Гитара, минет и Питер

      Джисон ненавидел Санкт-Петербург. Северная Венеция часто была объята дождями, в этом было сходство города с Сеулом, но на этом они и заканчивались.       Ему же ближайшее время вырваться из этого города не представлялось возможным, хоть продай он душу Дьяволу. Не хочет подводить матушку.       Но за то небольшое время, что он провёл в России — и в Петербурге, как часто люди его поправляли, когда он говорил просто «Питер», в частности, — он успел возненавидеть этот город всеми фибрами своей корейской души. И город, кажется, возненавидел его в ответ.       Приехал в Россию он по несчастливому стечению обстоятельств: не успел поступить — да и не прошёл бы — в Сеульский университет, а тётка брата что-то там по маминой линии подсказала женщине, подарившей ему жизнь, что в России студентов с других стран отрывают с руками и ногами. Почему — непонятно. Но его мама зацепилась за эту возможность всеми конечностями и решила исполнить свою мечту — стать врачом — через своего сына.       Так Джисон оказался в ненавистном городе страны, которая ему нравилась лишь до приезда сюда.       Для того, чтобы поступить, он целый год учил язык, историю, увлёкся столь богатой культурой.       Получилось. Поступил.       Довольно легко, на самом деле, та тётка — Джисон даже не уверен, что там существуют вообще хоть какие-то родственные связи, может, она просто гадалка, оказавшаяся в нужное время в нужном месте — оказалась права. Джисон лишь сдал вступительные испытания, которые были скорее для вида и галочки в документах, потому что сами преподаватели, принимающие их, подсказывали некоторые ответы.       Сейчас он учится в медицинском университете, чему безумно и даже несколько смущающе радуется его мама. Он исполняет её мечту. Это был их уговор: он заканчивает мед, а потом может делать что хочет. Главное — хоть какое-то образование, с которым, на крайний случай, он не пропадёт.       Сам Джисон мечтал стать музыкантом. Неважно, как, но связать свою жизнь с музыкой. Пусть петь, пусть продюсировать, да хоть быть учителем, дающим уроки гитары детям. Как-то он увидел где-то фразу «Человек, занимающийся любимым делом, не будет работать ни дня в своей жизни», которая его вдохновила на то, чтобы хотя бы попробовать. Он ничего не потеряет просто от попытки, так?       Диплом медицинского — то, что пока что откладывает его мечту чуть на потом. Но учёба в этом самом меде нещадно издевалась над его нервными клетками, эмоциональным фоном и даже над здоровьем — ни о каком здоровом режиме сна и речи не было.       Единственное, что помогало ему держаться и не бросить всё в первый же месяц, — мысль, что это первый шажочек для исполнения его мечты. Джисон не был таким уж глупым и понимал, что музыкой на жизнь, хотя бы просто на пропитание, заработать сложно, поэтому, на самом деле, был даже рад, что его матушка настояла на получении сначала хоть какого-то образования, которое сможет, в будущем, помочь ему обеспечить себе жизнь не на грязных улицах по соседству с бездомными.       Джисон не был глупым и ничего не понимающим по жизни. Но точно кретин, когда дело касается топографического ориентирования.       Сколько он уже прожил в этом городе и сколько он пытался выбраться куда-то, всегда один и тот же исход — красные от стыда щёки. Он постоянно заходил куда-то не туда, порой ошибался так глупо, что хотелось дать себе подзатыльник, чтобы хорошенечко встряхнуть мозги, которые, кажется, плавают в формалине, иначе он не мог объяснить причину своей глупости. Он постоянно ставил в неловкое положение себя, с чем ещё можно было справиться, и других людей. Например, консультанта мебельного магазина, когда попросил айс-американо на альтернативном молоке. Джисон не знал, что за бум такой в России на альтернативном молоке, никак не мог просечь фишку, сколько бы не пробовал, но решил поддержать флешмоб. Это, по крайней мере, было вкусно. Хоть и не сильно отличалось от обычного молока. Джисон также не знал и как умудрился попасть в мебельный магазин, когда он шёл точно по картам и был уверен, что в этот раз попадёт в нужное место. Его тогда даже не смутило огромное количество мебели и отсутствие хотя бы кофемашины. Мало ли — вдруг это оригинальная идея владельца.       Джисон никогда не слышал, чтобы люди испытывали испанский стыд — который, по определению, является стыдом за другого человека — за самих себя. Но он испытывал, и с переездом в чужую страну это начало случаться лишь чаще.       «На этаже нужно было повернуть налево, а вы повернули направо» — объяснил тогда низкорослый пухленький старичок с блестящей потом залысиной.       В тот раз Джисон ушёл в обнимку с полкой. Просто не смог отказать, когда консультант предложил просто посмотреть — вдруг приглянётся что-нибудь.       Сегодня же Джисон очень надеялся уйти в обнимку уже с гитарой, которая и являлась целью выхода из дома.       Но с каждой секундой надежда лишь таяла. Сначала он пошёл не в ту сторону, когда вышел из метро. Пришлось возвращаться. Потом вообще прошёл нужный поворот. Снова запутался. Не будь целью его похода покупка гитары в магазине музыкальных инструментов, которая точно помогла бы вспомнить о цели его нахождения в этой стране, он бы давно уже сдался, просто посчитал бы, что сам мир говорит ему, что не судьба. Но это всё ради гитары. Он слишком долго скучал по музыке, чтобы так легко сдаться.       Наконец, Джисон замечает нужную вывеску, указывающую, что вход во дворе, так что он ныряет под арку и забегает в единственную дверь, где хоть что-то светится. Темнеет в Петербурге, конечно, как-то ну уж очень быстро. Чего не скажешь о лете, с его белыми ночами.       Джисон тянет на себя дверь, которая отзывается лёгким звоном колокольчика, и поднимает глаза от телефона. Как только он сталкивается взглядом с глазами-омутами парня, стоящего у стойки, Джисон понимает — он снова попал не туда. И судя по подсветке и соблазнительному аромату, пропитавшему воздух помещения, — ещё и влип.       — Могу я Вам чем-нибудь помочь? — певуче спрашивает парень, неотрывно смотрящий на Джисона.       — Эм… Мне бы гитару купить, — смущённо отвечает Джисон, чувствуя, как краснеет из-за духоты помещения, пока он одет в пуховик до самого пола. — Пожалуйста, — добавляет он, увидев поднятые в неверии брови, и опускает голову, матеря себя в голове всеми известными ему матами. Русскими. Язык этой страны и правда богат на брань.       В тот день Джисон возвращается домой после крышесносного минета. Нет, правда, крышесносного настолько, что он даже упал в кресло, стоящее позади него, не имея возможности больше стоять на своих двоих. Даже в самых развратных мокрых снах, когда он был сперматоксикозным подростком, не было такого. Опустим, что больше у него и опыта-то не было, кроме помощи правой руки. А ещё он без гитары, что он понимает только проснувшись на утро. И в его телефоне красуется контакт Лино, который всё причитал, какой Джисон милый в своей глупости и что он обязательно поможет ему с поиском гитары, стоит лишь только ему написать. Сказал, что даже денег не возьмёт.       Джисон несколько дней ходит в своих мыслях, на парах присутствует только физически, пока его сознание летает вокруг парня с глазами-омутами и кошачьей ухмылкой на правую сторону. Потом нужно будет обязательно учить всё, что он пропустил на непропущенных парах — с иностранных студентов хоть и спрашивают не так строго, но всё ещё спрашивают.       Четыре дня уходит на то, чтобы набраться смелости для, казалось бы, такой простой смс-ки всего в три слова. Первый день ушёл вообще на то, чтобы осознать, что произошло, а остальные три Джисон придумывал слова для сообщения. Выходит, что по одному слову в день.       «Привет. Встретимся? Гитара» — красуется на его экране, пока он сидит перед конспектами, кусая кутикулу.       Ответ не заставляет себя ждать и приходит почти в ту же минуту.       В сообщении Лино говорит, что свободен на выходных и рад, что Джисон таки набрался решимости, чтобы написать ему.       Джисон глуповато кивает экрану и тапает два раза по сообщению, ставя реакцию сердечка. В чём-то Россия точно была даже лучше Кореи — как минимум, функция реакций на сообщения в Телеграмме ему, человеку, порой не знающему, что ответить, безумно нравилась.       Они встречаются после субботних пар. Лино подходит к его университету, как они и договорились днём ранее, потому что «снова заблудишься, а мне потом искать тебя». Диалог и без того был насыщенным, где-то по часу — то немногое свободное время, что у него было — Джисон переписывался с парнем эти два дня.       Джисон замечает Лино, стоящего с сигаретой в руке около лавочки, и трусит по заледеневшей тропинке к нему. Поджилки трясутся, а мысли в голове мечутся, словно пули в разгар перестрелки. Что сказать, как начать диалог — Джисон не знает, но думает об этом, пока разделявшие их двадцать метров сокращаются слишком быстро. В переписке общаться точно легче — как минимум, есть время придумать какой-либо нормальный ответ. Лино же избавляет Джисона от неловкой паузы, легко и как-то даже по-дружески сказав простое:       — Привет.       — Привет, — выдыхает Джисон облачко пара и жмурится от не яркого, но всё же солнца — такого редкого, что радость растекается по кончикам пальцев и кусает за холодные щёки пробивающимися сквозь облака, нависшими почти сплошным серым цветом над небом, лучами.       — Ты уже смотрел какие-нибудь магазины? Может, хочешь в какой-то определённый?       — Я… Тогда я шёл просто в ближайший, у которого рейтинг был хоть немного выше тройки, — смущённо трёт нос Джисон.       — О, окей. Тогда, я думаю, я могу отвести тебя в магазин моего знакомого. Там хорошие инструменты, — кивает Лино для пущей уверенности и Джисон соглашается.       Они идут около часа, постоянно о чём-то разговаривая. Джисона, кажется, не заткнуть вообще никак — он настолько соскучился по нормальному общению, что, получив то, что хотел, решил воспользоваться этим по полной. Даже когда уже зубы начинают стучать друг о друга, Джисон не перестаёт говорить, прерываясь лишь чтобы подуть тёплым воздухом на замёрзшие ладони. Минхо, заметив это и ничего не сказав, просто хватает его ладонь, потирая большим пальцем, и сворачивает под арочный вход во двор.       — О! Мы уже пришли? — удивляется Джисон, оглядываясь в незнакомом месте. Детская площадка с поскрипывающими на ветру качелями, покрышки, в которых летом, должно быть, растут прекрасные цветы, слякоть и лужи.       — Нет, — мотает головой Минхо и подходит к ближайшему подъезду, что-то набирая на домофоне, после чего раздаётся весёлая мелодия, а дверь открывается. — Идём.       Джисон, непонятливо оглядевшись по сторонам, ныряет следом за Минхо в тёмное пространство, и за его спиной хлопает подъездная дверь, отчего он вздрагивает.       — А зачем мы сюда? — хмурится он, подсвечивая себе под ноги фонариком на телефоне, чтобы не пропустить ступеньку. Минхо же как-то спокойно ориентируется в темноте.       — Ты замёрз. Отогреемся и пойдём дальше.       Джисон останавливается рядом с Минхо около подоконника между вторым и третьим этажом и растирает ладони, пока не замечает батарейку, к которой сразу же подбегает, словно потерявшийся в пустыне наконец находит оазис.       Он греется, погрузившись в свои мысли о том, что послезавтра снова на учёбу, что нужно написать конспекты и начинать учить билеты к экзамену, по которому у него всё идёт туго, и не сразу чувствует, что Лино подошёл почти вплотную, положив ладони на батарейку по бокам от Джисона.       — Я знаю ещё один способ согреться, — слышится очевидная ухмылка во фразе, которую невзначай бросает Лино рядом с ухом Джисона. — Ты же замёрз?       Джисон сглатывает вязкие слюни, хлопая ресницами, смотрит на начинающийся снегопад, подсвечиваемый уличным фонарём, и чувствует, что ему вдруг стало жарко.       — Покажешь? Может, пригодится для доклада, — хмыкает он, сразу опуская взгляд на свои ладони, которые накрывает Лино.       Да что с тобой не так, Хан-мать твою-Джисон?!

***

      Джисон ходит кругами по квартире следующие несколько дней. Старается учить билеты, но мысли постоянно улетают к Лино, который согревает Джисона в промозглом Петербурге. Он не решается написать парню, потому что — ну а что писать-то? «Спасибо за крышесносный — снова — минет»?       И ведь потом Лино, как ни в чём не бывало поднялся, вытер губы рукавом, развернулся и, уже сбегая по ступенькам, крикнул вдогонку, что они опаздывают.       Джисон встаёт напротив стены и пару раз ударяется об неё в надежде, что это поможет ему разобраться в ситуации, но лоб становится красным, а идей — ноль.       И ведь они всё-таки дошли до магазина тогда. Доехали, вернее говоря, на метро, набитом недовольными уставшими людьми в объёмных куртках. Джисон почти спарился из-за духоты, вполне возможно, что какое-то время его мозг недополучал кислород, потому что воняло неимоверно, из-за чего парень старался не дышать. Джисон спускался в подземку всего пару раз, когда только приехал в город и когда решил поискать магазин музыкальных инструментов, и в каждый из разов умудрялся заблудиться и сесть не в тот поезд. Благо, рядом был Лино, который держался цепкими пальцами за рукав, направляя. Хоть и было неловко.       Стоит ли говорить, что гитару они так и не купили? Когда они подошли к магазину, тот уже был закрыт.       Поэтому Джисону нужно написать парню, чтобы как-то договориться о встрече, чтобы он смог уже наконец купить себе несчастную гитару. Может, проще с маркетплейса заказать?       Джисон мотает головой из стороны в сторону и растирает лоб. Вот кто его тянул за язык, почему он сказал Лино, что уже сам купил гитару, когда тот написал на следующий день? Джисон попытался, да, но снова заблудился — пропади они пропадом, эти вторые дворы в Питере — и снова остался без гитары. Зато нашёл клёвую кафешку, вспомнить бы только, как он туда добрался.       Парень вздыхает и хватает телефон в руки. Кусает губу, чертыхается и начинает набирать текст сообщения. Была не была.

«Привет. Я соврал, когда написал, что уже купил гитару, потому что мне было неловко. Можешь сходить со мной? Пожалуйста? 🥺😭🫤»

      Он отправляет сообщение, не раздумывая, перечитывает и думает, что переборщил с эмодзи, как вдруг Лино заходит в сеть и сообщение отмечается прочитанным. Джисон, не успев даже понять свои мысли, блокирует телефон и отбрасывает тот на кровать, с которой гаджет падает на пол.       — Блять! — Джисон подрывается и подбегает, падая на пол, берёт телефон в руки, зачем-то начиная дуть на него, и осматривает на предмет повреждений и трещин на экране. — Живи, родненький, ну пожалуйста.       Экран телефона загорается, из-за чего Джисон сначала пугается, когда видит уведомление о сообщении Лино, потом радуется, что экран целый, а потом снова пугается, не зная что ответить. Перед глазами как назло всплывают картинки Лино, стоящего перед ним на коленях, с пухлыми и покрасневшими, обернутыми вокруг его члена губами.       Щёки Джисона начинают гореть, а рот наполняется слюной, но это не помогает его резко ставшему сухим горлу, когда он тяжело сглатывает, чувствуя непрошенную тяжесть в штанах.       Возможно, Джисон считает тот минет лучшим и крышесносным лишь потому, что это был первый раз, когда кто-то делал что-то подобное для него, но часы, проведённые за просмотром порно за всю его жизнь, подсказывают, что это и правда было бы настолько хорошо, даже будь у него больше опыта. То, как губы Лино скользили по его члену, как влажный, мягкий язык обводил головку, дразня чувствительную уздечку, все те звуки от слюны и тихие, почти неслышимые постанывания парня, пока он крепко держался пальцами за подрагивающие бёдра Джисона, лишь убедили его, что его первый опыт был самым лучшим, что он мог получить.       Он облизывает приоткрытые губы, чувствуя фантомное дыхание Лино около уже твёрдого — от одних лишь воспоминаний — члена, и решает, что ему точно нужно будет принять душ, как только он… Точно, сообщение! Он мотает головой, отгоняя непрошенное, но такое приятное воспоминание, которое заставляет все его внутренности переворачиваться в желании почувствовать это снова, подальше, и тапает по экрану, открывая сообщение парня.       «Привет. На выходных нормально?»       Джисон хмурится и кусает губу, думая, что он навязывается, а Лино отвечает ему из банальной вежливости, и чувствуя неловкость от того, что тот даже не подозревает, что он сейчас сидит на полу со стояком от одних лишь мыслей о его мягких губах, которые теперь, кажется, будут преследовать его своим мастерством. Он набирает ответное «Супер» чуть дрожащими пальцами и отправляет.       Ему всего лишь нужна гитара, — твердит он себе. Но внутренний голос настойчиво шепчет, что он не сможет отказаться, если они вновь не успеют дойти до магазина, застряв где-то по пути.

***

      Джисон шлёпает ботинками по лужам растаявшего снега, возвращаясь из корейского магазинчика недалеко от его дома. То, по чему он скучал больше всего, — это еда. Он любит корейскую еду, а в России даже рамёна нормального нет, из-за чего приходится идти не до ближайшего продуктового в пяти минутах, а топать все двадцать. Но делает он так только когда совсем припрёт. Слишком лениво делать так каждый день.       Он включает музыку, когда переступает через порог квартиры и снимает пуховик, пританцовывает, направляясь на кухню, и планирует приготовить рамён, чтобы вкусно поесть перед тем, как идти с Лино за гитарой. День обещает быть супер. Он вкусно поест, интересно — он в этом уверен — поговорит о чём-нибудь с Лино, пока будет идти в магазин, а там купит гитару, с которой просидит весь остаток вечера.       Он подпевает песне, пока готовит, потом — пока перекладывает горячий рамён из кастрюльки в тарелку, а затем приговаривает как же вкусно, хоть и сжигает весь рот горячей лапшой.       Когда он уже готов одеваться, чтобы дойти до места, где они с Лино условились встретиться, телефон на столе вибрирует. Джисон улыбается, открывая сообщение от парня, но уголки губ тут же опускаются, когда он пробегается глазами по буквам.       «Извини, у меня сегодня не получится, на работу нужно. Давай перенесём?»

«Окей, не парься»

      Джисон блокирует экран и вздыхает, подхватывая ноутбук, чтобы пойти учить билеты. Настроение упало, стоило лишь вспомнить, где работает Лино.

***

      Джисон получает сообщение от Лино на следующий день, в котором тот спрашивает, когда у него будет свободное время, чтобы сходить в магазин. Джисон сухо отвечает, но, сам не заметив, они разговариваются и переписываются весь вечер воскресенья. И ещё полночи понедельника.       Джисон клюет носом на парах, слушая монотонный голос преподавателя и стараясь не уснуть окончательно, но не жалеет. Ему нравится общаться с Лино. У них всегда находятся общие темы для разговора, которые не заканчиваются даже спустя несколько часов общения, Лино не наседает, если замечает, что Джисон как-то не хочет отвечать на тот или иной вопрос, шутит открыто, записывает ему голосовые и кружочки, в которых показывает Джисону своих трёх котов, а потом идёт в ванную и показывает губку со Спанч Бобом.       Джисону нравится. Общение, от которого разливается теплота внутри, а уголки губ остаются в приподнятом состоянии так долго, что щёки болеть начинают, коты, сам Лино и губка со Спанч Бобом — тоже.       Джисон понимает, что парень работает в месте, где предоставляются интимные услуги, у них не может быть какого-то общего будущего, даже если у них общие взгляды на жизнь и общие желания. Джисон просто не рискнёт. Пусть Лино и делает крышесносный минет, и пусть Джисон хотел бы ещё парочку, но уже в статусе парня Лино, а не какого-то чувака, который просто оказался рядом, но… нет, Джисон не рискнёт, даже несмотря на то, как сильно ему тот нравится.       За переписками по ночам, желанием поспать на парах и заучиванием билетов к экзаменам проходит ещё неделя.       На утро следующего воскресенья Джисон просыпается с чётким желанием купить сегодня гитару. Если у Лино снова не получится — что ж, видно не судьба. Но держать подальше от гитары Джисон не позволит даже ему. Он готов даже спрашивать всех подряд, как дойти до нужного места, готов потратить деньги на такси, чтобы его довезли сразу до нужного магазина, но гитару он сегодня купит!       С этим настроем он одевается, спрашивает у Лино, когда тот выходит, и выходит сам, чтобы вовремя добраться до нужного места, потому что живёт дальше от метро, чем находится дом старшего, как он узнал пару дней назад.       Пешком до остановки, потом душный автобус, наполненный недовольными людьми, потом снова пешком, и вот — он стоит напротив входа в метро, ожидая Лино, который опаздывает на пару минут.       Джисон притоптывает выпавший ночью снег, чтобы согреться, и крутится на месте, чтобы увидеть подходящего парня, но в итоге именно из-за этого и не замечает его.       — Привет, — хлопает его по плечу Лино, улыбаясь. — Давно ждёшь?       — Пару минут, — мотает головой Джисон и ныряет в толпу, всасываемую в подземку, вслед за старшим.       Они едут в тишине, потому что из-за шума поезда ничего не слышно, и Джисон искренне рад, что Лино продолжает держать его за рукав пуховика, чтобы он не потерялся в толпе, когда они пересаживаются с одной ветки на другую.       — Нам идти минут десять, — говорит Лино, развернувшись на эскалаторе.       — Круто, — растягивает губы в улыбке Джисон.       — Может, сходим потом куда-то? Я знаю одно клёвое кафе, там готовят вкусные такоя- — Лино прерывается, заметив, что Джисон начинает хмуриться. — Что-то не так?       — Ну, — Джисон пробегается языком по сухим губам, потирая ладонью шею, и поднимает неуверенный взгляд, сталкиваясь с внимательными глазами Лино. — Я бы с радостью, но ты мне нравишься, поэтому, эм, я не хочу идти в качестве друга, а в качестве парня… как-то не очень, учитывая твою работу. Извини.       Джисон удивляется, смотря на смеющегося парня, чуть не падающего назад.       — Ты такой милый, боже. Я не работаю там.       — Но как же… ты же тогда…       — Я подменял друга, который работает администратором. Ничего того, что ты мог себе надумать.       — Но ты же…       — Мне просто очень понравилась твоя застенчивость и стало интересно. Извини. Ты вроде не был против.       Джисон поджимает губы, опуская голову и покачивая ею, тоже начиная смеяться.       — То есть, тебя даже не смутило, что я не попросил заплатить? — вскидывает брови Лино, заглядывая в смущённые глаза Джисона.       — Ой. Со мной никогда такого не приключалось, я просто удивился.       — Ну допустим. Так что? Сходишь со мной на свидание?       — Точно никаких интим-услуг? — недоверчиво спрашивает Джисон, хмурясь.       — Только если для тебя и если ты захочешь, — усмехаясь, отвечает Лино, сходя с эскалатора.       — Ну, тогда я с радостью, — пожимает плечами Джисон. — В смысле, схожу с тобой на свидание, а не воспользуюсь услугами, — поднимает он ладони, заметив усмехающийся взгляд Лино. — Но только после того, как у меня появится гитара.       — Окей. Меня, кстати, Минхо зовут.       — О, вот оно как. Приятно познакомиться.

***

      На следующих выходных мама звонит ему по видеосвязи. Джисон сразу же отвечает на звонок, его пальцы невольно перебирают струны всё ещё новой, но уже любимой гитары, лежащей на коленях. Женщина на экране сразу замечает непривычный блеск в его глазах и легкую, по-настоящему счастливую улыбку — такого выражения она не видела на его лице за все долгие месяцы в чужой стране. Тень сомнения, не ошиблась ли она, настояв на этом образовании, сжимающая её сердце всё это время, растаяла в этот момент, когда Джисон, не дожидаясь её привычного вопроса об учебе и здоровье, начал взволнованно тараторить:       — Мам, смотри! — он торопливо наводит камеру на гитару, его голос звенит от гордости и радости. — Наконец-то! И… — Джисон запинается, лёгкий румянец окрашивает его щёки, когда в кадре мелькает знакомая лохматая макушка, появившаяся из-за дверцы холодильника на заднем плане. — И я… познакомился. С парнем. Минхо. Мы уже неделю… встречаемся, — он бросает быстрый, смущенный взгляд в сторону кухни.       Женщина молча смотрит на сына, на его сияющее лицо, на драгоценную гитару, на этот кусочек чужого дома, где он теперь выглядит… домашним.       Искренняя, тёплая улыбка озаряет её лицо.       — Питер, — произносит Джисон тише, но отчётливо, глядя матери прямо в глаза, — он… в общем, не такой уж плохой. Совсем. Спасибо тебе, мам. За всё.