Случай в трактире

Дождливое пасмурное утро, как ничто другое гармонировало с похмельным состоянием нашего главного героя. Первая мысль, что его посетила, касалась перетруженного мочевого пузыря и раскалывающейся на куски части тела, в которое он так несчадно вливал вино и эль. Ни блондинестые кудри выглядывающие из под одеяла, ни весьма симпатичная мордашка, обладающая этими кудрями, не могли поднять его настроения. —"Неделя, прошла целая неделя, с тех пор как осение холодные дожди загнали меня в этот трактир"—думал он выскользнув из обьятии и натягивая штаны. Прикрыв наготу, он решил отправиться до ветру в свежее, пусть и холодное лоно природы, ибо ползоваться утками или "поливать кусты" с балкона он считал ниже своего достоинства. А потому в это утро редких посетителей трактира ожидала сцена: по пояс голый юноша со следами попойки на лице и с многочисленными шрамами на теле(включая свежие следы от ногтей) перепрыгивает стойку трактирщика, пьяно что-то рычит хватая жбан пива и пинком открывая дверь выходит на задний двор. А ведь нашему герою уже при спуске с лестницы грозила смерть, в лице банды Бернара и спасло его то что, Бернар вчера получил не меньшую чем он сам дозу, правда стали, благодаря одной симпатичной блондинистой головке. Но более важным аргументом в спасении стал торговый караван, а именно охрана которую наш смельчак поил на деньги дядюшки Фараба, собственно владельца каравана. Сам он не смог бы и под пытками вспомнить как и за что "дядюшка" его озолотил. Зато теперь отливая на лужайке порадовался тому, что начальник охраны поставил своих людей в зале следить за хозяйством и местными. Ветер прогнал остатки сна, а пиво смыло похмелье, пока он смотрел на мальчишку, который ухаживал за Докси. Мальчишка, вроде Юджин или Юрген, побаивался лошади, не хотел быть укушенным и подброшенным на две высоты своего роста, как в первый день, Докси не любила чужаков. Особенно утром, особенно с похмелья. Надралась чертовка, из-за охранников услышавших о лошади пьющей вино и решивших это проверить. Умывшись в бадье наш зарёкшися никогда ни пить герой отыскал взглядом своё имущество лежавшее в стойле, под охраной одной гнедой алкашки, и убедившись в неизменной сохранности сбруи и седельных сумок, отдал заслуженную плату Докси в полпинты пива. Начал моросить дождь. Нехотя и с помощью Юджина/Юргена он нашёл и достал из стога сена пару метательных ножей и вытащил из стены топорик, видимо его задело то что, Докси отобрала внимание публики, которой сегодня было больше чем хотелось, казалось все из "Фарабовских" заглядывають в конюшни. Здесь же нашёлся его пустой кошель, парчовый халат и трусы. Его вчера Сильно задело то что, внимание перетянула гнедая пьяница. Подарив трусы не желавшему такого дара парнишке, нацепив халат и собрав оружие он быстром шагом дошел до трактира ожидая ритуальной больтуньи и доброго эля. Однако, встретило его недоброе и слегка помятое лицо "дядюшки" Фараба и до жути трезвое и злое лицо начальника охраны—"как же его звали, Грубер, Гранат, Гранит, Галоп???—подумал он, прикидывая в кого метать, кого рубить, как уцелеть и радуясь разделявшей их стойке. —Достойный сын, Славного рода и Великого отца—так поприветвовал его Фараб, наклонившийся к нему с рукопожатием, в то время как Грюнер пожимал рукоятку меча. —Не сочтите за дерзость, господин, но мне очень, очень интересно узнать когда я смогу забрать ту гнедую кобылу? Ведь мы торговцы всегда должны спешит и не можем наслаждаться гостеприимством хозяйна—кивок в сторону трактирщика.—(шёпотом)И его дочерей— взгляд в потолок —"Так вот откуда золото"—промолчал герой, звук вынимаемой из ножен стали вторил этим мыслям. Сидевшие в углу бандиты, чьё бы имя они не выбрали после кончины Бернара, воспользовались тем что, охрана "пасла" нашего героя. "Три арбалета, два меча и деревянная кувалда, с отбойником с небольшой бочонок"–приметил виновник, правда вместо порыва предупредить "дядюшку", у него появилось непреодолимое желание сесть на корточки за защиту из тисовой стойки. Что он и сделал, попутно пнув под коленку выбешавшего из кухни Норда—"может тестем станеть"—подумал он—его начало радовать близость прольющейся крови. Три арбалетных болта пролетели выше Фараба с Грюнером, героя и его возможного тестя, не повезло помощнику Грюнера, который начал оглядываться, вместо того чтобы падать на землю при звуке спускаемых тетив. Расстояние в десяток шагов остальная тройка бандитов прошла быстрее, чем мужик скончался подавившись арбалетным болтом, а Грюнер и Фараб не успели и рыпнуться, зато встать и метнуть нож успел Он, причём удачно угодив одному из бандитов в рот, отркрытый видимо для приказа—"что же им с главарями не везёт?"— подумала причина их невезения. В этот момент все услышали такой страшный звук, что даже кудрявая головка на втором этаже проснувшись начала ему вторить. Ворвались остальные охранники, а только что державшие ситуацию бандиты, ошалевшие потерей второго за день главаря и неизвестным Воем поступили согласно своей закалке, двое бросили арбалеты зажав уши, третий с воем прыгнул в окно, на копья сторожившей части охраны, а двоим скрючившимся у стойки, досталось по ножу и топорику в темячко от нашего везунчика, сумевшего не только сохранить присутствие духа, но и перемахнуть стойку. Впрочем убийство этой тройки бандитов, хоть и явилось не первыми в жизни главного действующего лица, оставило после себя неприятное послевкусие из за того, что охрана надеялась под шумок вызнать место тайника с награбленным. Упокоенный одной прелестной мордашкой главарь любил чесать языком, а заменивший болтуна мог знать больше арбалетчиков ганзы. После попытки оказать помощь поцеловавшему арбалетный болт бедняге, не успешному к слову, охрана купеческого каравана перекваливицироваль в могильщиков из-за потока жалоб и что важнее пива от Норда. А спустившему за неделю состояние приходилось хуже,по его мнению, ведь помимо выкупа за Докси, "вирой за кровь" кудрявой головки, недельного кутежа со всеми посещавщими трактир и "свистка" Фараба,—он всё время твердил о стоимости чар, их силе и труднодоступности—Купец так заливался соловьёми так махал руками, что поначалу чуть не оставил "негнедого пьяницу" без штанов, пока "негнедой" не заметил связку таких же "свистков" под шелковым одеянием "хитрой и наглой морды"—как он про себя и переокрестил—Фараба прямиком из "дядюшек". Однако наш герой не только выслушал всё, отказался от выпивки и немалых денежных средств, приплатив Фарабу сверхмеры, по простой причине–"Хитрой, наглой морде до Фюссена, неделя пути, может полторы, учитывая раскисшие дороги, оттуда до замка отца, на свежей лошади, поссать не успеешь. А переплатив будет мизерный шанс того, что парни грюнера, услышав от него сколько, получила наглая морда за "их" мертвого "брата" устроит попойку получив часть денег или заартачиться не получив"—вот за этими размышлениями наступил полдень. Собирая, укладывая вещи из комнаты он продолжал жевать солонину и размышлять о "делах своих скорбных". Ведь после покупки необходимого провианта и всех трат получалось, что ему старшему рода Дюранго, Бертрану Дюранго зиму придёться гостить у одной не безызвестной гнедой пьяницы...если он конечно не успеет найти тайник шайки Бернара раньше, чем его найдут люди отца.