Ачи изобразил жест мизинцем, похожий на то, что сделал Панн, когда был пьян накануне вечером. – Я не ребенок, ты знаешь. Зачем это обещание на мизинце? — Хм… — Ачи вытянул это слово. Панн, казалось, что-то забыл. – Если это не имеет значения, то это не имеет значения. — Хорошо, — Панн, опасаясь, что Ачи расстроится, переплел свой палец с пальцем Ачи, а затем неохотно занял пассажирское сиденье. Белый BMW выехал на автостраду. Ачи ехал на разрешенной скорости. По пути он заметил опущенные глаза Панна, но увидел, что тот сопротивляется желанию заснуть, что вызвало у него симпатию. – Если ты хочешь спать, просто вздремни. – Я хотел составить компанию Пи'Ачи, — ответил Панн. — Спи, Панн. Я умею водить, — сказал Ачи. С упрямым выражением лица Ачи осторожно положил правую руку Панна себе на колени. – Держи ее здесь, чтобы я знал, что ты со мной как компаньон. Кто не хочет быть компаньонами? Панн слегка надулся. Ачи взглянул на него и нашел это неотразимо милым. Окружающая среда в машине постепенно преображалась, когда Ачи включил музыку. Поначалу тихая атмосфера сменилась мощной и страстной песней человека, безумно влюбленного, готового рискнуть и подняться высоко, чтобы добраться до своей возлюбленной. Вспоминая прошлую ночь, Панн почувствовал облегчение, что не выпалил в микрофон о своей любви к Ачи. — Если я сделал что-то, что тебе не понравилось, я прошу прощения, Пи'Ачи. Я больше не буду этого делать, — прошептал Панн. На этот раз опешил Ачи, смягченный сонным голосом молодого человека. Услышав Панна, он почувствовал смесь трепета и восторга. – Мне все понравилось, — признался Ачи с улыбкой. – Мое сердце бешено колотилось. Может быть, потому что это был ты, Панн... Мне бы хотелось всего, что ты можешь предложить. Вздохнув, Панн поддразнил: – Ты можешь иногда со мной флиртовать? Или мне придется флиртовать с тобой? В этот момент Панн был уже был готов погрузиться в сон. И увидев покрасневшее лицо парня, Ачи решил больше его не дразнить. Он просто напевал под музыку и продолжал движение.