***
— Ты мне нравишься, — внезапно нарушает тишину девушка, когда я протягиваю рыжей заженную сигарету. Едва не поперхнувшись воздухом, поднимаю вверх бровь, а Джин как в ни в чём не бывало закуривает. — Давно? — Ты хороший коллега. Конечно, иногда с тобой сложно, но... В следующий проект я приглашу тебя, Драко. Усмехаюсь, мотая головой. Она говорила не только о проекте, уверен. Мы докуриваем, я помогаю Джинни застегнуть молнию на юбке и сжимаю её ягодицы. — С тебя игра в квиддич, со мной. Я буквально вижу, как Уизли смеётся, хоть она и повёрнута ко мне спиной. — Почему не в шахматы? — Предпочитаю видеть девушек сверху, — серьёзно отвечаю, пока Уизли закатывает глаза. Решаюсь, притягивая рыжую к себе. Лёгкий поцелуй на губах Джинни и последующий румянец на её щеках веселят меня. — Надо проводить больше времени вместе, Уизли. Не обязательно просто трахаться. Мы оба хмыкаем, но мне нравится этот настрой. Кажется, я снова начал верить, что способен на интерес к кому-либо, пусть и на тот, который начался с секса.***
несколько дней спустя. Поцелуй — один, затем второй, более одурманивающий и манящий. Пара секунд — и я могу рассмотреть её нижнее белье во всей красе, проводя пальцами по разгорячённому телу рыжей. — Тише, Джинни, — шепчу ей я, помогая садиться на офисный стол. Она запускает руки в мои волосы, требовательно сжимая их. С губ девушки срывается стон, я довольно улыбаюсь, входя в возбужденное тело Уизли. — Ты была хорошей девочкой, Джиневра. Джин фыркает, закатывая глаза. Завтра — ужин с Блейзом и Пэнс, сегодня — любимый секс, который мы передвинули с конца рабочего дня на самую середину. Джин двигается мне навстречу, я провожу пальцами по её вставшим соскам и срываюсь на шлепок по оголённой ягодице рыжей. — Ты кошмарно проявил себя на тренировке, — шипит Уизли. Её мозг заполнен мыслями обо мне, я уверен, но она отталкивает свои же желания. Глупышка. — Согласишься подтянуть меня? — поднимаю бровь вверх. — Соглашусь, — она умолкает и мы оба сосредотачиваемся на более приятном.***
— У меня для тебя небольшой подарок, — небрежно бросаю я. Уизли удивлённо поднимает голову. В зубах Джин уже привычно зажата сигарета, девушка вынимает её, я хмыкаю и направляюсь к небольшому, но симпатичному автомобилю. Не уважал маггловские марки машин, пока не приобрел эту кроху. Водить оказалось ещё проще, чем колдовать, поэтому проблем на дорогах у меня не возникает. Подарок для рыжей едва ли влез в авто, пришлось воспользоваться заклинание расширения, и сейчас, демонстрируя Уизли небольшой свёрток, я ловко увеличил его до нужных размеров и протянул ей. — Осторожно. Джинни захлопала глазами, затем развернула упаковку и онемела. Глаза Уизли выдавали всю степень её удивления. За последние три года вышло не мало находок для квиддича, я же решил воспользоваться стандартным способом. — Последняя модель, — метла выглядела действительно потрясающе, — когда увидел её, подумал о тебе. И, вот, — повисла неловкая пауза. Джинни то хмурилась, то хотела что-то ответить мне, ведь я чётко видел: на лице девушки шла молчаливая борьба. Наконец, рыжая протянула подаренное мне обратно. — Я не приму, Малфой, — в голосе была грусть, на лице — что-то смешанное. Я качнул головой, обхватывая метлу обеими руками. — Причина? — Я больше не летаю из-за травмы, ты же знаешь, — Уизли вернулась к твёрдому голосу и решительному настрою. А затем посмотрела на меня так, словно я — причина её старых проблем. Хм, ну к некоторым я действительно имел отношение, но об этом не сегодня. — Почему бы не попробовать? Я могу тебе помочь, — решаюсь, ожидая от рыжей ответ. Джинни находит новую, запечатанную пачку сигарет, прикуривает и выпускает дым почти мне в лицо. — Ты мне обещала одну игру, со мной, — я напоминаю ей, но пытаюсь сделать это осторожно, чувствуя, что с Джин что-то происходит. Пауза. — Малфой, я не вернусь в спорт. А насчёт игры... Извини, мне нужно время, — вот и конец диалога. Уизли уходит, прежде чем мы успеваем нормально договорить. Я начинаю злиться, сцепливая зубы и возвращая метлу на место. Я иду на уступки ради этой девчонки в который раз и что-то мне подсказывает, что всему виной её ахуенное тело и моя привычка с ней спать. Или есть что-то большее, в чем мне трудно себе признаться?