my grief is caused by your happiness

             Ты не видишь, но между нами огромная пропасть. На столько, что мне хочется выть раненным зверем, сдирая глотку отчаянием от несправедливости. Рвать, метать кусочки мира в разные углы, не оставляя от него ничего в точности, как он от меня. Кидать его в ту самую пропасть. И самому в нее провалиться, лишь бы только не тонуть в твоем совершенстве, притворяясь маленькой кошкой с ободранной шерстью перед котами королев.        Мост, который мог бы соединить нас, разрушен. Обломки его покоятся руинами на дне реки, волны которой кричат своей солью тебе в лицо: прыгай, погрузись, достань дна, утони. И заберёт меня к себе вода, разложат моё тело камни, прибитые ко дну. И там - на дне - буду я один. Потому что ты вслед за мной прыгать не станешь, со мной в воде, бог которой соль, стекшая с моих глаз, не растворишься морской пеной, душу камням не отдашь. И я тебя не осужу. Потому что сам бы не прыгнул за тобой. Потому что у тебя есть то, что никогда не будет у меня.        Талант.       Мы будто два разных мира, две разные вселенные, которые никак не могут существовать вместе. Разделены способностями, достижениями и твоим превосходством надо мной. Бог жесток к моей судьбе. К моему сердцу, что тянулось к тебе нитями прочными, но их длины, силы не хватило. Им до тебя не дотянуться. А я звездам молился каждую божью ночь, чтобы была и у тебя нить, что тянулась бы ко мне. Пусть тонкая, непрочная, пусть даже прозрачная, совсем незаметная, но была. Но звезды слушают только Богов. А Боги, повторяюсь, ко мне жестоки.        Нити у тебя нет, а моя оборвалась и теперь к пропасти тянется. Но сил у меня не хватает отвернуться от тебя и прочь пойти       Асфальт темнеет под каплями грозных туч, нависших над несчастным городом. Я морщусь от запаха мокрой травы, что в нос вбивается, щекочет неприятно. Улица оказывается оживленной, шумной, но мои кричащие мысли ей не переплюнуть, не заткнуть, не заглушить. Это мучает.        Но на дороге машин сотни, свет фар неприятно ослепляет глаза. Люди идут мне на встречу, не думая ни темпа сбавить, ни обойти. Бьются о мои плечи - током ударяют органы, я морщусь - будто меня нет. Только ворчат: по сторонам смотреть надо. Но кроме своих мигающих телефонов перед глазами ничего не видят. А у меня перед глазами туман, размытая дорога и люди без лиц.       Достаю свой гаджет. Он не вибрировал у меня в кармане каждые пять минут, пока я шёл. Однако двадцать пропущенных от тебя и два процента заряда.        Черт.        Одежда в один миг промокает, неприятно облегая тело. С волос капли ползут по лицу, вычерчивая дороги на коже к шее, под футболку заползают, прячутся. А с пальцев капли звучно падают прямо на асфальт. И звенят в ушах. Кап. Кап. Я гляжу на них завороженно.        Кажется, это конечная. Пора выходиться, сдаться судьбе и отказаться от мечты. Всегда есть те, кто лучше, выше, старательнее, талантливее. А такие, как я горбятся, унижаются, ломаются, но таким никогда не взлететь выше головы. Не обрести крылья, если родился червем.       Ноги, промокшие от больших луж и хлюпающие в кедах, привели к остановке, освещенной только одним уличным фонарем. На телефоне один процент заряда, я вижу твои сообщения. Зачем пишешь, зачем переживаешь? Неужели ты совсем глупый, не понимаешь?       Вижу недалеко таксафон и, не думая ни секунды, иду к нему. Зачем? Мой мозг еще не придумал. Тело само. Сердце само. Боюсь, они у меня с разумом не очень ладят.        Телефонная будка оказалась немного потрепанной: дверь полностью не закрывается, от чего холодные капли пролезают внутрь, морозя мои ноги и руки. Телефон мокрый, а половина цифр стерты. Пальцы сами ведут, сами набирают заученный до стертых пальцев, до красных глаз номер наизусть. И дрожат. Ну как без этого. А я задыхаюсь.       Дыхание сбивчивое, на языке неприятная соль. Я сглатываю комок обиды, образовавшийся в горле, он разъедает мою душу, направляет мое сердце против тебя. Стряхиваю волосы - лишаю их влаги - разбавляю тревожные мысли, хоть это никак не помогает.       Когда гудки заканчиваются, я задерживаю дыхание, перестаю моргать, существовать. Слышу твой голос и меня пробирает током. Нежный, высокий тонкий голос, что говорит вежливо, спрашивая кто это. А мне губ не раскрыть, как бы твое имя своим хрипом не осквернить.       – Чимин, - почти шёпотом выдаю.       – Юнги? - удивление и волнение отзываются в твоем голосе, - О Боже, Юнги, - кажется, он тоже задыхается, - куда ты пропал? Я звонил тебе несколько раз, но ты не принял ни один звонок. - Тараторит явно чем-то взвинченный. И я знаю чем. К сожалению.       – Прости, у меня телефон сел.       Мы замолкаем. Деру, рву кожу возле ногтя до крови. Каждый нерв сходит с ума, органы превращаются в моли, что съедают меня изнутри. Одинокая слеза все же катится по розовой от мороза щеке, я ее тыльной стороны ладонии тут же стираю. Не имею право слезы лить. Не сейчас так точно. Но как же хочется сесть и разреветься, высказаться другу. Единственному человеку, к которому сердце и душа лежит. Но я не могу.        Мое горе вызвано твои счастьем.       – Юнги.        Если меня спросят: какая ты картина, я отвечу: яркая, цветная, самая заметная и всеми любимая. Являющаяся великим искусством великих людей. А я холст, натянутый неправильно, с кляксой черной, жирной.        Мне бы в тебе раствориться. Стать тобой. Мне тебя другом не назвать. Точнее мне себя другом не назвать. Хочется по-другому все: и называть, и касаться, и звонить совсем по иным причинам. Я думал, возненавижу тебя после слов тренера. Думал порву твоё полотно надежд. Но...       – Юнги, скажи мне, где ты. Я приеду, - я огромная клякса, когда рядом ты. Как ты не поймёшь.        – Я не хочу, чтобы ты приезжал. - Всё равно слышу звук ключей из трубки, сжимаю губы. Хочу. Приезжай и выслушай меня, утешь, скажи, что я не бездарность.        – Тогда зачем звонишь?        Хочу слышать твой голос каждую секуду подле себя.       Вслух не произношу. Сглатываю слова, которые тебе даром не сдались, они лишь тебя нагрузят.        Я не могу тебе многое сказать, многое с тобой сделать, но одно скажу точно: я хочу быть рядом с тобой. Не только физически, но и по возможностям. Но...        Чимин , ты искусство. А я твоя тень.       – Пожалуйста, Юнги, я очень хочу тебя увидеть.        Я дрожу перед тобой. Я тобой восхищаюсь.       Зачем же ты меня испытываешь, а? Я ведь не сдерживаюсь, даю тебе свое местоположение. А ты вешаешь трубку и срываешься. Так друзья делают? Я думаю, что нет. Я надеюсь, я у тебя под рёбрами стучу.        Вижу цветной зонт, расталкивающий людей, что идут ему на встречу. Я уверен, это ты. Луч солнца среди туч. Свет мой.        – Юнги! – имя выкрикиваешь. Прямо среди толпы, которая оглядывается на тебя укоризнено. И не стесняешься ведь, меня глазами ищешь. Как же я тебя люблю, Чимин.       Я выхожу из таксофона, отдаваясь дождю, зажмуриваюсь и слышу твои торопливые шаги, вижу твое размытое лицо. Мое сердце отдает удар и проваливается в пропасть, потому что ты дотрагиваешься до меня своими теплыми сухими ладонями. Я таю, размазываюсь под ними.       Протираешь мои глаза, трогаешь своими тонкими пальцами мою талию и тянешь к себе под зонт. Наши носы сталкиваются, а глаза встречаются. Близко. Очень близко. Вот вот и я лопну, разлечусь на атому, исчезну.       Ты отодвигаешься, неловко кашляя в кулак. Наблюдая за краснеющем лицом, я сдерживаю желание протянуть тебя и заключить в объятия.       – Прости, - шепчешь почти в губы. Твои пухлые губы… я с них глаз не свожу. - Я очень рад тебя видеть.       – Нет, это ты прости…       – За что ты извиняешься? И что ты здесь делаешь?       Я бегаю глазами по мокрому асфальту, по твоим наспех надетым кроссовкам, поднимаюсь вверх к твоей груди, тяжело вздымающейся.       Прости, что не могу порадоваться за тебя. Прости, что я так эгоистичен. Прости меня, но я хочу превзойти тебя. Прости меня, Чимин.       – Ты слышал, что сказал тренер Ким? – говоришь осторожно, боясь задеть меня, я слышу каждую твою ноту, нажатую не торопясь. Берешь мою руку в свою, но я отвожу ее назад, поднимаю на тебя глаза и спрашиваю.       – Ты лучший, потому что ты Пак Чимин? Или ты Пак Чимин, потому что ты лучший?       – Да к чему ты клонишь? – недоумевание в твоих глазах заставляет меня дёрнутся.       – Если бы я мог стать тобой, даже моя глупая мечта стала бы реальной. Не думаешь? – горечь собственных слов прожигает мне язык. Твои огромные глаза наливаются солью, я не могу вынести – отворачиваюсь. – Я определился со своей жизнью. Я превзойду тебя. Стану лучше тебя. Мне остается только идти к своей цели.        Развернувшись, иду прочь, дождь снова меня настегает. Утром я обязательно простужусь. Слышу твои шаги, что идут вслед за мной. Разворачиваюсь к тебе, ты останавливаешься вслед за мной. Стоишь, светишься. Под светом уличного фонаря, под этим чертовым радужным зонтом.       Как же ты светишься.       Я понимаю тут, прямо здесь, что не превзойду тебя никогда. Не смогу засиять ярче тебя.        – Не нужно за мной идти. – бросаю грубо.       – Ты весь промок.        – Чимин…       – Нет, – твердо. Я никогда раньше от тебя тона такого не слышал. – я не уйду, я не оставлю тебя. Даже не проси меня о таком. Я не хочу прекращать общения с тобой. Ты мне дорог… – господи, как же ты любишь тараторить. А я люблю тебя.       Подходишь ко мне, снова спасаешь от холодных капель.        – Я хотел отказаться от предложения тренера быть примой, хотел, чтобы он отдал эту роль тебе. Но, - берешь меня за руку нежно, теперь крепко держишь, чтобы я не вырвался, - Раз хочешь превзойти меня, я не буду поддаваться тебе, не буду уступать. Так вперед! Превзойди меня! Только прошу тебя, Юнги, - на шаг ближе подходишь, смотришь в мои огромные от удивления глаза и, пройдясь языком по высохшим губам, говоришь: - Не отдаляйся. Я хочу пройти этот путь с тобой, - прямо в душу заглядываешь, - Ты мне очень дорог, - шепчешь, - Без тебя я бы столько не достиг.        Я говорил, что люблю тебя?       Я люблю тебя, слышишь? Люблю до дрожи в коленях, до фейерверков перед глазами, до отсохшего языка. Я люблю тебя.       – Давай взберемся на вершину вместе, м?       – Мне там не место. – я давно принял поражение.       – Я помогу тебе. – крепче руку сжимаешь. Чуть-чуть и кости сломаешь. На столько не хочешь меня отпускать?       – Там – это рядом с тобой.        Вместе нам не взлететь.       Я лишь маленький свет, пробирающийся сквозь щель, в огромном зале, освещенном яркими лампами. Но я хочу посмотреть, как взлетишь ты. Прости, что буду смотреть со слезами на глазах и вовсе не от счастья, а от поражения.        Зонт падает. Я и опомниться не успеваю, как ты берешь мои щеки в свои руки и целуешь.        Ты. Меня. Целуешь.        Ты хоть осознаешь, что ты делаешь?        У меня остановка сердца, во мне частицы лопнули, мысли растворились. Только ты и твои губы. Только ты и твои руки. Только ты и…       – Не говори так. Не говори так никогда больше.        Лбом с моим соприкасаешься, задыхаешься, но все равно в губы шепчешь:        – Твое место рядом со мной. А мое рядом с тобой. Иначе и быть не может. – в уголок губ целуешь, дыхание мне возвращаешь. – Мы вместе полетим.       Мосты построены, нити связаны. Только это все после нас. Это все с другими. Наши тела на дне, а души камням отданы.       Почему? Звезды слушают только Богов.