Марси&Бонни

Марси & Бонни Стоял лютый холод. Температура за окном опустилась ниже 40 градусов. Невыносимая зима, особенно когда ты абсолютно один. Маленькая девочка сидела в сооруженном на скорую руку шалаше и куталась во все оставшиеся вещи, которая смогла найти. Казалось, что еще немного, и душа навсегда покинет маленькое тельце. Слабый огонек, разведенной в центре ночлежки, грозился в любую секунду потухнуть, давая еле заметный свет. Девочка стала терять сознание, но краем глаза смогла разглядеть какую-то фигуру, вошедшую в ее шалаш. Дальше память теряется, все осталось в дымке. - Эй, просыпайся, я приготовила тебе завтрак, – прозвучал чей-то звонкий голосок, после послышались отдаляющиеся шаги. Марселин открыла глаза. Она лежала в теплой постели, накрытая приятно тяжелым одеялом. Комната ярко освещалась светом из не зашторенного окна. Холода совсем не было, было так тепло что Марси совершенно не хотелось вставать с кровати. Но кто-то вновь повторил ее имя и позвал на завтрак. Девочка нырнула головой под одеяло, пытаясь как будто впитать в себя его тепло, постепенно сползая с кровати. Поднявшись на ноги, она пошла на запах, который доносился с этажа ниже. Топая своими маленькими ножками по половицам, Марселин разглядывала внутренний интерьер места, в котором она оказалась. Все было… таким обычным. Просто обычным. Не сломанным, не сгоревшим, не рассыпающимся от старости. Это удивило девочку, ведь руины в которых она жила до этого держались если только на «добром слове» и всегда грозились вот-вот обрушится окончательно. Однако этот дом был целым и таким… уютным. Девочке хотелось остаться тут навсегда. - Привет! Я Бубыльгум, я нашла тебя в развалинах у старого города и притащила сюда, боялась, что ты замерзнешь, - тараторила какая-то розовая девочка с хвостиком, стоявшая у плиты, - но вижу ты уже в порядке, так что садись за стол, сейчас тебя покормлю. Марселин не проронила ни слова, у нее не было на это сил. Ей просто хотелось сейчас поесть и дальше пойти спать, пока есть такая возможность. Никогда не знаешь в какой момент тебя снова могут оставить одну. Когда ушел Саймон, Марси была сломлена. Она совсем не знала, что ей делать и пыталась выживать как только могла. Так что теперь она была приучена к жизни и ничего ни от кого не ожидала. Помогли? Хорошо, а дальше она справится как-нибудь сама. Так и теперь. - Чего молчишь? Ты умеешь разговаривать? Ты понимаешь меня? – не унималась ее маленькая спасительница. Должна сказать, Марселин все равно, хотя и не доверила ей, но была благодарна девочке за свое спасение. - Спасибо, что спасла меня, - холодно и с недоверием пролепетала Марси. Бубльгум кинула на свою подопечную сначала встревоженный взгляд, но потом просто поставила перед ней тарелку с яичницей и беконом, а сама ушла в какую-то дверь под лестницей, ведущий наверх. Запах свежеприготовленной еды ударил Марселин в нос, желудок тут же свело. Она нормально не питалась уже несколько недель, пытаясь отрывать в мусорках и подворотнях давно стухшие консервы, от которых воротило сильнее, чем хотелось есть. Девочка с жадностью накинулась на еду, кажется, даже не ощущая ее вкуса, настолько быстро она все глотала. По телу растекалось приятное тепло, ее потянуло в сон. Давно она не чувствовала приятной сытости и слабости, все время напряженная и голодная, как волк, оставленный своей стаей, скитаться в одиночку. - Ты уже все, хотя бы не подавилась? - хихикнула розовая девочка, закрывая дверь под лестницей, куда зашла пару минут назад. Марселин молчала. - Я все понимаю, можешь снова подняться наверх и лечь отдыхать, я не стану тебя выгонять, так что - расслабься. Казалось, что в ее голосе действительно не было ничего подозрительного и Бубльгум не желала ей зла. Так что Марси смогла расслабиться и наконец за долгое время приятно уснула в кровати. Ей снилось будто она стоит на какой-то полянке залито светом заката, все вокруг в розовых и алых тонах, со всех сторон как будто девочку окутало светом и стало убаюкивать. Это было невероятно приятное чувство. И так с приятными сновидениями девочка проспала весь день, а также следующую за ней ночь. Наутро вновь она проснулась от приятного мягкого света, бьющего в окно.