Дело велось в «Isolated Lust».

Чон Чонгук тривиальный бедный студент. Нуждающийся в: деньгах, жилье и жратве. На это всё, как мы жители планета Земля осведомлены, нужен ресурс в виде денег. А денег Чонгуку некому дать. Родителей у него нет. Они бросили его, оставив в трущовом детском доме в его пять. Сейчас ему 21, вроде как взрослый самостоятельный парень, из дет. дома свалил три года тому назад. Но вот деньги при выпуске ему не прилагались. Чонгук скитался по улицам два месяца, пытаясь найти свой уголок в этом мире. К детскому дому он привык, там всё подавали готовое на блюдце. А открытый мир суров и жесток. Это Чонгук понял в тот день, когда к нему пьяному подошёл солидно одетый мужчина-Ким Сокджин и предложил работу в своём ночном местном клубе. Разумеется, он был открыт легальным путём с разрешением властей и всё такое. А пьяный Чонгук на пьяную бошку дал согласие. Ему дали диван на переначёвку в том самом клубе, а жизнь Чонгука заиграла новыми красками. В частности- алкогольными. Теперь он живёт в арендованной квартире, платит за неё 1 000 000 вон каждый месяц, учиться в универе, платит там 5 000 000 вон в пол года. Вы спросите почему так много? А потому, что он там практически не появляется. Так же на его плечах лежит ответственность за младшую сестру, что изначально проживала с ним в детском доме, но он оттуда её недавно забрал и его счастью нет предела. Правда за её частную школу в год он платит 3 500 000 вон. Цифры феноменальные. Ведь в расходы юнца включены так же: личные нужды, траты на сестру, одежду, еду и другие мелочи. Но Чонгук не жалуется, он не представляет свою жизнь другой и никогда не завидовал ровесникам, урождённым с золотой ложкой в заднице. Чонгук довольствуется тем, что ему дано. Брюнет стоит у зеркала и рассматривает свои осунувшиеся из-за забывания поесть черты лица. Его бледное лицо становится почти прозрачным, когда он худеет, а парня это бесит. Он всегда мечтал начать ходить в качалку стать каким-то классным бодибилдером. Выглядеть внушительно, как любимый актёр-Крис Хэмсворт. Но у него нет времени на спортзал. Вы спросите, если есть желание, почему бы ему его не выделить? Потому, что у Чонгука с телом и с фигурой всё отлично. Прекрасные, чуть ли не девичьи изгибы и формы выделяет его униформа, которую он вынужден одевать на свою рабочую смену официанта в клубе. А качалкой он займётся позже. Уложив слегка вьющиеся смоляные пряди набок, Чонгук подмигивает собственному отражению и вылетает из своей крохотной спальни, чтобы заглянуть к сидящей за кухонным столом Чеён, его двенадцатилетней сестрёнке. -Че-Че, что делаешь? Уроки? -Чонгук аккуратно и буквально невесомо уложил ладони на узкие плечики сестрёнки, заглянул через её спину в лежащую на обеденном столе тетрадь. Чеён поднимает на него удручающий взгляд и монотонно вздыхает. -Гу, я устала от этих уроков! Неужели нельзя их отменить? -заводит свою любимую песню девчонка. Чонгук хихикает на её рутинные жалобы и чуть отойдя подходит к пластиковому кулеру, чтобы налить себе воды. -Чеён, мы говорили об этом миллион раз. Я в своё время не учился. Так хоть ты не следуй по стопам лодыря брата. -подмигивает ей Гук, залпом выпивая стакан воды. -Давай говорить в миллион первый! И вообще, никакой ты не лодырь! Не обесценивай свои труды! Благодаря тебе мы снова вместе, и живём счастливо в хорошей квартире. -улыбается девочка, и отложив карандаш на столик, подходит к Гуку, чтобы крепко обнять брата, дыша ему в пупок. -Ах, Чеён, ты подлиза! -смеётся Гук, поднимая лицо сестры за подбородок, быстро чмокает её в кончик носа. -Мелкая подлиза! -сажает сестру обратно за стол с тетрадями и идёт в узкий холл, чтобы обуться. Иначе он опоздает на смену. -Гу, ты куда? -выглянув из-за белой двери на кухню, любопытно хлопает оленьими глазками, что у них с Чонгуком одинаковые. -На работу, Чеён. Ты за главную! Ложись в девять спать. Меня не жди! -кинув напоследок, Чонгук хлопает дверью и мчит по лестнице. Он не любит оставлять сестру одну ночью, но та довольна самостоятельная и умна не по годам. Он её обучил всем правилам тому, как нужно вести себя если кто-то позвонит в дверь и так далее. Он уверен в сестре, да и врагов у него слава Богу нет. Этим и тешился Гук, решаясь оставлять её одну на целую ночь. А когда он возвращается в восемь утра, сестра уже бывает в школе. График Гука с восьми до восьми, и вот он уже прошвырнулся через чёрный вход, абы начальник не заметил, что он опоздал на три минуты. Штрафы здесь раздают огненные. Отвесив пять проходящему мимо рыжему бармену-Чон Хосоку, Чонгук шустро цепляет бейджик на грудь с высеченным «Чон Чонгук» и уверенной походкой идет в главный корпус клуба. Вход с автоматической дверью ни на минуту не отдыхает, так как время движется к девяти часам, а многие взрослые люди в это время жаждят похоти, разврата и жара. Чонгук встаёт возле стойки администратора, наслаждается свободными минутами, пока его не подзовут для обслуживания гостей и осматривает всё вокруг, как и делает всегда. Помещение освещено диско-шаром. Всё здесь в неоновых и фиолетовых тонах. Возле барной стойки пьяные, целующиеся, лезущие в штаны и трусы друг друга. На вип-зоне дела обстоят куда деловитнее. Азартные игры, раскладывание колод на деньги, попутно наблюдая за арендованной на вечер умелой стрептизёршей или стрептизёром. Стакан алкогольного напитка в руках у каждого посетителя, ведь за этим они сюда и идут. Вип-комнаты пока пустуют, но это до поры до времени, ведь всё самое жаркое и грязное окутывает «Isolated Lust” после двенадцати. Дискошар светит прямо в глаза, заставляет официанта перемистившегося к стойке ди-джея смотрщится. Музыка бьёт в уши, её тоже сделали погромче. -Чего встал? Иди, работай. От начальника давно не получал? -ехидно кидает ди-джей Пак Чимин, но это вроде как забота. Если да, то странная она у этого миловидного блондина. Они с Чонгуком сродни приятелей и знакомы два года, обмениваются колкостями и подстёбами, украшая серые рабочие будни. -Уже иду, папочка. -огрызается в ответ Гук, на что Пак кривит гримасу, начиная беззаботно покачивать головой в такт музыки. Чонгук закатывает глаза и направляется к не обслуженному столику с кучкой неприятных на вид дедушек. Аля олигархи и мажоры, что пришли пооблизывать и раздеть взглядами купленных на вечер стрептизёрш. Гуку от таких однозначно тошно, но он всего лишь официант и с ним это никак не связано. Натянув доброжелательную, рабочую улыбку, Чонгук достаёт мини-блокнот из кармана с ручкой, сам не замечая загородив стрептюзершу, что танцует для дядек. -Чего-нибудь желаете? -спокойно уточняет он, глядя на посетителей в солидных костюмах. За столом четыре старичка. Один из старичков, что сидит на краю дивана, прям возле Чонгука, окидывает его пронизывающим до костей взглядом. Чонгук к этим изучающим взглядам привык. Изначально не мог свыкнуться и никак принять, что вот мужчины тоже, как и женщины его хотят. Но в итоге не без помощи Чимина принял этот факт. Бесит это его конечно, но пусть пялятся, ничего плохого же не делают. Если что тут и охрана есть, хотя Чонгук пару раз был свидетелем того, что официантка из их состава кричала о том, чтобы её отпустили, но охранники даже с места не сдвинулись. В тот день её изнасиловали, она уволилась, и никто из сотрудников клуба об этом заговорить не смел. -Тебя. Желаю. - двумысленно усмехается дед и являет Гуку беззубый рот в улыбке. Чонгук ужасается с этого зрелища и пытается отойти подальше от столика, как его хватают за худую ляжку, силком притягивая к себе. Чонгук не успевает осознать ситуации, как его грубо умещают на чьих-то дряблых ляжках и начинают тереться о его задницу пахом. Сидящие за столиком остальные трое дядек скучающе наблюдают за действиями коллеги, наверняка свыкнувшись с подобным. Чонгук пробует встать на ноги, как жилистая большая ладонь сжимает его подбородок, притягивая непозволительно близко к своему морщинистому лицу: -Ты чего же, испугался? -Чонгук судорожно мотает головой в жесте отрицания и толкает деда в грудь, чтобы тотчас соскочить с его ног. -А ну иди сюда! Я даже ещё не начал с тобой ничего! -хрипит пожилой человек, больно стискивая гуково запястье в своих руках, Гук орёт на всё помещение так, чтобы его услышали все присутствующие. Дед отпускает его руку и смотрит остервенело. На крик подбегают пару человек из администрации и начальник Ким Сокджин. Сокджин смотрит на Чона со взглядом: опять ты что-то учудил; и переводит с виновато опустившего голову Гука, на жирных мажоров. -Прошу прощения, что за крики? Наш клуб вам чем-то не угодил? -с желанием угодить смотрит на влиятельную особь, Ким. -Всё превосходно. Стриптиз-услуги на высшем уровне. И я даже увлёкся вашим Subordonné'. -неожиданно заговаривает на французском тот самый приставала. -Ох, ну в таком случае. -Сокджин мнётся, кидая проницательный взгляд на озадаченного Гука. - Voulez-vous vous retirer avec lui? -с ухмылкой предлагает главный клуба. -C'est exactement ce que je voulais dire. Sucré, жду тебя. -послав вставшему в ступор Чонгуку воздушный поцелуй, противный старикашка хромая, или из-за огромного лишнего веса вздыхая, удаляется в строну вип-комнат в сопровождении одного из администраторов. Оставшиеся за столом его дружки чему-то весело хохочат, поглядывая на непонимающего Гука: -Notre cher ami Lorenzo peut réaliser son de l'endroit et des circonstances. -гогочет один из них. А Чонгук только по знакомому имени, что он произнёс понимает, что эти гости французы. Пока Чонгук стоит статуей, его тянут в кабинет начальника. Толкнув Чонгука в мрачный кабинет Сокджина, официантка уходит. Чонгук откашливается, изучая широкую спину начальника, как Сокджин резко разворачивается к нему лицом с той же ухмылкой. -Чон Чонгук. Мой шумный и проблемный сотрудник по обслуживанию. -кидает смешок Сокджин и наливает в свой стакан виски со стола, жестом предлагая и Гуку. -Я-я не пью на работе. -честно отвечает Гук, но начальник настаивает. -Да, брось. Разрешаю. Надо уметь расслабляться. А ты молод, тебе это не можно, а нужно. - добродушно протягивая ему второй бокал наполненный виски, Чонгук для приличия принимает и для виду чуть отпивает, сразу же морщится. -О-о-о, судя по твоему выражению лица ты редко пьёшь, Чонгук. -Чонгук лишь мелко кивает в подтверждение и пытается понять, зачем его оторвали от работы и привели сюда. -Вы.. Хотели сделать мне замечание по поводу моего крика и неподобающего поведения при гостях? Если да.. То.. То я хочу попросить прощения. -Чонгук искренне его просит. Он работает в данном клубе уже почти три года, такого начальника, как Сокджин, который ему всё прощает он больше не найдёт. А зарплата здесь 2 000 000 вон за простые услуги официанта, пока в остальных местах по 500 000 от силы. Чонгуку очень нужна эта работа. -Нет, нет, ты чего. Спокойно, парень. Ты замечательный работник. Упустим то, что часто создаёшь мне проблемки, но.. Кто из нас людей не грешит, не так ли? -весело хохотнув. У Чонгука словно камень с души и он облегчённо вздыхает. -Так, о чём это я. Ты конечно красавчик, Чонгук. Но сегодня, должен будешь сделать то, что обычно не делал. Так скажем, дополнительный кэш для тебя и оказание помощи мне-своему лучшему начальнику. Как раз извинишься за сегодняшнюю порчу репутации при посетителях. Согласен? -Чонгук не совсем понимает, что Сокджин имеет в виду, но доверяет ему и поэтому кивает. -Д-да.. -незатейливо согласившись, выпячивает свои большие передние заячьи зубки в улыбке Чонгук, а Джин лыбиться в ответ. -Ну всё, договорились. -хлопнув его по плечу, Сокджин ведёт его за собой обратно в шумный холл, подозвав к себе одного из подчинённых официантов, шепчет ему на ухо что-то. Мин Юнги равнодушно кивает, и жестом указав Гуку следовать за собой, идёт в сторону вип-комнат. Чонгук послушно следует за мутным и холодным официантом. Юнги бледный, худой и низкий. Не внушающий доверия тип, но сейчас он лишь следует указаниям начальника, а Чонгуку не остаётся выбора, он уже согласился. Остановившись у одной из деревянных дверей с эмблемой «VIP” и короной, Юнги кивает на неё подбородком и сухо бросив: -Удачи, -уходит, оставив в изумлённого и растерянного Гука одного. Чонгук понятия не имеет, что и зачем делает, но спустя пол минуты решается пройти в внутрь комнаты. Внутри темно и холодно, кондиционер судя по ощущениям включён. Чонгука хватают за талию масляные громадные ладони, за спиной слышится щелчок замка, а в ухо шепчут: -Я ждал тебя, Sucré. -а у Чонгука глаза на лоб полезли и он узнаёт этот мерзкий прокуренный голос. Жирный мажор. Чонгука развели на его же девственность. На глаза сами наворачиваются слёзы, когда его словно бездушную куклу бросают на красную кровать с бархатными простынями и нависают безразмерным телом сверху. -Не плачь Sucré. Я сделаю тебе приятно. Просто будь послушным. -Чонгук откровенно и без какого-либо стыда ревёт навзрыд, когда жирдяй сдирает с него белоснежную рубашку, кидая в стену, стягивает штаны, а когда тянется снять и единственную защиту Гука-брксеры, Чонгук ударяет его в пах со всей дури и мчит к двери. Пробует открыть, но она заперта, Чонгук орёт на всю глотку, надеется, что его услышат и за ним придут. Стены в вип-комнатах со звукоизоляцией, как и само заведение- «Изолированная похоть». Конфиденциально тут всё, что произошло в рамках клуба, а за её пределы не выходит. Чонгук беспомощно падает, судорожно нажимая на дверную ручку снова и снова. Знает, что толку ноль. Голый, уязвимый, ревущий и дрожащий, последний раз дёргает ручку, как ощущает на своей заднице назойливую, сильную хватку, что сжимает его половинки до синяков. -Ай! -вскрикивает Чонгук, но в ответ из темноты слышится лишь издевательский смешок, а ягодицы сжимают сильнее. -Не пытайся от меня сбежать. Мы ещё не закончили. Не трать свои силы на это бессмысленное. -шепчет ему на ухо насильник, опаляя ушко Гуко вонью изо рта и принимается вылизывать ухо. Чонгук с шоком вытаращивает глаза и пробует ударить старикана, но получает на это хлескую, мощную пощёчину. -Ты меня злишь. Не рыпайся. Говорю понятным тебе, корейским языком. Я купил тебя, за баснословные деньги. -рычат ему в лицо. А Чонгук отключает все свои движения. Распластавшись на жестковатом ковре, думает лишь об одном: Его купили. Натурала купили за деньги в клубе, а он об этом узнал только во время процесса. Извращенец всё-таки стягивает с него трусы и созерцает неописуемо великолепное, местами костлявое, но в нужных моментах упитанное тельце. Чонгук словно ангел. А насильник дьявол. Насильник толкается в его проход сразу двумя пальцами и ухмыляется. -Чистенький. Девственник совсем. -гогочат сверху, а Чонгук всё ему позволяет, а слова мимо ушей пропускает, но пробует: - Не надо. Я не гей. -хватая толкающуюся в него ладонь, за запястье, слезливо смотрит на дядьку, Гук. Но тот больше и сильнее в разы, и раздражённо пихает в Гука пальцы так сильно, что тот чувствует, что в него вогнали копьё. -Ах... -сжимая пальцы в себе, смахивает с ресниц очередные, льющиеся градным потоком слёзы, Чонгук. -Правильно. Пойми уже, что ты здесь, чтобы стонать, а не просить меня прекратить. -пальцы резко пропадают, не успел Гук и привыкнуть, а Чонгук пробует встать на ноги, как его хватают на руки и кидают на кровать. Дядя расстёгивает с себя рубашку и снимает всю одежду, являя Гуку дряблое, толстое тело с многочисленными жировыми складками. Чонгука бы стошнило, если бы не вырубленный в комнате свет, что утаивает от него многое. Жирный, длинный член вгоняют в очко Чонгука без подготовки, а молодой парень ощущает, что сейчас умрёт от боли. Его мольбу прекратить и слёзы игнорируют, а мажор несколько часов долбиться в него, ублажая себя и издавая протяжные, удовлетворённые стоны. К тому, что это существо начнёт его настойчиво, глубоко, с языком целовать, Гук был никак не готов. Естественно Чонгук на поцелуи не отвечал, а притворялся мертвецом, но извращенец всё равно возбуждался и трахал его жёстче. ...