Тающая свечка

— Прости меня.. ты открылся мне и принял меня, а я сжег твой дом.. я обязательно найду способ отплатить тебе!       Хуа Чэн смотрел на него с горестным выражением лица. Если бы небожитель злился, он бы это принял, с достоинством. Но его лучик света просто снова и снова прощает боль. Это было как повторение прошлого. Он ответил слишком резко, с слишком заметными горькими нотками: — За что ты извиняешься? Это я тебя обидел, ты мог остаться без руки!       Се Лянь смущённо улыбнулся, он уже, честно сказать, и не обращал внимания на перевязанную руку. Если боль и присутствовала, он попросту игнорировал. Это было ещё не самое худшее, и он не волновался из-за этого. А вот сгоревшее поместье демона его очень волновало. — А.. ты об этом.. как видишь, все хорошо, она зажила..       Хуа Чэн ничего не ответил и просто повернулся спиной к принцу. Можно было видеть, как Эмин расплакался, просто вспомнив, как он недавно случайно ранил дорогого человека. Случайно, но кровь была самым мерзким, что только коснулась клинка.       Се Лянь неловко посмотрел на него, он не знал, как правильно все объяснить. Относительно говоря, он думал, что у него все хорошо. Но как же сложно на самом деле объяснить. Он медленно подошел к нему. Сохраняя дистанцию, хотя он просто хотел не смущать его. Тихо выдохнув, он сказал ему еще тише: — Все в порядке, не волнуйся так сильно, правда. Мы можем просто оставить все это позади.       Хуа Чэн молчал, и когда к нему приблизился принц, он заплакал, сел на землю и закрыл лицо руками. Всё это было слишком. Просто оставить позади? Сказать, что да, это сущий пустяк? Он не хотел уподобиться этим людишкам, которые наплевали на его небожителя. Потому что это словно всё совершенно обесценивало.       Он тихо всхлипнул, слегка дрожа. — Так легко прощаешь, гэгэ... ты так много отдаешь и ничего не требуешь взамен.       Се Лянь слегка отвел взгляд от него, он слегка вздрогнул от этих слов. Одно дело слышать это от незнакомцев, но совсем другое от того, которого он хорошо знал и очень ценил. От этих слов у него стало горько во рту. Но он не мог долго думать об этом, не тогда, когда демон страдал. Он опустился на колени перед ним, осторожно вытирая слезы. — Мне нечего терять. Но я не хочу, чтобы ты так страдал из-за чувства вины.       От его прикосновения тело Хуа Чэна напряглось, но лишь на мгновение, когда он успокоился и позволил прикоснуться к себе. Он посмотрел ему в глаза, все еще плача. — Тебе нечего терять? Ты принимаешь все и не сопротивляешься. Ты как свеча, ты сжигаешь себя ради других людей, а они используют тебя.       И дело не только в царапине, в глубокой ране, которую он случайно нанёс ему. Дело не только в этом. Но в том, что принц просто с улыбкой принимал эту боль. Просто потому, что не хочет злиться из-за этого. Демон всё помнил...       И не мог не думать о том, что что-то осталось в небожителе от того дня, когда люди сотни раз убивали его. Сотни раз. Просто потому, что так велели. Просто потому, что им было не жаль того, кто спасал их неблагодарные шкуры. Как будто принц просто всё принял.       Словно его цветок думал, что это всё заслужил.       Се Лянь незаметно нахмурился; он совсем не злился на него. Но ему не понравилось, как прозвучали эти слова. В конце концов, он был почти невредим. И раненая рука зажила очень быстро. И все же как же трудно иногда говорить об этом с ним. Трудно, но это необходимо ради него самого. Он обхватил его лицо, глядя на него уверенно и тепло. — Я знаю, что люди могут быть грубыми. Но они просто люди. А ты лучший из тех, кого я когда-либо встречал. И ты не можешь вечно винить себя за одну только царапину.       Хуа Чэн, который дрожал и рыдал, внезапно замер. Это было похоже на то, как простое прикосновение и взгляд ошеломили его, заставив перестать плакать. Он посмотрел на него, и его глаза наполнились теплом из-за слов, которые сказал Се Лянь. Затем он внезапно крепко обнял его, зарывшись лицом в его одежду, прижавшись к нему и запачкав его одежду слезами.       Глупый, глупый прощающий принц, думал он.       Се Лянь нежно обнял его, он совсем не торопил его. Он знал, что сдерживаемые эмоции просто нужно выпустить. Это было немного болезненно, но это было необходимо. Он нежно гладил его по голове, играя с прядями его волос. Между ними царила тишина, прерываемая только звуками дыхания и рыданий.       Хуа Чэн не хотел отпускать, он чувствовал, что если он это сделает, то потеряет его снова. Он обнял его крепче, как будто пытаясь подтвердить, что он действительно с ним. Но успокаивающие ласки и движения по его голове оказали успокаивающее действие: его дыхание постепенно выровнялось, дрожь плеч утихла, но он не отстранился. Он пробормотал какие-то бессвязные слова в одежду, держа его, как утопающий держит спасательный круг.       Принц слегка улыбнулся, чувствуя, что ему удалось его успокоить. Немного, но все же. Он нежно обнял его, не отпуская пока своих объятий. Объятия, казалось, были лучшим лекарством в данный момент. Он погладил его по голове, пытаясь согреть и утешить его еще больше.       Хуа Чэн чувствовал себя так, будто нашел оазис в жаркой, бесконечной пустыне. Когда Се Лянь обнимал его, он чувствовал безопасность, которой ему так не хватало в его долгой жизни. Тепло, которое исходило от него, было похоже на успокаивающее, убаюкивающее одеяло, заставляя его просто закрыть глаза и забыть об остальном мире.       Наконец, он перестал плакать, и его дыхание выровнялось. Он медленно отстранился, чтобы посмотреть на принца, хотя его руки все еще нежно сжимали его одежду. Однако его глаза, которые все еще были красными от слез, и его лицо, которое все еще было покрыто слезами, делали его почти уязвимым и хрупким. Хуа Чэн посмотрел на него немного потерянным взглядом и сказал тихим, хриплым голосом: — Просто больше не обесценивай свою боль, гэгэ. Хватит этого.