Insensitive

— Баки, это уже не нормально! Ты сбегаешь по среди ночи, возвращаешься спустя три дня, весь побитый и в неизвестно чьей крови! Ты уходишь не говоря мне ни слова и что я должен делать по твоему? В голове Барнса вдруг всплыл образ его ругающейся матери за то, что тот вернулся домой после девяти часов. — Спросил бы Тони где я… — Ты думаешь, я до этого не додумался бы? Я бегал и искал его по всему Нью-Йорку, пока этот лис смотрел за мной по камерам и посмеивался! А когда я нашёл его он сказал «Конфиденциально, Стив». Баки, смотри мне в глаза! Я чуть с ума не сошёл! — Тебе бы мои мысли, Стиви, — прошептал Барнс. Это началось с самого его первого осознанно вздоха. Когда он вытащил Роджерса, своё задание, из реки и остался сидеть с ним. Именно тогда его воспоминания о былых временах начали, фрагментами, возвращаться, к сожалению только воспоминания. Он так и остался Зимним Солдатом, изменилось только то, что теперь в его груди что-то болело, как и всю жизнь у того, другого. Как его там звали? Баки? Но в отличие от него Солдат был не идиотом, сразу понял к чему это, поворачиваясь на Роджерса. Вот тогда он и потянулся к руке Стива, не почувствовав ничего, ни тепла, ни кожи под пальцами. Он не мог чувствовать такие мелочи. Крио камера и электрический ток под корень уничтожили его нервы. Тогда он подумал что-то вроде «Печально», но через время его мнение кардинально изменилось, когда он понял что не способен почувствовать пол под ногами, тёплую кровать, капли воды в душе или банальное дружеское рукопожатие. Баки будто находился не в этом мире, ему казалось, что его заперли в его же теле. Иногда он думал, что так и остался в той камере. Ещё и Солдат не мог нормально спать из-за таких мыслей, что окончательно добило его психику. Но в один прекрасный момент Баки нашёл выход, не совсем правильный, но выход. Единственное, что он чувствовал — боль. Это стало его спасением и проклятьем. Барнс ощущал себя безумцем когда стал набивать себе синяки как маленький ребёнок, или же когда каждый день исцарапывал всё тело. Он изодрал все свои плечи в кровь от страха и отчаяния. Через время он жалел об этом, они кровоточили целую вечность. После такого Барнс начинал чувствовать легкие прикосновения, но ему было мало. Таких повреждений хватало только на несколько часов. Так что в его рутину очень быстро вошло и изрезаннее своего тела, от рук до лодыжек. Его нервы были буквально оголены. Он чувствовал каждую складку на бинтах и каждую складку на одежде. Этого уже хватало на пару дней. Правда был один минус — это было трудно скрывать, особенно от Стива. Ведь вездесущий Роджерс рано или поздно заметит, но первым заметил не он. В их башне было одно существо, которое излучало свет, его любили абсолютно все. Ребёнок Тони, его смысл жизни, безграничное счастье и любовь. Его мальчик, к которому запрещено подходить ближе, чем на метр. Питер Паркер. Парень и правда ладил со всеми за счёт слишком нежного характера, волей не волей его хотелось спрятать от этого извращенного мира. Правда если учитывать их отношения с «Папочкой» то можно смело говорить, что внешность бывает обманчива. В общем не будем вдаваться в подробности. Когда Баки в очередной раз разукрасил всё своё тело, он не учёл Питера, который был слишком внимательным и понимающим. — Доброе… Эу… — зайдя на кухню и увидев как Паркер сидит на коленях Старка Баки чуть-чуть передёрнуло. — А вот в наше время… — Ведьм сжигали, — закатил глаза Тони. Питер тут же соскочил с колен миллиардера краснея. — Доброе утро, Баки. Как у тебя дела? — последние слова были подозрительными, Человек-паук принюхался. — Как обычно, — напрягся Барнс. Солдат знал о чутье Питера. Так что он быстро пошёл заваривать себе кофе, приглушая запах бинтов вперемешку с кровью, но было уже поздно. — Не жарко, в кофте ходить? — Баки протяжно вздохнул и кинул убивающий взгляд на Паркера. — Я понял, что ты понял. — Баки, я узнаю такое поведение из тысячи, у самого было… Так что давай не будем затягивать. Я могу тебе помочь, — Питер вернул ему нежный взгляд. При его словах Тони как-то поежился. Барнс приподнял бровь задавая немой вопрос. — Ну ты ведь знаешь какие у нас отношения, — Питер кинул взгляд в сторону Старка. — и к каким такие не взаимные чувства, могут привести, если держать их в себе. К счастью, мне повезло, а тебе? Теперь Баки посмотрел на Питера совсем по другому. Он больше не видел в нём того вечно счастливого подростка, у которого нет проблем. У всех есть свои тараканы, чувства, даже у таких, как Паучок. — Я делаю это не из-за каких-то таких вещей, — Барнс понял что ему не отвертеться от назойливого ребёнка, да и врать ему не хотелось.

***

— Так что не цепляйтесь и не говорите Стиву, — Барнс вкратце рассказал о подарках Гидры. — Стой Баки, с этим нужно что-то делать. У тебя явно сильное повреждение нервной системы. Надо провести тесты и… — Ни. За. Что. — ставя на каждое слово ударение, прошипел Барнс. — Я лучше спрыгну с этой башни, чем снова полезу под микроскоп. — Вообще-то микроскоп это… — Мне без разницы, Питер. — Слушай, может быть тогда задания с Паучком? — вдруг подал голос Тони. — Ну знаешь, есть одна работёнка не очень трудная, но довольно ээээ, травмоопасная? Тебе не придётся уродовать себя, а у твоего Роджерса не будет вопросов и мне будет легче, зная что Питер не один. Боже. Его мучениям нашёл ответ чёртов Старк с его «милым мальчиком». Хоть это звучало не обнадеживающе для Баки, это стало спасением. Каждое задание кипятило его кровь. Уже сидя в засаде ощущал каждую клеточку тела. Его чувства были обострены до предела, но когда дело переходило к бою… Уничтожая одного противника за другим Солдат получал множество ран. Каждая пуля, каждый удар делали его реальнее. Всё что его убивало ещё и делало живым. Баки чувствовал не то что касания, он ощущал ветерок с кондиционеров. Иногда, Тони давал ему весьма рискованные задания, но его режим «Зимний Солдат» работал безупречно. Как бы ему не хотелось отрицать, Барнс чувствовал себя как рыба в воде на поле боя. Но всегда будет «Но», и сейчас это «Но» стояло и отчитывало его как маленького. Баки честно было стыдно за то, что каждую ночь заставлял волноваться Стива, но сказать о причине не мог. Да и собственно как? Роджерс был самым правильным, что ни на есть моралистом. Если Баки подойдёт и скажет: «Хей, Стив. Как дела? Ты знаешь я тут режусь каждую ночь, выхожу на все эти задания, что бы меня по чаще били, а ещё специально попадают под пули. Но ты не переживай, мне это нравится, потому что я не могу почувствовать даже твою руку на своём плече. Кстати от тебе. Ты не знал, но я обожаю тебя и дрочу на тебя с сороковых, а теперь, пожалуйста, можешь избить меня до потери сознания». В общем сказать Баки не мог, а утаивать было трудно. По причинам его разукрашенного тела и потому что когда они смотрели черно-белые фильмы, по вечерам, Стив устало опускал на него свою голову и засыпал. В такие моменты всё тело Зимнего невольно вздрагивало и он молился, что бы Роджерс не услышал, как бешено у того колотится сердце. — Баки, тебе нравится когда тебя бьют? — этот вопрос за секунду вытащил Солдата из своих мыслей. Барнс круглыми глазами посмотрел на Стива, а тот нашёл в них подтверждение. — Смешно Стив. Давай больше не будем это обсуждать. Я постараюсь больше не беспокоить тебя ночью, — резко ответил Зимний и быстрым шагом вышел из зала. Чёрт. Роджерс догадался. Это конец. Всем их отношениям конец. Теперь Стив будет его ненавидеть за его глупые выходки и слабость. Будет игнорировать или вообще выкинет из башни. Хотя нет. Такого Роджерс себе никогда не позволит. Он станет отчаянно пытаться помочь Баки, хоть и будет презирать в душе. Организует ему психолога или типа того. Будет не замечать и делать вид что «всё в порядке». Остаётся надеяться, что он хотя бы не знает про его больную любовь. Если знает то, его точно выкинут или закроют в лечебнице. — Баки, стой! — Стив попытался пойти за ним, но тут с потолка на него свалился Питер. — Ой, извини Роджерс, — пропищал парень тут же вставая на ноги. — Ты не видел Тони? Мне срочно нужно с ним поговорить. — Нет, Питер не видел, — ответил Стив, пытаясь уйти за Баки, но мальчишка не позволил. — Помоги мне его найти прошу! Это вопрос жизни и смерти! — Стив глубоко вздохнул. — Ладно, — всё равно Баки никуда не денется, наверное. Спустя пятнадцать минут они нашли Старка и надо же, в его лаборатории! — Тони, вот ты где! — очень наигранно обрадовался Питер. — Слушай ты не видел мои кружевные чулки? — сказал Паркер первое, что пришло в голову. Зря. Сзади послышалось, как Стив начал сильно давиться. — Оу. Конечно я знаю, где они малыш. Роджерс выйди. — Роджерс вылетел. Теперь нужно поскорее это забыть и найти Баки. Так, если исходить из того что он увидел то, Барнсу реально нравится боль? Или он просто от злости так отреагировал. В любом случае, что-то было не так и это явно важно. — Пятница, где Баки? — и почему Питер не мог спросить её о местоположении Тони? Хотя он постоянно сидит в одной и той же мастерской. — Джеймс Бьюкенен Барнс сейчас находится на крыше башни, — отозвался ИскИн. — Спасибо.

***

— Баки? На крыше было уже темно. Барнс сидел рядом с импровизированным прудом следя за золотыми карпами. Несмотря на то, что они были в середине города здесь было очень тихо. Пара фонариков горели, освещая воду и пару кустов. Атмосфера была слишком спокойной. Солдат повернул голову на знакомый голос. Стив подошёл к нему и сел рядом. — Извини, я вспылил… — Снова ты просто так извиняешься, — хмыкнул Солдат, — Здесь правда нечего обсуждать. — Я хочу помочь тебе. — Стив, ты… ты не поможешь, — Баки снова хотел встать и уйти, но Роджерс помещал ему хватая за живое запястье, через чур сильно. Барнс вдруг вскрикнул и попытался отдернуть руку, а ладонь Стива вдруг намокла. Он тут же отпустил его смотря на свои пальцы. Они были в крови. — Баки, это… Зимний не смог ничего сказать, даже пошевелиться не мог. Барнс смотрел стеклянными глазами на ладонь Роджерса и ему было страшно. Он как будто замарал Стива, каким-то ядом или какой-то ужасной тайной. Он как будто оскорбил его. Святого Капитана Америку. В голове снова началась паника, теперь Роджерс точно всё понял. Стив увидев состояние друга тоже испугался, он боялся что сделал Баки больно. Его, итак, разбитому Баки. Он потянулся к его руке, но Солдат отдернулся от него. Зимний смотрел на него испуганно и забито, как в тот раз, когда он впервые вспомнил его лицо. Ему было также страшно. — Баки. Позволь мне помочь разобраться в себе. Я знаю тебе страшно, но я искренне хочу помочь тебе. Пожалуйста, я ни за что не отвернусь от тебя, — он старался подбирать слова. Это стало спусковым крючком. — В этом и проблема Стив. Ты не отвернёшься от меня даже если я буду самым противным человеком в мире. — Баки я знаю тебя. Ты лучший человек в мире, — Роджерс придвинулся к нему ближе и аккуратно взял его руку. Он отвернул рукав кофты, смотря на разодранную кровавую кожу. Баки весь дрожал, ожидая всё что угодно, но не это. Роджерс аккуратно прижал к губам его запястье, целуя. Губы Капитана Америки окрасились кровью, но он не сплюнул её и даже не поморщился. Он был готов полностью увязнуть в тех кошмарах, которые были на душе Зимнего Солдата. Потому что это Баки. Его Баки. — Почему? Баки вдруг почувствовал себя защищено, поэтому ответил: — Потому что после многочисленных заморозок моя нервная система повреждена. Я не чувствую тепла, холода, касаний, только через боль. В глазах Стива было слишком много понимания. Он лёгким движением подтянул Баки к себе, на колени, и крепко прижал, так что у Барнса захрустели кости. Он невольно прогнулся навстречу Стиву, протяжно вздыхая. — Так хорошо? — спросил Роджерс смотря на Баки немного тёмными глазами. — Да… Стиви… — Давай, если тебе будет трудно то, ты будешь приходить ко мне, а не истязать себя таким образом. Я помогу, заставлю тебя почувствовать, сделаю сильный массаж или типа того. Из глаз Баки покапали слёзы. Он сидел на коленях своего «друга», который с силой прижимал его к себе. Баки в первые в жизни был счастлив. Он нежно улыбнулся Стиву. Его волосы щекотали нос Роджерса, а слёзы Барнса падали ему на щёки. Почему-то ему резко стало так легко. — Я люблю тебя, — прошептал Зимний. — И я тебя, — сказал Стив сливаясь с Баки в поцелуе. Солдат не ожидал такого. Его глаза резко окрылись, всё тело окаменело. Он не осмеливался даже дышать, боясь что это всего лишь сон, иллюзия, но потом он расслабился, почувствовав на губах сильный жар. Стив целовал его с силой, прокусывая его губы. Роджерс пальцем приоткрыл Баки рот, входя языком. От такого напора Зимний невольно отодвигался, но Роджерс прижал его затылок к себе рукой, не давая отстраниться. Барнс тяжело дышал, все его мысли и страхи резко исчезли. Он чувствовал Стива. Его руки, его колени, его губы, его… что-то, что упиралось в зад. Им обоим снесло крышу. В какой-то момент Роджерс резко перевернул Баки и прижал к земле, вдавливаясь в его тело. Плавными, но уверенными движениями он начал тереться о его промежность, Зимний послушно расставил ноги. Роджерс же перешёл на его шею, начиная зацеловывать каждый сантиметр кожи. При первом сильном укусе Баки чуть вскрикнул, а потом он почувствовал как Стив начал проводить языком, собирая капельки крови. Головокружительное возбуждение охватило его разум. Солдат с силой сжимал футболку Роджерса, он чувствовал каждый камушек под собой, он ярко ощущал движение бёдер Стива, которые начали ускоряться. Трение одежды заставляло Баки тихо стонать, а Капитан еще сильнее прикусил его губы. Последний толчок и оба мужчины достигли кульминации. От переизбытка ощущений за столько лет тело Солдата трясло. Слишком много любви, тепла и спокойствия. Стив ещё раз поцеловал, теперь уже точно своего Баки, нежно и трепетно слизывая кровь с его губ. — Вы моим рыбкам психику испортили. Оба мужчины резко обернулись на звук. В нескольких метров от них стоял Питер с очень довольным лицом. Сколько он здесь стоял было не известно. — Нашёл свои кружева? — поднял бровь Баки. Откуда он знал? Щёки Питера чуть покраснели. — Да нашли, и я помог моему малышу и надеть, и снять их, — промурлыкал Тони выходя из лифта. — Питер зайка не поможешь мне в мастерской? Парень счастливо кивнул и убежал вниз. Тони посмотрел на солдатов каким-то ревнивым взглядом, явно говорящим что если эти два идиота ещё раз попадутся на глаза его мальчику, им конец.                                        .    .    . Спустя пару месяцев все раны на коже и на душе Баки, затянулись. Он всё ещё ходил на задания, но теперь уже приходил без страшных последствий. Он всё ещё был Зимним Солдатом, только с теплом на сердце. Всё было хорошо?