Оплошливый идол

Альберт, о коем и веду речь я в своём писании, в ту пору был человеком видным. Не переставало слетать имя его с уст простых людей… А всё почему? Животинка заморская водилась у него. Не-то утка, не-то дятел. Руки человечьи и лопочет совсем как чадо малое. Хозяйство всё на лад шло. Не мог нарадоваться Альберт на приемыша своего. Да беда с ними приключилась. Дитё росло, да как будто сглазил его кто. Ученье забросил, да к медовухе пристрастился. «Осточертело, — говорит он как-то, — Замучился я рабом твоим быть: вырос я, да негоже боле им оставаться.» Барин наш ему толкует о том, как бы можно дух-то перевести и снова за работу: люд развлекать да прянички потом кушать. А тот всё отнекивается. Совсем тогда хозяйство пропало: даже крестьяне не могли глядеть на то, что осталось от птенца ненаглядного. Престиж Альбертов окончательно упал, закручинился батюшка над своим дитятком. «Что делать-то мне с тобой?» — все приговаривал он, взирая на него. А тот и рад: не будут ему боле велеть заманивать людей покупать у них кур да остальной скот. Свобода люба была ему. Да не мог он добраться туда. А Барин рад бы чаду это дозволить, да не может: атаман один, который животинку ему отдал, обещался Дятла растерзать, если тот боле работать не будет. «Как, мол, такому существу по земле русской ходить? Невесть что, только народ и тешить.»...