Сумасшедшие вместе

да, я мудак, да, я псих и ни о ком не думаю, кроме себя да, я не прав, но и нет сил притворяться что мне нечего тебе сказать.

***

      Уилл чувствовал себя отвергнутым. Он пялился на свое отражение часами, пытаясь уловить ускользающий облик. Он не понимал реально ли все то, что он видел. Он вглядывался в собственные глаза и с горечью осознавал, что они пусты. В них нет ни капли чувств, мыслей, в них нет смысла. В Уилле нет смысла. В его жизни нет смысла. Он хотел плакать, обняв свои коленки, уткнувшись в них мокрым носом, но он не мог. Его тело будто окоченевшее не поддавалось, слез не было, была лишь черная, холодная бездна в груди, которую больше нельзя было подавить слезами. Он ненавидел себя, ненавидел все вокруг, и еще больше ненавидел себя за это. Это был круговорот ненависти, который Уилл не мог побороть. Его глушило чувство вины за собственные мысли, он раз за разом впадал в чертову апатию, не имея понятия как из нее выбираться. Уилл старался делать вид, что он такой же нормальный, как Лукас, Дастин или… Майк. Особенно, как Майк.              Уилл уже привык, что ему не досталась главная роль ни в одной из жизней своих близких людей. Чего уж там. Он вряд ли числился в ряду второстепенных. К тому же он не чувствовал себя главным даже в своей жизни. Уилла поглотила тьма. Он больше не слышит своих мыслей, не чувствует тех чувств, которых так боялся, которых скрывал тщательно и бережно. Майк больше не будоражит в нем тех бабочек, тот тугой ком теплоты внизу живота, тех красных щек. Уилл просто сдался. О нем никто не заботится, он никому не нужен. По крайней мере он придерживался такого мнения.              Обсуждение очередых планов на жизнь после школы вызывало у Уилла некое раздражение. Это все бестолку. В конечном итоге все будет по-другому. Уилл это понимает, это понимают и сами ребята, но находят в этих розовых мечтах некое спасение. Это как глоток свежего воздуха, заряд дофамина, прилив энергии. Они сразу чувствовали себя еще увереннее, сильнее, непобедимее. Только вот Уилла это еще больше отдаляло от друзей. Он ощущал холодные мурашки на шее, уходящие вдоль позвоночника и мыслями погружался глубоко в себя. Он ощущает сырость одиночества, а холод конечностей лишь добавляет уверенности в том, что все вокруг пронизано холодным отчуждением. Уилла беспокоил холод, но он уже привык к тому, что не может согреться. В голове вспышками проносились мысли о нежелании жить, но Уиллу было больно думать об этом, как бы плохо ему не было.        — Мы начнем новую жизнь. Все станет иначе! Но у нас получится, — Уилл заставил себя вернуться в реальность, когда ком в горле болезненно ныл. К тому времени Майк все еще скандировал позитивные расклады будущего. Удивительно, насколько сильно Майк в них верил. Уилл закатил глаза и это внезапно не осталось незамеченным. — Хочешь что-то добавить, Уилл? — вклинилась Оди. Майк и остальные перевели взгляд на Уилла. Он хмыкнул и пожал плечами. — Ваш излишний позитив… — Уилл почувствовал, как его голос скрипнул от противного кома в горле и ему пришлось прокашляться. — Излишний позитив уже немного надоел. Впереди экзамены, поступление, переезд. Все станет вверх тормашками.       Уилл замолчал. На него смотрели с нескрываемым удивлением. Он никогда не высказывал недовольства, да и в целом своего мнения, настолько откровенно. Ребята привыкли, что Уилл просто есть, как таковой. Что он просто слушает, он просто соглашается и просто присутствует. А большего от него никогда и не ждали. И Уилл, конечно же, знал это. Но теперь, когда он мысленно прекращал свою жизнь, терять было будто бы нечего. — Так может и хорошо, что мы излишне позитивны? Нас меньше беспокоит все это, когда мы думаем об этом положительно. — вспыхнул Майк. Его карие глаза будто горели самым настоящим огнем. — Не, — пассивно отозвался Уилл, — это все дерьмо. Не дожидаясь ответа он ушел. Ответов и переубеждений слышать не хотелось. Он уже наслушался воодушевляющих речей и еще ни одна не заставила его хотеть жить.       Майк непозволимо долго думал о Уилле, его впалых щеках и кругах под глазами. Он тщательно прокручивал в голове его слова, его выражение лица и голос. Майку стало не по себе от осознания, что эти два месяца они с ним почти не говорили, а Уилл становился все задумчивее. Майк, как самый худший друг, даже не поинтересовался, что с Уиллом стряслось. — Как думаешь, Уилл что-то скрывает? — тихо спросил Майк, когда они с Джейн остались наедине. Она печально взглянула на него и кивнула. — Ему очень тяжело, — почти одними губами сказала она. Майк кивнул, он уже знал ответ. Но он не знал причину, не знал, что именно к этому привело. Им нужно поговорить и чем быстрее, тем лучше. — Поговори с ним, мне кажется, ему нужна твоя поддержка. Персональная поддержка, — подчеркнула Джейн. Майк улыбнулся краешком губ и кивнул, уходя из подвала наверх.       Майк ощущал особенную связь с Джейн. Они даже встречались некоторое время, но и он и она понимали, что дальше объятий они сдвинуться не смогут. Причиной был Майк. Он безнадежно краснел каждый раз, стоило Джейн прижаться влажными губами прижаться к его щеке или же когда она с напором тянула его руку к ее бедрам. Он лишь дергался, отходил, трезвел от неловкости и тысячу раз извинялся. Хоппер сперва думала, что с ней что-то не так. Что она дурно пахнет или выгядит не привлекательно. Но у нее были ухажеры, она слушала комплименты от мальчишек и поняла, что проблема может быть только в Майке. Тогда же она и предложила ему поставить точку в их отношениях. Майк тогда ощутил небывалую легкость, но решил не расказывать друзьям об этом. Он боялся их вопросов. Боялся, что придется сознаться, что его не привлекают девчачьи формы. — С каких пор ты куришь? — Уилл нашелся на крыльце дома Уиллеров. Расслабленно развалился на ступеньках и курил самокрутку. — С сегодняшнего. Стрельнул у Джонатана, пока он не видел. Будешь? — Ты спятил? Мы на пороге моего дома. В любой момент могут выйти мои родители.       Майк был сбит с толку и немного разочарован наплевательскому отношению Уилла. Байерс неразборчиво выругался и потушил сигарету, пряча остатки в карман. Он поднялся с лестницы и вопросительно взглянул на друга.       Майк молча кивнул в сторону леса. Плотнее кутаясь в толстовку, он не мог унять непонятную дрожь в пальцах. Он откровенно нервничал и это не утаилось от Уилла. — Что с тобой, Майк? — спросил Уилл, когда они уже прилично отошли от дома Уилеров. — Нам нужно поговорить и я не знаю с чего начать.       Уилл по-доброму хмыкнул. Майк был таким… Майком. Эта его детская искренность оставалась с ним до сих пор и до невозможности умиляла. Уилл вдруг ощутил тот самый трепет в груди, от которого поджимались пальцы на ногах. Пожалуй, он впервые за долгое время почувствовал себя таким живым. И все только потому, что остался с Майком наедине, как в старые добрые. — Расскажи мне, Уилл, что случилось? Почему ты такой… отстраненный?       Губы Уилла тронула улыбка. Мама пропадала на работе, а по выходным предпочитала встречаться с отцом Джейн, мистером Хоппером, Джонатан приезжал пару раз в месяц на выходных, а остальное время учился в колледже в университетском городке неподалеку. Никому не было дело до состояния Уилла и вот он впервые слышит, что кто-то действительно беспокоится за его чувства. — Все просто навалилось, Майк. Все кажется таким сложным, таким недосягаемым. И рядом просто никого нет, чтобы выразить все это.       Майк нахмурился. Уилл глубоко задел его этими словами. Майк был рядом. Всегда был рядом. Уиллу стоило лишь сказать, поманит пальцем, и вот он Уилер у твоих ног. Но Уилл молчал. До победного. Отмахимался, избегал, игнорировал. И теперь говорит, что рядом не было жилетки для слез? — Я! Я был! Тебе же стоило, — Майк остановился, ухватившись за рукав куртки Уилла. Ему не хватало дыхания от разрывавших его чувств. — Только позвать! — Я не хотел тебе докучать, Майк, — он выдернул руку, пряча ее в карман. — Ты и Джейн, вы так сблизились и мне казалось, что места для меня… его больше нет.              Майк задохнулся от услышанного. Крайняя степень возмущения сейчас отражалась на его лице. Они остановились посреди тропы. Их окружали деревья. Слышался шум воды, пение птиц и звук проезжающих машин — это с шоссе. Уилл смотрел на Майка с неприкрытым удивлением. Будто он не сказал ничего такого. — Ты сумасшедший!       Уилл недоуменно хлопнул глазами. — Как и ты! — он пихнул его в плечо. — Ты забыл обо мне. Мы почти весь учебный год и словом наедине не обмолвились. Ты вечно где-то пропадал. Мне было достаточно услышать пару отказов от тебя в начале года, чтобы перестать звать банально погулять.       Майк сглотнул. В горле пересохло. Он поежился от прохладного ветра, что забрался под его толстовку. Теперь он чувствовал себя еще паршивее. — Прости, Майк, я не должен внушать тебе чувство вины.       Уилл нервно сжал переносицу. Растерянный вид Майка вызывал в нем лишь еще большую тоску.       Майк взглянул на Уилла. Тот опустил взгляд и тыкал носком кроссовка мох. Уилл выглядел трогательно и Майк не нашел ничего более подходящего, кроме как дернуть его на себя и обнять со всей силой. Уиллу больно. От подступающих предательских слез, от жалости Майка и от его тугих объятий. Уилл отпихивает его от себя, но Майк сжимает его еще крепче, прижимая к себе за шею. Уилл сдается и обмякает в его руках, чувствуя, как кофта Майка становится влажной. Происходящее кажется такой чушью. Если бы час назад ему сказали, что он будет навзрыд плакать на плече Майка Уилера, то Байерс громко и с чувством бы рассмеялся. — Скажи мне! — снова и снова повторял Майк, но Уилл слышал его словно через вату. — Пожалуйста!       Уилл отлип от Майка, с ужасом наблюдая, как на его груди расплывается мокрое пятно. Он шмыгнул красным носом и отвел взгляд. Они все еще стояли в полу обнимку и, кажется, их это не заботило. — Я напуган, мне страшно до чертиков. У меня нет никаких целей и планов. Я смотрю на всех вас и вы будто уже все знаете. Готовы к жизни. Но я… я все еще не понимаю, что от меня нужно. Я будто в тупике, в который сам же забрел! И я теперь не могу из него выбраться. Ничего не приносит мне удовольствия. Каждое утро я жалею, что не умер во сне. Каждое утро я чувствую только жгучую ненависть к себе. Мне плохо и страшно и я не знаю, что мне делать. И параллельно с этим я испытываю тупую вину за это состояние! Но я правда, Майк, я правда не могу ничего с этим сделать!       Уилл снова всхлипнул, почувствовав тепло в уголках глаз. Майк растерянно пытался поймать его взгляд. Услышанное поразило его, тронуло и надломило что-то внутри. Уилл не хочет жить? Уилл каждый день борется сам с собой, при этом не чувствуя и капли счастья? Майк взял его лицо в руки и размазал большими пальцами влагу на его щеках. — Уилл, — хрипло выдохнул Майк, — Уилл ты нужен мне. Ты нужен, ты справишься с этим! Я помогу тебе, слышишь? Мы все. — Нет, пожалуйста, я не хочу, чтобы кто-то еще знал! — Хорошо, посмотри на меня. Мы разберемся с этим. Да? Ты согласен?       Уилл кивал, плакал и улыбался. Кивал — от веры, плакал — от усталости, улыбался — от облегчения. Майк прижал его к себе снова, вплетая пальцы в волосы на макушке, вдыхая их запах и пытаясь выровнять сердцебиение. Он только сейчас обнаружил, что его сердце билось так сильно, что его точно ощущал Уилл. У Байерса же сердце билось равномерно, спокойно и тихо. Майк даже прижал его сильнее, чтобы почувствовать это.              Уилл чуть отстранился от Майка, с неловкостью осознавая, в какой интимной обстановке они сейчас находятся. Майк убрал с лица Уилла влажные мешающие прядки волос и улыбнулся. Уилл был раскрасневшийся, теплый и такой открытый, как раньше. Как в тот самый день, когда Майк подошел к нему в первые, предлагая свою дружбу. Сейчас, заглядывая в ореховые глаза, хочется предложить еще и сердце. Майк быстро и неловко тыкается губами в губы напротив и чувствует, как сердце наконец-то бьется спокойнее. Уилл льнет всем телом. Трогает теплыми пальцами его щеки, прижимается к губам, влажно целует, пытается подключить язык и Майка прет. Он испытывает то самое чувство, которое описывал ему Лукас. Ту самую дрожь в животе, которая превращается в сладкий тянущийся комок радости. Будто карамель стекает все ниже и ниже, пока не оседает в районе паха. Майк восторженно охает в поцелуй и цепляется пальцами за куртку Уилла, пытаясь вернуть себя в реальность. Но чем глубже поцелуй, тем отчетливее Майк видит звезды.              Они валятся на влажную зелень и самозабвенно продолжают целоваться. Только уже ленивее, детальнее изучая друг друга, изредка отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза, и понять, что это не сон. Майк медленно гладит его по спине, обводя поочередно позвонки, а второй придерживает Уилла за подбородок. Байерс вместо привычной зияющей дыры ощущает легкость. По сути, это такая же пустота, но без раздирающей боли. Это пустота светлая, освобождающая от тревог, предвещающая долгожданное, маячащее счастье впереди. Уилл теперь знает, что все будет хорошо. Он снова отрывается, заглядывает Майку в глаза и видит в них смысл. Он видит любовь, заботу и нескрываемый интерес. В Майке есть смысл. И в Уилле он тоже есть.