Исцеляя душу

Лес и его звуки — вот главные друзья Венеры. Он уже давно понял, что с его-то чëрствым характером ни одно живое существо рядом с ним не продержится. Конечно, есть парочка идиотов, как про себя прозвал их дровосек, которые всё ещё не теряли надежду вывести Венеру на нормальный диалог, но единственное, что услышали в свой адрес — проклятья и оскорбления — кароче, явный намëк оставить его в покое. Не то чтобы одиночество нравилось ему, но быть в кругу людей, в головах которых и черти с бубнами бегают, и ангелы хор поют, а, может, даже сам Дьявол лично всем заправляет, не хотелось от слова совсем. Венера не был таким с самого начала: в детстве вот большими любопытными глазами все местности, в которые разрешал заходить Глава, обошёл. Ну, может быть, его резвые ноги и шебутной характер завели его чуть дальше, чем надо, но совсем немного! Один единственный случай навсегда уничтожил те светлые черты в нëм, заставляя сердце покрыться крепкой бронëй, что ни один человек не способен проломить, заставляя ненавидеть всех, кому он когда-то доверял, ведь считал их в некоторой степени виноватыми в том, что случилось. И, к несчастью, навсегда сгубить в нëм маленького наивного мальчика, превратив его в закрытого парня с вечно хмурым выражением лица. Но то было прошлой обидой и разочарованием, из которого Венера вынес убеждение, что если никого не подпускать к себе, то можно избежать ножа в сердце. Даже работу он выбрал себе соответствующую: вдали от людей, в окружении лесных зверьков, коим до тебя дела нет. Стоишь в чаще да деревья рубишь, изредка отдыхая или идя к близпротекающему ручейку, холодные воды которого спасали от жары и жажды. Иногда в голове мелькала шальная мысль, что не живи он сейчас в 21-м веке, а, например, в средневековье, то обязательно был бы палачом. Ну, а вот прямо сейчас казалось, что удача окончательно решила повернуться к нему задней частью и, помахав на прощанье, свалить за 3/9 земель, потому что объяснить своё положение на данный момент можно было только так. Ладно, если бы только дождик пошёл, так нет же! Обязательно надо было в этот день попасться под проливной дождь с частыми грозами и, под страхом попасться под молнию, идти к дому быстрее, но и в этом случае потеряться, не заметить овраг, поскользнуться, кубарем покатиться вниз, неудачно рассечь ногу за острый камень и дальше выбить весь воздух из лёгких, в конце своего небольшого аттракциона врезавшись в дерево. Лежа и буквально чувствуя, как каждая клеточка собственного бренного тела горит от боли, а новоприобретённые ушибы и синяки, возможно, и гематомы, расцветают, Венера хотел одного — окончательно сдохнуть, потому что такой подставы от своего единственного друга, леса, он не ожидал. Было обидно, но больше нарастало чувство обречённости и разочарования в себе. Понадеявшись, что это всё, Венера решил дать себе отдых, потому что голова трещала, и перед глазами часто мелькали чёрные точки. Ему оставалось только молиться, что голова была ушиблена меньше всего, но то, как быстро он терял сознание, не предвещало ничего хорошего. Возможно, ему стоило согласиться на предложение Марса и остаться сыграть с ним и Меркурием в покер. Даже если он не знает правил игры. Даже если он не может назвать этих двоих приятелями. Даже если ему неприятна эта компания. Сегодня он точно убедился, что они всяко лучше, чем его жалкое состояние сейчас. Ему не прельщала перспектива умереть от холода, а, возможно, и быть разорванным диким зверьëм. Он засунет в одно место свою гордость, но, пожалуйста. Хоть кто-нибудь. Помогите ему. Он желает. Умоляет…

***

Ливень всё ещё не прекращался, даже несмотря на то, что уже успело стемнеть. Разве что гроза прекратилась, но стоял вопрос: надолго ли? Существо, быстро маневрируя между крепкими стволами сосен, не хотело задумываться над ним. Сегодня у него была встреча с его дражайшим другом, который обязательно накормит его, приготовит горячий ромашковый чай и устроит у камина, чтобы горе-путник не подхватил простуду или ещё что похуже. На горизонте показался овраг, и поэтому пришлось замедлиться: не хотелось позорно скатиться по скользкому от дождя выступу и измазаться в грязи. Вон как тому человеку. Существо сфокусировалось на данном объекте. Нет, ему не показалось. Там, внизу, действительно был человек в крайне плачевном состоянии. Надеюсь, его друг не будет противиться непрошеному гостю.

***

Кашель, что раздирал лёгкие. Неудержимый. Сухой. Кажется, что его горло кромсают ножом. Он не может открыть глаза. Он горит. Он хочет кричать, в висках пульсирает, всё красное. Нет, чёрное. Жёлтое. Разноцветное…

***

Он с трудом успевает разлепить глаза, как кашель снова заставляет всё его тело содрогаться. Голова ещё плохо соображает, координация нарушена. От резких и частых кашлей мышцы живота слишком напряжены и болят. Он снова в темноте, его единственное желание — увидеть хоть что-то. Жар, кажется, с его кратковременным пробуждением лишь возрос. Он чуть успокаивается, но дышит с трудом, ведь нос забит, и снова погружается в беспокойный и некрепкий сон, когда чьи-то нежные и тёплые руки приземляют на его лоб холодную тряпку. Бессвязное бормотание незнакомца всё отдаляется, пока Венера погружается в царство Морфея.

***

Он открывает глаза и оглядывается. В окно бьются лучи полуденного солнца, весело освещая всю комнату. Вот справа от него платяной шкаф, левее от него стул и стол для письма. Ну и куда без прикроватной тумбочки. И всё. Он всегда любил минимализм. Конечно, многое можно было попросить у Главы, ведь он никогда не отказывал, но Венера не любил, когда пространство захламлено ненужными вещами. Встав с кровати, он подходит к двери и открывает её. И перед ним предстаёт огонь. Он начинает кашлять от дыма, что слишком быстро заполнил всё пространство, пытается закрыть дверь, но и она захвачена этой безжалостной стихией. Отступать назад? Венера оглядывается. Стоп, почему стало так темно? Почему везде только огонь и он? Пламя медленно подступает, Венера чувствует этот адский жар и снова задыхается от того, что в лёгкие попадает дым. Он кашляет, будто сейчас выплюнет лёгкие, глаза слезятся, а огонь всё ближе и ближе. Вот, уже почти. Он чувствует, как языки пламени танцуют на его руке, как быстро искра, попавшая на волосы, превращается в кострище. А как иронично-то то, что его волосы цвета огня, да и многие говорили, что он, как неудержимое пламя — только и успевай прятаться, пока этот рыжий паренёк становился краснее помидора от переполнявшей его ярости, готовый вот-вот разразиться яростной тирадой. Что уж говорить, а у Венеры характер взрывной, да и сам он был непоседой. Он не представлял, что его убьёт то, что некогда согревало холодными январьскими вечерами.

***

Венера стонет и с трудом открывает свинцом налитые веки. Голова трещит, как старое дедушкино радио, которое никак не могут настроить на правильную радиоволну. На языке привкус желчи, а желудок катается на американских горках, чтобы в конце концов всё его содержимое вырвалось наружу. Поэтому Венера как можно крепче сжимает зубы и дышит глубоко, но заложенный нос мешает. В груди тяжесть, но кашля вроде нет. Это уже радует. Лунный свет освещает стену и шкаф с антресолью. Повернув голову чуть в сторону, он смог заметить засушенные травы на потолке, ягодки. Парню вдруг подумалось, что такого в его комнате ранее не наблюдалось. Он закрывает глаза, желая продолжить свой сон, ведь чувствует он себя более-менее нормально, если так можно сказать при его состоянии. Как резко вскакивает, когда понимает, что это нифига не его комната. Сонливость мигом улетучивается, а уровень адреналина в крови после такого подъёма возрастает, что заставляет виски пульсировать набатом, усугубляя и так невзлюбившуюся мигрень. Он резво осматривает комнату, как его взгляд цепляется за что-то, чего в человеческом мире точно быть не должно. На стуле, напротив кровати, на которой сейчас полулежал Венера, сидело исполинских размеров худощавое нечто, что во все пять глаз пялилось на больного. Нет, Венера не трус, вы не подумайте. Он просто хочет в данный момент оказаться где угодно, хоть в жерле вулкана, но главное подальше от этой адской твари, как в мыслях его уже успел прозвать дровосек. Возможно, только возможно, оно спит, ведь не увидеть, что гость проснулся, просто нереально. Венера надеялся, что у него есть шанс проскользнуть мимо этого живым, не оказавшись при этом в капкане из острейших зубов или не будучи разорванным от не менее острых когтей монстра. Только сейчас парень увидел, насколько непропорционально длинными были руки существа: рядом с и так худым телом руки ощущались так, будто вообще не имели мяса, а состояли только из костей, обтянутых кожей; в особенности пугали ладони, которые вместе с пальцами, казалось, были больше всей головы. Больше не желая находиться с этим рядом, Венера предпринял попытку встать. Сначала он аккуратно поставил ноги на пол и поблагодарил бога за то, что ни кровать, ни половицы скрипучими не были. Хотя некоторые половицы и могли послужить причиной его скорейшей кончины, но этого он точно не знал. Дальше была предпринята попытка встать на ноги, которая провалилась, так как во время долгого пребывания в лежачем состоянии колени отвыкли от нагрузки, и Венера тихо плюхнулся обратно на кровать. Ладно, попытка номер два. Немного размяв ноги, парень таки смог встать и сделать несколько шагов к двери, где, он надеялся, находится выход наружу. К счастью, луна достаточно освещала помещение, чтобы не наткнуться на что-то в темноте. Но, сделав очередной шаг, он почувствовал, что левую ногу стянуло спазмом, и мышца начала как-то судорожно сокращаться, что заставило его с шипением упасть на колени. Он готов стерпеть эту боль, лишь бы то существо не заметило его. Просидев в таком положении несколько минут и удостоверившись, что боль в ноге прошла и существо не проснулось, Венера снова начал ковылять к выходу. Вот, он уже совсем близко! Буквально рукой подать до ручки! Дровосек шумно сглотнул от напряженной обстановки в целом, изредка посматривая на всё ещё спящее нечто. Мельком в голове пролетела мысль, что, наверное, неприятно спать с открытыми глазами, да и впринципе на стуле. Ещё и положение такое неудобное выбрал: одно ручище покоится на колене, а другое ладонью поддерживает голову, что находится на длинной шее, которая ровно посерединке хрустнула. Венера не врач, но как это всё ещё живёт — не знает, но, по логике, жить не должно. И вообще, он сейчас должен дверь открывать, а не смотреть на тварь болотную и думать, удобно ли этому спать. Наконец-то коснувшись ручки, он с надеждой опускает её и толкает дверь. Закрыто. Круто, что ещё говорить. У Венеры начинает кружиться голова, а истерика мелкой дрожью проходит по всему телу. Вот и настал его конец. В жёлтых зубах потустороннего чудовища. Ноги окончательно перестают его держать, и он медленно скатывается по двери, садясь к ней спиной. Его единственная надежда на спасение ушла, не оставив и следа. Можно было, конечно, попробовать сломать окно, но существо убило бы его раньше, чем хоть одна часть тела Венеры оказалась на улице. Он уже пустым взглядом вновь осматривает комнату. Он больше ничего не видит, что бы помогло ему выбраться. Опустив голову на колени, парень уходит в свои мысли. Точнее, в их отсутствие. Разум пуст, можно сказать, в какой-то степени он уже смирился со своей участью. Даже не чувствует, как босые пятки начали коченеть от холода. Как по телу пробегают мурашки от сквозняка под щелью двери. В голове проносится мысль, что он этого заслужил. Ну, а какой смерти ждать человеку, у которого ни одного друга, да что там друга, даже знакомого хорошего нет. Нелюдимый, хмурый, вечно ворчливый, да ещё и говорит на языке матов. Да кому он такой сдался? Плохому человеку — худшая смерть. К такому неутешительному, но, по личному мнению, правдивому выводу пришёл Венера. Возможно, когда смерть наступает прямо на пятки, задумываешься, что жил неправильно. Что мог бы прожить более счастливо. Впервые в жизни парень пожалел, что из-за своего образа жизни «волка-одиночки» так и не смог завести ни с кем близких связей. Ему некого назвать родителями — у него их просто нет. Он не помнит своего детства до наступления 11, будто только в те годы начал жить. Некого назвать другом — он затаил личную обиду на всех, считая, что все люди — лицемеры, и лишь пользуются другими для своей пользы. Ну не верил он в эту «нерушимую» дружбу. И характер он ради кого-то менять не станет! Не нравится водиться с ханжой — катись колобком в лес. За своими печальными размышлениями Венера не заметил, как дверь с тихим щелчком открылась. Не заметил он и холодный порыв ветра, что вызвал табун мурашек по его спине. Но из своеобразного транса его вывел обеспокоенный звонкий голос: — Чего ты тут сидишь, балбес?! Марс и так тебя с россыпью разноцветного «букета» принёс, а ты ещё и спину морозишь! Прошу заметить, сейчас на дворе осень, а не жаркое лето. Быстро обратно в постель! Больным режим лежачий! — Венера и оглянуться не успел на незнакомца, что толкал его в сторону кровати, как вспомнил про тварь несусветную. А тварь в это время проснулась и, разминая затëкшие конечности, встала в полный рост, но, забыв про свои габариты, глухо стукнулась об потолок и с неразборчивыми речами села обратно на стул, кажется, причитая о своей бедной головушке. Венера обернулся назад, придя к заключению, что каждой твари по паре, с ужасом понимая, что увидит ещё одного монстра. Но позади него стояла девушка, которая прекратила попытки довести его до кровати. Самая обычная девушка, подумал бы Венера, если бы сейчас не смотрел на некий переливающийся разными цветами обруч вокруг макушки этой мадам. Он опустил глаза ниже, смотря на одеяния незнакомки. Хотя нет, обознался, это был парень, просто женственный. И с лукошком каких-то светящихся цветов. Снова повернувшись к нечисти, его голова окончательно перестала соображать из-за стресса, а потому организм, не придумав ничего лучше, нашёл оптимальный выход из ситуации — грохнуться в обморок, и в скорейшие сроки произвёл план в действие. Бессознательное тело хозяин дома словил чуть ли не перед полом. Он оглянулся на своего друга, что ещё то ли не до конца проснулся, то ли обиделся на потолок, но помогать, очевидно, не собирался, поэтому Земле пришлось покашлять, чтобы привлечь внимание одного бессовестного, который сам привёл раненого и оставил его на попечение хозяину дома. А сегодня ещё больше понаглел и пришёл ни свет ни заря с заявлением о том, что потерял свой заговорённый нож и надо бы Земле его найти своими шаманскими способами, потому что в таком виде Марс в деревню вернуться не сможет. Но наглец наконец-то обратил внимание на этих двоих и помог отнести бессознательное тело обратно в постель. Выудив из недр лукошка нож, Земля передал его Марсу, который, поблагодарив его низким хриплым голосом, вышел на улицу и через несколько минут зашёл уже в человеческом облике. — Знаешь, зря я тебя за ним приглядывать оставил, лучше бы Луну попросил. — Да я уже понял. О, это что, мои любимые светящиеся лилии? Предложишь своему дорогому гостю выпить чаю? — у Земли чуть глаз не дёрнулся. Каков наглец! Выкинуть его на улицу надо бы. Но вместо этого Земля мило улыбнулся и показал ему знаменитый жест, который означал, куда надо Марсу идти. А Марс не дурак, понял и с первого раза. Поэтому, взяв с корзинки несколько цветов, направился к двери, которую нельзя было заметить из-за того, что до неё не достигал лунный свет. Оставшись вдвоём с Венерой, как назвал его Марс, когда принёс в хижину Земли, хозяин дома подошёл к кровати, приложив ладонь к груди парня, начиная шептать какие-то фразы на непонятном языке