Дела архивные

Архив Хуаньюэ в Чанъане был лишь одним из нескольких подобных. Все отчёты о делах ордена в столице собирались и хранились здесь, прежде чем будут кратко переписаны и вместе с самыми важными из них отправлены в главную резиденцию. Святая святых и вотчина старшего ученика ордена Хуаньюэ Бянь Яньмэя. Конечно, здесь был смотритель архива, но все знали, что именно Бянь Яньмэй, пусть даже и появляясь крайне редко, будучи занятым на государственной службе, был истинным хозяином всего этого царства свитков. Потому в архиве всегда царил идеальный порядок, а на без единой пылинки столе ждал своего хозяина набор для растирания туши, тушечница и кисть. И вот теперь порог этого оплота порядка переступал Юй Шэнъянь, в кои-то веки один. Ещё накануне поздно вечером учитель вызвал его к себе. Где бы ни был и чем бы ни занимался любой член ордена, приказ главы выполнялся моментально и безоговорочно. Потому Юй Шэнъянь оставил весьма приятные утехи, коим предавался, и перед наставником предстал как должно. Сколь же велико было его удивление, когда вместо привычного поручения устранить очередную досадную помеху, Янь Уши отправил его в архив в распоряжение старшего ученика. Незамедлительно. Шисюн выглядел озадаченным. Хотя Юй Шэнъянь, случалось, и помогал ему ранее, но это выглядело как «подай, принеси, унеси» и дало непредрасположенному к такой работе младшему ученику лишь общие представления об устройстве архива и искреннюю надежду, что уж ему-то не придётся заниматься ничем подобным. Бянь Яньмэй, видимо, это понимал и оттого испытывал с трудом скрываемое беспокойство. Впервые ему приходилось оставлять что-то настолько значимое, а записи ордена не могут быть неважными, на столь неподходящего помощника. — Вот инструкции. Следуй им. Тебе потребуются перечисленные здесь стеллажи. На столах документы. Те, которые содержат вот эти пометки, разложишь в соответствующие короба и ячейки. Всё, что без пометок, не трожь. Выпиши данные из документов по вот этому списку. Что надо, я указал. И порядок наведи. Всё понял? — Понял, шисюн, — коротко поклонился Юй Шэнъянь, взглядом пробегая часть инструкций и окидывая взглядом ожидающее его «поле битвы». Похоже, Бянь Яньмэй отбывал не на один день. Да лучше бы учитель послал его в одиночку биться со всем орденом Хэхуань, чем вот это! Чувства настолько явно отразились на лице младшего ученика, что Бянь Яньмэй сжалился. — У меня есть немного времени. Идём, посмотрю, что и как ты понял.

* * *

Будь ты хоть трижды чиновник, но выучка, полученная в секте Очищающей Луны, навсегда войдёт в кровь и кости. Не позволит размякнуть, ослабнуть, стать тяжёлым на подъём. Потому Бянь Яньмэй ни секунды не раздумывал, получив приказ наставника. Попросить отпуск на несколько дней, передать не терпящие отлагательств дела помощникам, написать пару писем, и вот старший ученик уже предстал перед учителем. Если Янь Уши решил, что сопровождать его будет именно он, а не более привычный к дальним переходам и боям шиди, значит так надо. И Бянь Яньмэй не задавал вопросов. Учитель в нужное время скажет всё, что сочтёт нужным. И если он что-то не поймёт и не предусмотрит — сам виноват. Постепенно отпускало зудящее чувство беспокойства из-за оставленных на попечение шиди книг. Не маленький, не безграмотный, справится. А в душе всё пело, стоило надеть дорожную одежду, почувствовать тяжесть скрытого под ней оружия, ощутить ветер. Чувствовать ток крови по телу, поток ци, чувствовать себя. Будто и не было бесчисленных дней, проведённых в министерстве над нескончаемым потоком документов.

* * *

Янь Уши не был бы собой, не осложняй он жизнь всем, кто попал в круг его внимания. Шэнь Цяо, только сегодня прибывший в храм Сюаньду в Чанъань, развернул доставленное письмо и, бросив взгляд на написанное, нахмурился. «Сердце этого почтенного страдает в разлуке с его А-Цяо. Но неотложные дела вынуждают покинуть Чанъань на несколько дней. Потому этот почтенный просит присмотреть за орденом, оставленным на младшего ученика. И с нетерпением ждёт дня встречи, в надежде, что А-Цяо снизойдёт до ожидания». Шэнь Цяо тяжело вздохнул. Дела демонического ордена его абсолютно не касались, но, видимо, произошло что-то, что заставило Янь Уши сняться с места, и не одному, а со старшим учеником. Впрочем, будь риск серьёзен, письмо было бы составлено иначе. Что ж, кому дорога, а кому дела ордена и храма. У всех свои обязанности.

* * *

Янь Уши отбывал из Чанъаня не скрытно, а как и положено главе влиятельного ордена и не последнему человеку в империи. Удобная повозка, слуги, вооружённая охрана. И даже последняя собака в Чанъане знала, что господин Янь отбыл в своё поместье. Бянь Яньмэй наслаждался бы коротким путешествием, но согласно статусу вынужден был находиться в повозке, имея возможность созерцать окрестности, приподняв занавеску. А вот Янь Уши, казалось, только и мечтал об этой небольшой поездке, периодически задавая ученику ничего не значащие вопросы. — Как здоровье супруги? — прозвучал наконец вопрос, которого Бянь Яньмэй предпочёл бы не слышать. — Скоро ли ожидается счастливое событие? — Ученик благодарит мастера за заботу о его семье, — Бянь Яньмэй старательно подобрал слова и интонации, дабы у наставника не закралось и тени подозрения, сколь чувствительна эта тема. — Небеса милостивы. Причина осторожности заключалась в том, что Бянь Яньмэй некоторое время назад женился. Чиновнику, вхожему во дворец, да ещё и в его возрасте, не подобало быть холостым. Однако периодически выполняя разного рода поручения и заботясь о процветании ордена, дома Бянь Яньмэй предпочёл бы обойтись без интриг. Потому и женился по собственному выбору на дочери одного из не самых значительных чиновников, да к тому же приближающейся к возрасту, когда девушка считается «пересидевшей» в невестах. Семья девушки, осчастливленная таким внезапным вниманием, до небес превозносила зятя. А вот Янь Уши, как ни странно, отнёсся к его выбору равнодушно, что могло означать как предоставление свободы в этом, так и скрытые планы. И тут вдруг вспомнил. Видя его настороженность, Янь Уши довольно расхохотался. — Не стоит быть столь официальным. В конце концов, этот почтенный до сих пор не поздравил тебя со счастливым браком и не преподнёс подобающие подарки. Это настораживало ещё сильней. Бянь Яньмэй произнёс вежливое и незначимое подобие «не стоит беспокойства», чем, кажется, доставил ещё немного веселья своему мастеру. — Мои планы не заходят настолько далеко, чтобы вмешиваться в твою личную жизнь. Или ты сомневаешься? — Простите, учитель, — Бянь Яньмэй сообразил, что перестарался с подозрительностью. Беседа на некоторое время увяла. Чтобы скрасить время в пути, старший ученик извлёк прихваченный с собой свиток и углубился в его изучение. Настоящую цель их путешествия Янь Уши назовёт, когда сочтёт нужным.

* * *

Естественно, прибытие в поместье оказалось лишь отвлекающим манёвром. И теперь для всех Янь Уши находился в медитации, а его старший ученик был крайне занят, не покидал покоев и не принимал посетителей. Вряд ли нашёлся бы некто достаточно любопытный, чтобы разгуливать близ поместья ночью только в надежде увидеть, как две сливающиеся с ночной темнотой тени отделились от стены поместья и стремительно исчезли, будто истаяв на фоне неба. Бянь Яньмэй знал, что его цингун хорош, однако ж он не шёл ни в какое сравнение с недосягаемыми возможностями Янь Уши. Тот, казалось, не чувствовал ни малейшего напряжения, преодолевая громадные расстояния, и ученику пришлось напрягать все силы, лишь бы не отстать. В какой-то момент он понял, что вот-вот безнадёжно отстанет, когда обнаружил, что Янь Уши всё же решил подождать. А в следующий миг ощутил, как перемещается настоящий мастер, и оставалось надеяться, прилагая своё, как оказалось, скромное умение, что он не стал бесполезной обузой. — Ты слишком мало времени уделяешь тренировкам. Может, стоит вернуть тебя с государственной службы, пока ты не превратился в одного из этих бесполезных просиживателей кресел? — сарказма в голосе главы Хуаньюэ было поровну с задумчивостью. — Ученик понял свою ошибку и приложит больше старания, — мгновенно ответил Бянь Яньмэй, ничуть не сомневаясь в искренности своих слов. Так же как не сомневался, что наставник с лёгкостью примет решение и осуществит его, если сочтёт это лучшим для ордена. — Мы недалеко от Цзиннина, — пояснил Янь Уши, не дожидаясь, пока Бянь Яньмэй задаст вопрос. Бянь Яньмэй напряг память. В Цзиннине Хуаньюэ имел пусть небольшую, но резиденцию, скорее даже сторожевой пункт. И раз они тайно отправились сюда, что-то произошло именно здесь, либо западнее.

Наутро из отдалённой усадьбы выехали два почтенных господина. Один, крупный, с ухоженной бородой, намечающейся полнотой и вечно кислым выражением лица и второй, более худой, с приятным жизнерадостным лицом и небольшой бородкой. Въехав в Цзиннин, оба господина направились к стоявшим чуть в стороне, дабы не загромождать въезд, нескольким повозкам. Дремавший рядом возчик подскочил и закричал, призывно размахивая руками, после чего начал кланяться прибывшим. Следом от ближайшей чайной подбежали и другие, приветствуя прибывшего, наконец, почтенного торговца. И, спустя некоторое время, требуемое для обеда и окончательного заверения документов, маленький караван вышел из Цзиннина по направлению к Ланьчжоу.

* * *

Вот уже который день младший ученик вёл совершенно невыносимую, по его мнению, жизнь. Ему пришлось забыть о долгих вечерах в цветочных домах, о прочих приятных мелочах и развлечениях. Теперь его жизнь состояла из тренировок и сидения в архиве, склонившись над немыслимо скучными свитками, полными дат, имён, названий и цифр. Что во всём этом находил Бянь Яньмэй оставалось за пределами его понимания. Потому, завершив очередную отведённую себе часть работы, он едва не бегом устремлялся на тренировочную площадку и занимался, пока в голове не прояснялось. Только тогда он позволял себе покинуть резиденцию и пойти отдохнуть, развеяться.

* * *

В Ланьчжоу не в новинку были караваны торговцев. Потому одним больше, одним меньше. И если кому и были интересны прибывшие почтенные господа и их сопровождение, то разве что хозяевам постоялых дворов, да разных закусочных и лапшичных. И почтенный торговец Чжу Синь не обманул ожиданий. Высокий, крупный, с ухоженной бородой и седеющими аккуратно забранными под шапочку волосами, привычкой оглаживать бороду и будто подсчитывать что-то, он всем видом являл образ почтенного преуспевающего торговца. Но после его визита не один хозяин заведения, почтительно кланяясь вслед дорогому гостю, мысленно желал ему окончить дни на горной тропе или в руках разбойников. Ибо господин Чжу был вечно всем недоволен. Он опоздал и караван, к которому он рассчитывал присоединиться, ушёл накануне. Но у проклятой повозки, как назло, треснуло колесо и без починки и думать нечего пускаться в путь, да ещё и без проводника. Его не устраивали комнаты на постоялом дворе и еда в тавернах. Сквозняк ночью и не того качества чай. Он настолько всех задёргал, а кислая недовольная физиономия и непрерывное поглаживание бороды стали знакомы всем, что его управляющему искренне сочувствовали. Особенно когда узнали, что господин Чжу подумывает обзавестись недвижимостью именно здесь. В общем, поводов для пересудов хватало. Единственными оставшимися довольными общением с почтенным торговцем были начальник уезда, местные чиновники и хозяин почтовой станции. Последний буквально расстилался перед почтенным господином Чжу. Управляющий господина Чжу, не менее почтенно выглядящий господин Тао Сян, успел пройтись по мало-мальски значимым закусочным и собрал немало сведений о том, какие караваны и когда за последнее время проходили через Ланьчжоу. А лишний раз оплаченная управляющим выпивка, разговор ни о чём, уважительный вопрос быстро развязывали языки не только местным сплетникам, но и более необщительным людям. Последние скандалы, кого с чем поймала доблестная стража и, конечно же, лютуют ли на тропе разбойники. Помимо прочего, на него вывалили массу историй о горных духах, время от времени гневающихся на людей, нарушающих их покой. И тогда обязательно бесследно пропадает какой-нибудь человек, а то и сходят обвалы, погребая под собой неосторожных. Не раз сидел он и в небольшой чайной у ворот, наблюдая, как доблестная стража проверяла документы, а то и груз у входящих и выходящих. Иногда тот или иной стражник отходил с кем-либо в сторонку. Тао Сян мог хоть в суде подтвердить, что тогда совершались сложные действия по переходу некоторой суммы из рук в руки. Тем временем господин Чжу продолжал столь полюбившееся ему общение с «единственными достойными людьми» в этом захолустье. Охотно рассказывал о последних новостях из Чанъаня, делился опасениями и намекал на особый товар и неплохую выгоду, если нагонит караван. И только внимательный наблюдатель мог бы заметить, каким цепким иногда становился взгляд господина Чжу. Его ли стараниями, или по благоволению небес, но не прошло и двух дней, как повозка была починена, а худой как щепка загорелый субъект неопределённого возраста в линялой затёртой одежде и тряпке, повязанной на сальные волосы, почтительно кланялся, утверждая, что охотно поможет почтенному торговцу нагнать караван и возьмёт за труды совсем-совсем недорого.

* * *

Господин Чжу кипел от негодования. Он потерял время, его управляющего укусила змея и он был вынужден оставить несчастного на попечение хозяина почтовой станции. К счастью, начальник местной канцелярии охотно предложил взять в помощь одного из писцов. А теперь ещё и досмотр. Проклятые стражники будто специально медлили, проверяя повозки и документы. Определённо намекали на мзду. Но господин Чжу не собирался терять ни ляна. Кто их знает, этих проходимцев. Караван, состоящий из проводника, почтенного торговца, писца, нескольких слуг, небольшого отряда охранников и повозок с товаром медленно тащился по пыльной каменистой дороге. Проводник то начинал болтать с возницей, взмахами рук указывая то на одно, то на другое «приметное место». То спешивался и шёл, затянув какую-нибудь унылую песню о горах и реках. Почтенный Чжу Синь изредка выглядывал из личной повозки, недовольно оглядывал раскинувшийся пейзаж, хмурясь оглаживал бороду и скрывался обратно. — И где твоя короткая дорога, — недовольным тоном в очередной раз вопрошал господин Чжу во время привала в ожидании, пока ему подадут чай. Вечерело, густые тени заполняли любую мало-мальски заметную выемку, забирались под нависавшие скалы и редкие чахлые кусты. Сумерки потихоньку делали дорогу неразличимой. Холодало и путники, кутаясь в накидки, держались ближе к кострам. Пляшущие оранжевые языки пламени заставляли отбрасываемые людьми тени причудливо извиваться и дрожать. Тьма же за кругом света казалась и вовсе непроглядной. — Завтра, господин Чжу. Нельзя идти ночью, лошади ноги переломают. А завтра утром выйдем на тропу и быстро нагоним караван. Они ещё удивятся, увидев нас впереди. Почтенный Чжу отпил, поморщившись, чай и метнул недовольный взгляд на проводника. — Я скорее поверю, что ты хочешь завести нас к этим вашим горным духам, — раздражённо буркнул он и удалился в свою повозку, что-то бормоча и кутаясь в накидку. — Ну зачем так сразу обижать, почтенный господин Чжу, — начал было проводник, но заметив, что лишился слушателя, всем своим видом изобразил глубокое огорчение. Однако, его одинокое переживание нанесённой обиды продлилось недолго. Стоило почтенному торговцу скрыться в повозке, как один из возчиков тут же подбежал к проводнику пригласить к их костру. Конечно же, послушать и они и охрана хотели про горных духов. Но разговор был начат, как водится издалека. Обсудили погоду и виды на урожай, налоги и сволочных чиновников, жадных торгашей и не менее жадных и жестоких разбойников. Пока разговор не зашёл о предзнаменованиях, призраках, духах. — Да какие тут духи, — отмахивался проводник, вынимая коробочку с костями,— дураку камень по голове стукнул, вот он духов и увидел. А вот кто что здесь увидит? И он весело потряс костяшками. Время бежало незаметно, костёр угасал, с тихим шипением и потрескиванием перемигивался углями, и даже самые стойкие уже улеглись спать. Только охранники, помня свой долг, исправно сменились. — Духи! Горные духи здесь! — истошный вопль разбудил всех. Поднятые криком люди озирались, высматривая неведомую опасность, ища, куда бежать. Охранники хватались за оружие. — Господин! Господин! Там горный дух! Проломившийся через кустарник слуга спешил к повозке господина Чжу, спотыкаясь на камнях. — Какой дух? Что ты несёшь? — пожалуй, узри упомянутый горный дух недовольное лицо торговца, и он с радостью предпочёл бы истаять, лишь бы никогда такого не видеть. — Проверьте там! Двое охранников тут же с оружием на изготовку двинулись в ту сторону, откуда прибежал испуганный слуга. Спустя несколько минут оттуда донёсся раскатистый смех. — Господин, идите сюда! Недовольный торговец подобрав полы и рукава ханьфу пошёл на голоса охранников, сопровождаемый заламывающим руки в отчаянии слугой. — И это, по-твоему, горный дух? — донеслось до остальных. — Наслушался баек и сухое дерево не разглядел?! И впрямь, в утреннем неверном свете собравшиеся увидели старое, сухое, скрюченное дерево, на котором не то кто-то забыл, не то принесло ветром, да так и оставило, старую, истрепавшуюся до лохмотьев рубаху. На этот раз слуга, под дружный хохот, выкатился на дорогу буквально кубарем, подгоняемый пинками вышедшего из себя господина. Остальные, будто желая отплатить за такое пробуждение, без всякой жалости хохотали, показывали пальцами и поносили несчастного. Наконец, спустя некоторое время, караван двинулся в путь. Вновь петляла пыльная дорога среди камней. Царство серого, желтоватого, тусклого глинисто-рыжего. Даже растительность, и та выглядела пыльной. На одеждах и сапогах оседала желтоватая пыль. Развилка обнаружилась неожиданно. И то, не останови проводник первую повозку, прошли бы мимо, сочтя, что это лишь тропка к очередному месту привала. — Ничтожный просит господина остановиться и посмотреть на эту тропу. Свернув, мы быстро догоним караван, — круглое загорелое лицо проводника отражало всё его волнение. Чжу Синь неспешно покинул повозку и прошёл несколько шагов по тропе, на которую указал проводник. Узкая, петляющая, пройдут ли по ней повозки? Однако в пыли, на самой-самой обочине по чахлой траве и впрямь остался отпечаток колеса. — Этот ничтожный ждёт решение господина, — проводник склонился в поклоне. Старший из охранников подошёл, рассматривая след, долго смотрел вдаль, будто пытаясь угадать, что может быть впереди. — Прошу простить мне мою дерзость, господин, но я бы не доверился этой тропе, — наконец высказался он. — Если этот путь короче, отчего им не пользуются? Что, если нас ждёт засада. Он вперил яростный взор в сжавшегося проводника. — Говори! Кто велел тебе заманивать честных торговцев?! — вылетевшая из ножен сабля остановилась, чуть не касаясь горла несчастного. — Пощади, господин, — проводник мелко трясся, пошевелиться, с мольбой глядя на торговца. — Этот ничтожный никого не заманивает. Тропа слишком узкая, большие повозки не проходят, потому караваны по ней и не ходят. Господин Чжу в раздумье пожевал губами, поглаживая бороду и будто ничего не замечая. Наконец он принял решение. — Едем по тропе. Надо спешить, — и забрался в повозку. Проводник, под гневными взглядами старшего охранника, вновь занял своё место во главе вереницы и маленький караван свернул на уводящую в неизвестность тропу. Если бы почтенный господин Чжу мог видеть лицо проводника, он, пожалуй, задался бы вопросом, а не ошибся ли он, доверившись этому человеку, так улыбающемуся неизвестно чему спустя лишь несколько минут после того, как его жизнь висела на волоске? Или же у этого человека всего лишь был такой характер. Движение повозок сильно замедлилось. Узкая, колёса в ширину еле умещались, иногда идя по обочинам, тропа вихляла из стороны в сторону. Лошади осторожно ступали по каменистым осыпям. И только проводник, осмелевший и, казалось, не замечающий гневных взглядов начальника охраны, шёл впереди, напевая одну из своих унылых песен. Господин Чжу соизволил покинуть повозку и теперь ехал верхом на запасной лошади, заявив, что не хочет сидеть в ящике и ожидать, что вот-вот застрянет между скалами.

* * *

Ночь опустилась на Ланьчжоу. Гасли огни, закрылись ворота, городская стража начала обходы улиц. Только в постоялых дворах да закусочных ещё кипела жизнь. Но и там постепенно всё затихло. Человек, лежавший в беспамятстве в одной из верхних комнат почтовой станции, сел на постели. Тихо встав он оделся и осторожно выбрался в окно. Бесшумной птицей перелетел с земли на крышу, оттуда на следующую. Его целью была канцелярия. Только там можно было найти окончательное подтверждение тому, что подозревал Янь Уши и о чём тихо судачили жители Ланьчжоу. Тщательно скрываемый свет огня высвечивал спешно разворачиваемые свитки и раскрываемые книги, которые, будучи просмотрены, отправлялись обратно. Всё было тут, не явно, косвенно. Описи товаров, имена торговцев следовавших в одну и в другую сторону. Обратно приходили не все. Бянь Яньмэй загасил огонь и, не оставив за собой следа, покинул канцелярию. Теперь следовало быстро решать, оставаться на почтовой станции или же брать доверенных людей из Хуаньюэ и спешить следом за караваном.

* * *

Если раньше Юй Шэнъянь относился к книжной науке с равнодушием, предпочитая боевые искусства, и освоив литературу и каллиграфию поскольку так велел наставник, то теперь, спустя несколько дней, он люто ненавидел все эти свитки, книги, бирки, таблички и сам архив. От кропотливого выведения иероглифов непривычно ныло запястье. Сами же иероглифы уже плыли и колыхались перед взором, даже если закрыть глаза. Вползали в сны. Они казались цепкими водорослями, запутывавшими всё сильнее, грозящими утянуть на самое дно, когда он обессилеет. И так и останется погребён в пропахшем пылью, освещённом жёлтым дрожащим светом лампы архиве, среди никому не нужных коробов и свитков. Выйти отсюда и бегом на тренировочную площадку. Размять затёкшие мышцы и спину. А потом в город. Окунуться в шум и толчею, купить лапши в лучшей лапшичной, пойти в дом утех, к той красотке, из объятий которой его так невовремя выдернул приказ мастера. И не чувствовать этого запаха… Запах. Юй Шэнъянь встрепенулся, внешне сохраняя прежнюю позу. Даже движение руки замедлил, будто задумавшись. Он прозевал! Здесь, в архиве, был кто-то чужой, кто-то умело скрывающийся, почти ничем не выдавший своего присутствия. Юй Шэнъянь медленно отложил наполовину уже заполненный иероглифами лист, с видимым удовольствием встал, потягиваясь, заодно окинув взглядом стеллажи и тут же метнулся в сторону, не глядя отправляя в полёт кисть. Однако атаки не последовало, кисть же с щелчком изменила свой полёт и вонзилась в один из коробов. На верху стеллажа сидела, свесив стройные ножки в изящных вышитых башмачках, красивая девушка. — Бай Жун? Что тебе здесь надо, ведьма?! Мечтательно и игриво посмотрев на младшего ученика, девушка, закинув ногу на ногу и капризно надув губки, протянула: — Юй-лан куда красивее, когда сидит, склонившись над книгами, чем когда открывает рот. — Ты… Ты… — обычно, Юй Шэнъянь всегда находил что сказать, но, видимо, из-за долгого времени за чтением скучных документов, в голову ничего не приходило. Да ещё эти ножки, открытые настолько высоко, что для фантазии почти не оставалось простора, очень сильно отвлекали. — Ах, Юй-лан, ну неужели один глава ордена не может навестить другого и слегка заблудиться? — Бай Жун изящным движением оттолкнулась от стеллажа, спрыгивая. При этом её юбка чуть не открыла чужому взору гораздо больше, чем позволяли приличия. Теперь, когда она стояла напротив, Юй Шэнъянь обнаружил, что глава Хэхуань значительно ниже его ростом и очень миниатюрная. Никогда не раздумывающий при виде противника, младший ученик медлил. Даже зная, что лидер Хэхуань не может явиться в архив с добрыми намерениями, он почти не шевелился, отлично понимая: если пигалица едва ли старше него смогла заполучить и удержать место главы ордена, значит, с ней стоит считаться. — Глава Хэхуань ищет мастера Янь в архиве, не прислав положенного уведомления о визите? — Юй Шэнъянь наконец нашёл в себе силы не только ответить, но и начать двигаться по кругу, не позволяя девушке приблизиться. — Ну при чём тут почтенный мастер Янь? — Бай Жун так же пошла в противоположную сторону, игриво покачивая бёдрами. — Я ищу моего давнего друга Шэнь-даоцзуня. И раз его нет в храме, он мог пойти сюда. А разве друзья должны омрачать радость встречи скучными ритуалами? Подняв со стола один из свитков, она ласково провела по шёлковому футляру пальчиком, медленно обводя складки ткани. — Шэнь-даоцзунь — человек образованный. И в ожидании мастера Янь разве не мог он пойти в архив? — продолжала Бай Жун, не менее ласково касаясь книг и свитков. Юй Шэнъянь как зачарованный следил за её движениями, когда в его голове будто забили тревогу. Глаз у него был намётанный, и только теперь он заметил, что на столах, мимо которых прошла красавица, чего-то не хватает. Так вот зачем явилась эта дрянь! Которая, вдобавок, вот-вот уйдёт с добычей. Время размышлений и осторожных бесед прошло. Огонёк в лампе даже не дрогнул, когда силуэт Юй Шэнъяня будто размазался в воздухе, чтобы возникнуть совсем рядом с Бай Жун, перекрывая ей путь к выходу. В мгновение ока они обменялись множеством ударов руками, но ни один не причинил вреда. Случайная промашка и Юй Шэнъянь прижал свою противницу к стеллажу, осталось лишь обездвижить, и найти похищенное не составит труда. Он даже чувствовал под платьем спрятанное. И не заметил лёгкое прикосновение пальчиков. — Юй-лан любит быть грубым с девушками? — колокольчиками прозвенел смех прежде, чем сознание Юй Шэнъяня помутилось. Видимо, тело бойца ещё какое-то время продолжало действовать рефлекторно. Потому что впоследствии младший ученик, как ни старался, не мог вспомнить, что же было до того, как на него обрушились тяжёлые свитки со стеллажа, пребольно ударив по голове и приведя в сознание. Его руки сжимали что-то мягкое и податливое. И это были совсем не похищенные книги. Они валялись под ногами. Юй Шэнъянь опешил, переведя взгляд на то, за что он держался. В следующее мгновение сильный удар вышиб воздух из лёгких, впечатывая его в стеллаж, который не выдержав, с грохотом рухнул, увлекая его следом. — Юй-лан слишком нетерпелив в проявлении чувств. Этой девушке надо обдумать предложение, — донёсся до него смех и всё стихло. Он остался один посреди разгромленного архива обуреваемый весьма противоречивыми чувствами и желаниями. Преследовать воровку было поздно. Наверняка она уже скрылась, запутав свой след. Да и самому защитнику архива одно обстоятельство мешало преследовать кого-либо, намекая, что напряжение стоит сбросить хотя бы медитацией. К счастью, лампа не упала, в противном случае пожара было бы не избежать. Кроме одного стеллажа и поваленного стола порядок, на первый взгляд, сохранялся. Но и этого хватало. — Яньмэй меня убьёт, — констатировал Юй Шэнъянь и, в довершение всего, обнаружил, что с пояса пропала подвеска с талисманами. Медитация больше не требовалась.

* * *

Лошади понуро брели по тропе, люди то и дело озирались по сторонам, ожидая не то нападения разбойников, не то камнепада. Но вечно быть в напряжении нельзя, да и необходимость следить за дорогой, готовой в любой момент вильнуть совсем уж змеиным извивом, постепенно вытесняла настороженность. Лишь охранники продолжали зорко бдить. Да лошади вздрагивали и сбивались с шага, заслышав дальний шорох осыпающегося щебня. Крик раздался впереди. Повозки немедленно остановились. Кричал возчик, показывая на обочину впереди. Там валялось нечто, ранее бывшее человеком. Теперь же это был полуобглоданный зверями труп в побуревших от высохшей крови обрывках одежды. Слабый ветер донёс нестерпимый смрад даже до последней повозки. — Горные духи, горные духи, — бормотал первым заметивший труп возчик. Паника, того и гляди, могла перекинуться на остальных. Господин Чжу с недовольным видом, не скрывая отвращения, прикрывал нос рукавом. Один из охранников приблизился и перевернул труп копьём. — Непонятно, господин. Может, сам умер, может, разбойники, — обратился он к торговцу. — Нас мало, чтобы дать отпор. Лучше вернуться на главную дорогу. — Дурак! — набросился на него почтенный господин Чжу.— Трусливый дурак, не стоящий и десятой доли того жалованья, что я тебе плачу! Повозки не развернутся. Присыпьте этого несчастного камнями и продолжаем путь. Проводник всю тираду одобрительно кивал. Солнце скрылось за отрогом, длинные тени легли на дорогу, постепенно сгущались сумерки, холодало. Устали и люди и животные. Все уже мечтали об отдыхе, когда впереди зашуршали, осыпаясь, мелкие камни. Но осыпь не прекратилась. Напротив, сверху полетели более крупные валуны, раздался нечеловеческий вой, переходящий в крики и смех. Лошади, напуганные происходящим, заметались, силясь вырваться из упряжек. Люди, кто трусливей, заметались в поисках укрытия или упав, с криками начали умолять духов пощадить их, более храбрые пытались успокоить лошадей, и только охранники спешившись и взяв оружие на изготовку высматривали, откуда нападёт враг. Господин Чжу, так же спешась, укрылся за своей повозкой. И тут полетели стрелы. Нападавшие, похоже, были очень плохими стрелками, лишь один из возчиков остался лежать на дороге, какая-то лошадь взвизгнув оборвала упряжь и умчалась, откуда-то из-за повозок доносились крики и стоны. Кого-то ранило. потом, казалось, отовсюду с воем, хохотом, криком волной нахлынули не то люди, не то твари. В косматых шкурах, размалёванных масках, они бросались на перепуганных людей, размахивая палками, саблями и ножами. Нахлынули и увязли, натолкнувшись на охранников, которые не стали рассыпаться по одному. Звенело оружие, слышались крики боли и ярости, но сколь хороши бы ни были охранники в бою, разбойники брали числом. Самые ретивые уже прорвались к повозкам, и алчность побеждала осторожность. Лезли внутрь, ломали ящики, пытаясь открыть, вспарывали мешки. Только когда несколько разбойников, будто отброшенные неведомой силой упали под ноги своим товарищам, нападавшие остановились, всматриваясь в темноту. Презрительный смех заставил смолкнуть крики. — И это те самые хвалёные горные духи? Высокий человек в тёмном ханьфу вышел из-за повозки. От почтенного Чжу осталась только одежда. Больше ничего в этом человеке не напоминало вечно недовольного торговца. — Этот почтенный долго будет ждать, когда вы нападёте? Или должен сам гоняться за вами? Разбойники дружно набросились на новую жертву, в одиночку посмевшую бросить им всем вызов. Лишь самые сообразительные попытались отступить и попали под мечи и сабли охраны. К тому моменту, как охрана расправилась с беглецами и двинулась на помощь бывшему господину Чжу, помогать было не с чем. Впрочем, не все из нападавших отправились в перерождение. Часть со стонами пыталась отползти подальше. — Господин Янь, что прикажете делать с этими? — один из охранников подбежал, склонившись в поклоне. — Допросить. Самых бесполезных избавить от страданий, — бросил Янь Уши. — Сдохни, демон! — истошно заорал корчившийся неподалёку страдалец, с неожиданной прытью вскочив и кинувшись, выхватывая скрытый под одеждой нож, на главу Хуаньюэ. В ответ Янь Уши нанёс всего один короткий удар. Разбойник отлетел и больше не двигался. Сам же Янь Уши, будто потеряв интерес к происходящему, прислушался. — Почти не опоздал, — констатировал он за несколько секунд до того, как на тропе появился небольшой отряд, возглавляемый Бянь Яньмэем. — Учитель, ученик просит простить за опоздание, — старший ученик склонился в поклоне. — Ты нашёл? — не обращая внимания на положенную фразу, задал вопрос глава Хуаньюэ. — Да, учитель. Разбойники получали информацию из Ланьчжоу. Часть проводников была их людьми. — Тебя не в чем винить. Осмотрев поле боя он, как могло показаться, с сожалением вздохнул: — Я разочарован. Ожидал чего-то серьёзного, а тут мелочь, разогнать которую мог обычный отряд солдат. Ночь оглашали крики допрашиваемых. Возчики, успокоив лошадей, разворачивали повозки. О раненых из каравана позаботились. Отряд, оттащив трупы в сторону, разбивал временный лагерь. — Это дезертиры, разорившиеся крестьяне, беженцы,не нашедшие другого занятия. Никто ничего не знает, — наконец подошёл начальник охраны. — Кроме одного. За его спиной двое крепких охранников держали того самого проводника. Теперь тот не улыбался. Кровь стекала по подбородку, глаз заплыл, да и в руках охранников он держался скособочившись. Янь Уши улыбнулся и с интересом посмотрел на «своего» проводника…

* * *

Что же искала здесь Бай Жун? И нашла ли? Этот вопрос никак не оставлял младшего ученика. Он некоторое время рассматривал то, что удалось отобрать у нахальной девицы, но так и не понял, какую ценность для неё могли представлять записи полугодовой давности о продаже шёлка, зерна, покупке соли, пряностей. Или она этим лишь отвлекла его внимание и сбежала с чем-то другим? Мысли невольно вернулись к ощущению весьма приятных округлостей в руках. Юй Шэнъянь отогнал приятное воспоминание. Ведьма! И зачем ей поясная подвеска? Трофей? Шутка? Или глава Хэхуань в будущем как-то использует это против него? Подавив горячее желание пойти и избить, искалечить первого встречного и раздражённо рявкнув на спросившего из-за двери, всё ли в порядке, служителя, младший ученик принялся за работу. Убирать, как какой-то слуга! Но деваться было некуда. К счастью, почти на всех столах всё оставалось на месте, даже пометки Бянь Яньмэя. Пострадал именно тот стол, за которым он обычно работал. Тушь с брошенной кисти оставила дорожку брызг. Тетради свалились на пол, закладки с пометками вылетели. Но главной катастрофой был рухнувший стеллаж. Даже подняв его с некоторым усилием, Юй Шэнъянь не смог вспомнить, что на какой полке было. Коробки открылись и лежавшие в них документы частью выпали. Поломав голову младший ученик сообразил, наконец, что каждая полка, каждый короб были подписаны. Значит, достаточно было сверить бирки и разложить всё как надо. Вот только этого всего оказалось столько, что работы должно было хватить до возвращения мастера. Юй Шэнъянь осознал, что или просидит здесь безвылазно остаток жизни, или надо звать на помощь служителя архива и тем самым предать огласке произошедшее, и ему опять захотелось кого-нибудь убить.

* * *

Не будь Юй Шэнъянь сбит с толку тем, что имеет дело с главой ордена, не примени она чуть-чуть хитрости и секретных техник, и неизвестно, чем завершился бы этот визит в архив Хуаньюэ. Всё-таки Янь Уши не держал бездарей, а его личный ученик после возвращения наставника быстро рос в мастерстве. Так что дойди дело до настоящего боя, может именно Бай Жун пришлось бы дожидаться возвращения Янь Уши в одном из специально подготовленных для таких незваных гостей покоев, которые наверняка есть в каждой резиденции Хуаньюэ. Но ничего подобного не произошло и она, спокойно прогуливаясь, шла по пустой улочке. Приближающаяся ночь окрасила стены домов и дорожную пыль в оттенки лилового. Сырым холодком пока осторожно касалась кожи, напоминая о тепле, которое окутывает, стоит перешагнуть порог дома. Бай Жун не обращала внимания на такие мелочи. Беззаботно поигрывая поясной подвеской, она нараспев будто пробовала на вкус: сяо Юй? Юй-сюн? Юй-лан? А дорос ли ты до -лан? Или всё же называть тебя сяо Юй? Но беззаботные рассуждения смолкли, когда дорогу ей преградила одинокая фигура в одеянии странствующего даоса. — Этот скромный даос приветствует главу Хэхуань. Только уйти с добычей из резиденции Янь Уши и сразу натолкнуться на Шэнь Цяо. Если бы только это было совпадением. — Ах, Шэнь-даоцзунь, эта девушка не ожидала встретить старого друга, едва подумав о нём, — Бай Жун буквально расцвела радостью и приветливостью, мысленно перебирая возможности уйти. Сбежать можно и не пытаться. Цингун даоса намного превосходил её возможности. Доводить ситуацию до драки тоже казалось плохой идеей. Она слишком хорошо помнила, насколько грозным противником являлся Шэнь Цяо даже когда был лишён почти всех сил. Теперь же оставалось только гадать, каково его истинное мастерство. Была и другая причина, по которой Бай Жун не хотела сражения. Её всё ещё нет-нет, да и посещали мысли об одном «скромном даосе». — Приятно слышать, что глава Хэхуань сохранила добрую память об этом даосе, — показалось, или голос Шэнь Цяо и правда потеплел, несмотря на официальность слов. Но и уступать дорогу не собирался. — Шэнь-даоцзунь хочет что-то узнать у бедной девушки? — Бай Жун сохранила игривый тон, легкомысленно помахивая поясной подвеской. — Этот скромный даос хотел напомнить главе Хэхуань, что брать нечто из чужого дома в отсутствие хозяина не идёт в зачёт добродетелей. «Ну точно, не просто прогуливается. Вот принесло!» — раздражённо подумала Бай Жун. Похоже, вожделенная добыча уплывала из рук. — Неужели Шэнь-даоцзунь настолько лицемерен в вопросах нравственности, что готов отобрать у девушки напоминание о встрече с возлюбленным? — попытаться смутить было последним шансом. Но этот шанс себя не оправдал. — Бай Жун, я полагаю, что глава Хэхуань достаточно умна, чтобы понять, что не стоит затевать войну школ из-за какой-то мелочи? Ты удержала в своих руках орден, но устоишь ли против демонического владыки? — Шэнь Цяо говорил спокойно и не сделал ни малейшего движения, чтобы приблизиться, но Бай Жун почувствовала прокрадывающийся к сердцу холод. Если Шэнь Цяо всегда давал своим врагам шанс осознать ошибку и сойти с ложного пути, то для Янь Уши не существовало понятий второго шанса или милосердия. Кокетливо полуотвернувшись она достала из-под платья тоненький бамбуковый футляр. — Вот, — со вздохом произнесла она. — всего лишь рецепт пилюль бессмертия. Самый лучший, ордена солнца и луны. Он достался Янь Уши, а мы вынуждены довольствоваться частью его. Шэнь Цяо принял футляр, убирая в мантию. Однако никуда уходить не собирался. — Этот скромный даос в память о старых услугах может замолвить слово перед главой Хуаньюэ. — он чуть склонил голову. — Но вынужден просить отдать то, за чем глава Хэхуань приходила на самом деле. Бай Жун вскинула голову, собираясь резко ответить, однако замерла. Поражение было бесспорным. Глава Сюаньду что-то знал. — Вот. — в руке девушки появился небольшой конверт. — Если это попадёт в руки главы Хуаньюэ… Она замялась, нервно прикусив губу, а затем решительно передала даосу. — Глава Хэхуань осталась такой, какой её запомнил этот скромный даос, — поклонился Шэнь Цяо отступая. — А как же это? — не удержалась от колкости напоследок Бай Жун, взмахнув поясной подвеской Юй Шэнъяня. В ответ Шэнь Цяо с улыбкой покачал головой. Что-что, а личная жизнь ученика Янь Уши была вне его компетенции. Пусть сам выкручивается.

* * *

— Неужели этот почтенный не заслуживает более тёплого приёма после долгой разлуки? — Янь Уши с показным страданием взял предложенную чашку чая. Но, несмотря на обиженный тон, было заметно, что глава Хуаньюэ лучился самодовольством. — Главе Янь должно быть известно, что обязанности главы ордена предполагают их неуклонное выполнение, — Шэнь Цяо был бесстрастен. — Этот скромный даос был рад помочь, но мой долг главы Сюаньду призывает меня вернуться на гору. Янь Уши некоторое время просто любовался этой, будто выточенной из лучшего нефрита, почему-то ожившей статуей бессмертного небожителя. — Вот в этом и беда праведных орденов. Вы абсолютно не умеете наслаждаться каждым мгновением жизни, — со вздохом изрёк он. На этот раз терпение Шэнь Цяо оказалось воистину безграничным. Он ничем не проявил даже малейшего признака неловкости от такого пристального внимания. — Наслаждаться жизнью можно по-разному, глава Янь, — негромко ответил глава Сюаньду. — Я должен быть благодарен за просьбу. Это дало мне возможность встретиться со старым другом и может немного убедить одного человека отказаться от ложного пути. «Ах ты хитрец», — мысленно восхитился Янь Уши, — «но учиться и учиться. Думаешь, я не знаю, что здесь была Бай Жун?» — И что же искала в моём архиве эта... Глава Хэхуань? Неужели мою личную переписку с А-Цяо? — Янь Уши чуть запнулся, подбирая определение. Однако несмотря на ничуть не угасшее самодовольство и вальяжность, в глубине тёмных глаз мелькнула угроза. На этот раз казалось бы непробиваемая броня спокойствия, к удовольствию Янь Уши, дала трещину — Рецепт, — отбросив формы учтивости ответил Шэнь Цяо. — Ваши школы происходят из одного корня, но одна ветвь забрала себе лучшее. — И, конечно, праведный А-Цяо сейчас попросит поделиться полным рецептом с его знакомой? Этот почтенный подумает. Проявить немного великодушия для Шэнь Цяо демоническому владыке не стоило никаких усилий. В конце концов, рецепт пилюль бессмертия — сущая мелочь, но зато сулящая в будущем некоторые выгоды. Особенно в свете последних событий. Главы орденов некоторое время сидели молча в беседке над водой, слушая тихий нежный шелест листвы, пение цикад и изредка плеск, когда какая-нибудь лягушка решалась прыгнуть в воду. — Глава Янь очень хотел бы чем-то поделиться с этим даосом? — наконец нарушил молчание Шэнь Цяо, отлично понимая, что рискует услышать очередную двусмысленность. Но и наблюдать хитрое «ну спроси, ну спроси», которое демонстрировал Янь Уши, становилось почти невыносимым. И не ошибся. — Глава Янь много чем хотел бы поделиться с А-Цяо, если тот будет чуть более благосклонным, — тут же последовал проникновенный ответ, сопровождавшийся озорной улыбкой. — Но, похоже, мне придётся удовольствоваться короткой скучной историей. …Некоторое время назад Хуаньюэ столкнулась с небольшим уменьшением дохода от торговых операций. Само по себе это не вызвало бы вопросов, не повторяйся события с некоторой периодичностью. Исчезали только караваны, везущие определённые товары. И то, не всегда целиком. Просто неожиданно недосчитывались людей и повозок. Не оставалось никаких следов. Нападения разбойников не были редкостью, но кто мог собрать шайку, действующую с такой точностью, предусмотрительностью и осторожностью. А среди местных жителей всё чаще передавались истории о мстительных духах. Кто-то определённо хотел нажиться и, может, завести своё маленькое дело на уже занятой территории. Было ясно, что начинать надо с Ланьчжоу. Оттуда уходили исчезавшие подводы, и там же иногда напрасно ждали товар. В логове разбойников, неплохо обустроенном и укреплённом, нашлось немало из пропавшего. Теперь властям Ланьчжоу предстояло долго искать владельцев и возвращать имущество, за исключением принадлежавшего Хуаньюэ. — Достаточно было одного Бянь Яньмэя, чтобы найти, кто передавал информацию. А уж разделаться с этими «горными духами» и вовсе проще простого. Эти бездельники совсем разленились, позволив Хэхуань начать вить себе гнездо на моей территории. Ну ничего, теперь там будет порядок, — Янь Уши мечтательно прижмурился, видимо, вспоминая подробности, знать которые Шэнь Цяо никак не хотел. — Хэхуань? Не Фацзин? — переспросил тот. Территория, контролируемая орденом Фацзин была куда ближе. — Нет, — отмахнулся Янь Уши. — младший писец уездной канцелярии снюхался кое с кем из Хэхуань. И передавал их людям всё, что узнавал. Кстати, у них и проводники свои были, а некоторые стражники тоже любили рассказать лишнего ради серебра. Но теперь долго не сунутся. Шэнь Цяо молчал, размышляя, насколько во всё это вовлечена Бай Жун. Отобранное у неё письмо указывало как минимум на информированность. — А-Цяо переживает за давнюю знакомую? — проницательно заметил Янь Уши. — Бянь Яньмэй нашёл многое, но ничто не указало на волю главы Хэхуань. «Но ей стоит быть осмотрительней», — прочёл невысказанное Шэнь Цяо. — Глава Янь воспитал достойных учеников, — произнёс он. — Но одному из них ещё многому предстоит учиться. Например, не проливать чернила на важные документы и не давать уйти незваным гостям. Что ж, оставалось надеяться, что наказание, которое получил Юй Шэнъянь, оказалось не слишком суровым. — И раз уж зашла речь об учениках, может, А-Цяо согласится отложить на день-два свой отъезд и поможет этому почтенному нанести визит Бянь Яньмэю и как подобает поздравить его и его супругу со счастливым браком? Наблюдать ошарашенное выражение лица главы Сюаньду стало настоящим подарком для демонического владыки.

* * *

Юй Шэнъянь метёлкой обмахивал пыль с многочисленных стеллажей и громоздящихся на них свитков и ящиков. Ему казалось, что скоро он вычихает и глаза, и мозг. Скорей бы этот кошмар закончился и можно будет вернуться к привычной жизни. Он посетит все храмы, лишь бы больше никогда не переступать порог архива. Бянь Яньмэй, сидевший за столом и быстро заполнявший свиток записями, в кои-то веки был солидарен со своим шиди. Каждому своё.