Загадка исчезнувшего поэта

“Кстати, дорогой мой Хироми, должен заметить, что ты снова был прав, и сила

слова иногда не уступает силе оружия. Сегодня у нас было недоразумение с

кочевниками, они снова пришли к суду со своими требованиями.

Нас вызвали из гарнизона, но к нашему приезду кочевники уже

расходились со слезами на глазах. По словам очевидцев,

Хикару Мацуо произнёс такую речь, что все вдруг вспомнили

о чести, верности слову и прочих добродетелях и разошлись

по домам. Думаю, теперь ты ещё сильнее хочешь познакомиться

с этим замечательным человеком.”

Из писем Мэзэхиро Ёсиоки его официальному любовнику Хироми Тамуре

       Кенред вышел из гостиницы утром, не очень рано. Спешить было некуда — со временем всегда было так. В прошлое опоздать невозможно.        В душном холле гостиницы читал газету очередной суровый мужчина в деловом костюме. Кенред ему кивнул, тот сделал вид, что не заметил. В холле было жарко, и вряд ли шпиону могло тут нравиться.        — Мне не звонили? — уточнил Кенред у портье.        — Ваша мама — двенадцать звонков, прочие родственники — ещё восемнадцать, — отчитался несчастный. — Я вас не будил, как вы и просили, и говорил, что вас нет. Кстати, не знаете, можно ли проклясть по телефону?        — Нет, только лично. Теперь можете говорить правду — что я уехал на несколько дней в поместье к друзьям. Номер пока оставьте за мной.        За спиной раздалось шуршание газеты и шаги, видимо, шпион собрался докладывать хозяйке, но Кенреда это уже не волновало. Там, куда он собирался, за ним никто проследить не мог.        — На несколько дней? — уточнил портье с сомнением.        — Не больше десяти, — кивнул Кенред. — Вряд ли там будет так уж весело, так что скорее всего вернёмся даже раньше.        Если портье и удивила такая просьба, то вида он не показал. Ему же наверняка было лучше — и номер занят, и просьбами никто дергать не будет. Идеальные постояльцы — снимают номер в отеле, а сами живут где-то ещё. А то, что у Кенреда из вещей с собой один чемодан — так мало ли, вдруг он к кому-то на полное обеспечение собрался.        — И такси вызовите, пожалуйста.        Пока они тащились в автомобиле через запекающийся на солнце город, следом пристроилось ещё одно авто.        — Уж обгонял бы, — ворчал таксист, тот же самый, что в первый вечер вёз Кенреда и Акайо в гостиницу. — А то пристроился сзади — и плетётся!        — Всё в порядке, это люди из Двух лун, они за мной следят, — пояснил Кенред самым будничным тоном.        — Вы это серьёзно? — таксист ударил по тормозам так, что Кенреду пришлось упереться ладонью в приборную панель, чтобы не упасть вперёд. — Вы, наверно, не знаете…        — Клан убийц, — перебил его Кенред. Когда машина остановилась, в салон перестал задувать даже слабый ветерок, и стало окончательно невыносимо. — До конца прошлого века считалось, что убивают только по дозволению Богини Тёмной Луны, поэтому им можно. Спасибо, я в курсе. Поехали уже.        — В полицию? — уточнил таксист неуверенно.        Чёрная машина маячила в зеркале заднего вида и заставляла его нервничать.        — За город, как и собирались, — сказал Кенред. — Не волнуйтесь, от вас-то им ничего не надо.        Он вообще не собирался проводить отпуск в прошлом. В настоящем хотя бы была горячая вода, кофе и свежие газеты, зато в прошлом не было родственников, которым прислали их с Акайо фото. Лучше было пропасть на несколько дней, пока всё не стихнет.        — А от вас — что? Знаете, эти люди не из тех, с кем советуют спорить.        — Я с ними разберусь сам.        — Вы таки иностранец, и не знаете, о чём говорите! — теперь таксист всплеснул руками, чуть не упустив руль. Кенред уже пожалел, что вообще ему что-то рассказал. — Вот я слышал, что в Энто они целые кварталы…        — Мне не интересно, — перебил Кенред. — Просто отвезите меня куда договорились.        — Было бы предложено! — проворчал таксист обиженно, но дальше ехал молча.        Вскоре Кенред вышел у знакомой рощицы. Черный автомобиль маячил рядом, но подъехать не мог — мешало разворачивающееся на узкой дороге такси. А Кенреду совсем не нужно было много времени. Жаровню и зажигалку он положил сверху, пакет со сбором был готов в кармане. А опытному ведьмаку хватало и тонкой струйки дыма, чтобы уйти в неё. Он сделал шаг — в тогда, когда Акайо уже познакомился со своим Хикару, и можно было попытаться уговорить его этим и ограничиться.        В прошлом, действительно, было прохладнее. Стояла ночь. Над степью нависало тёмное небо, усыпанное звездами. Луна стояла высоко и была ещё не совсем круглой, растущей. Значит, попал Кенред верно — Акайо же говорил, что полнолуние ещё не наступило. Было тихо, так, как бывает только там, где людей мало или вовсе нет. Кенред сел на чемодан и стал дожидаться рассвета. Переодеваться всё-таки лучше было, когда видишь, что делаешь.        В прошлом Кенред раньше бывал, но обычно на несколько часов и только на Лорнейских островах. Там гостям из будущего не удивлялись, наоборот, подсказывали, как найти предков и получить у них благословение. В Империи такой традиции не было, и маги в прошлое путешествовать не умели.        Как только посветлело, Кенред переоделся — штаны и сапоги у него были настоящие, из тринадцатого века, а рубаху и вовсе вышивала обережными символами прапрапрапрабабка, тоже ведьма, конечно же, так что символы работали. Свою одежду Кенред сложил в чемодан и отнес поглубже в рощу. Получится забрать — хорошо, а нет — пусть местные удивляются пиджаку модного кроя и начищенным ботинкам. С собой Кенред взял только сумку с самым необходимым: травы, готовая смесь от клопов и вшей, фляжка с водой и пара золотых браслетов. Даже если Акайо не получилось бы найти быстро, этого должно было хватить, чтобы продержаться в шестнадцатом веке.        Дорога четыреста лет назад была вымощена камнями. Потом они то ли заросли травой, то ли их выкорчевали и перенесли на другое место — этого Кенред не знал и выяснять не собирался. Не он тут историк. Куда интереснее ему было, как на него отреагируют местные жители. Фукуи всё-таки не портовый город, сюда иностранцам сложнее было попасть. Да и видели ли здесь вообще людей другой расы — тоже тот ещё вопрос!        В этом веке город был обнесён крепостной стеной. В будущем от неё осталась, кажется, пара башен, ни капли не похожих на те оборонительные сооружения, что были сейчас. Дорога привела Кенреда к закрытым воротам, и пришлось ещё подождать, пока где-то за стеной прозвучал сигнал трубы, и сонные солдаты неторопливо распахнули обитые железом створки.        Впрочем, сонными солдаты оставались недолго. Потом они заметили Кенреда и разом взбодрились.        — Ты ещё кто?! — удивился один и лишний раз протёр глаза. — Откуда такой урод взялся?!        Понимал их Кенред с пятого на десятое, за четыреста лет язык изменился, пусть и не очень сильно. В любом случае, для общения должно было хватить.        — Я путешественник, — объяснил Кенред. — Хочу попасть в город. Собираю всякие сказки, легенды… стихи.        Он усмехнулся. Сослаться на любимого поэта Акайо было бы забавно. Как там он говорил?..        — Когда я в столице общался с цензором Тамура, — сообщил Кенред высокомерно, — он очень хвалил Хикару Мацуо из Фукуи. Я решил, что могу посмотреть на него лично.        — А вы к нам из столицы? — не поверил солдат.        — Откуда же ещё? — почти искренне возмутился Кенред.        — Ну, может, вы злой дух… — попытался предположить караульный, но свернул тему под неодобрительными взглядами своих же сослуживцев. — Ладно, ваше имя?        — Кенред Йорн.        — Откуда вы приехали в Империю?        — Лорнейские острова.        — Собираетесь что-то продавать или покупать?        — Не то что продавать… — Кенред показал один из браслетов. — Хочу обменять это на местные деньги. Кстати, может, подскажете, где меня меньше обманут?        — Я вас ещё и провожу! — расщедрился солдат. — Всё равно вам надо пошлину за вход заплатить, так сразу и рассчитаетесь.        Про себя Кенред признал, что имперцы в этом веке были очень гостеприимным народом. Отправляясь в прошлое, он думал, что на него станут показывать пальцами. Но нет, хорошие манеры и тут играли свою роль — показывали исключительно веерами, а если кто и прочитал одну-другую обережную молитву — так тихо и отвернувшись, чтобы иностранец не услышал.        Так что вскоре Кенред обзавёлся каким-то количеством денег, уплатил пошлину и остался в прошлом совершенно один, свободный, как ветер. Кругом жил своими делами давно канувший в небытие город. Торговцы продавали свои товары, живописные кочевники сновали в толпе одетых в длинные халаты имперцев. Старик на рынке жарил лепешки — и, кстати, очень вкусные. Кенред купил себе одну, с ней гулять по рынку было веселее.        Логика подсказывала, что искать Акайо надо или у усадьбы градоначальника, или в книжных лавках. Кенред понятия не имел, где искать и то, и другое, так что просто наудачу гулял по рынку, надеясь, что увидит что-то полезное.        От взглядов местных жителей становилось всё более неудобно. На него смотрели все — кто с отвращением, кто с интересом. А один имперец, с невыразительным лицом профессионального шпиона, даже вообще дара речи лишился. Его собеседникам, трём пожилым кочевникам в мехах, пришлось несколько раз толкнуть его, чтобы он вернулся к разговору. В общем, если бы не пожар, до будущего точно дошли бы разговоры о рыжеволосом демоне или кем он там мог остаться в народной памяти.        Тем временем настроение на рынке понемногу менялось. Кочевники закрывали свои лавки и тихо уходили куда-то. Почему-то все они шли в одном направлении, и Кенред даже заподозрил, что эпохальное сжигание города будет как раз сегодня. Раз так, стоило присутствовать!        Кенред купил себе ещё паровую булочку и зашагал вслед за всеми. Идти оказалось недалеко — всего несколько кварталов, и он оказался на небольшой площади, вымощенной серым булыжником, как все дороги здесь. Дома в этом районе были побогаче, поэтому стояли в глубине огороженных садов, так что площадь окружали только высокие каменные стены. Кочевники, в основном, толпились у одной, из-за которой виднелась крыша здания с грустными драконьими мордами на водосточных желобах, и пытались сломать ворота, бросая в них камни. Кенред попытался вспомнить, в каком веке в Империи изобрели порох, и можно ли его уже предложить в качестве помощи. А то без пороха им нормальный пожар не устроить!        Потом он увидел Акайо, и кочевники отошли на второй план. Его друг стоял в компании пары имперцев и одной девушки с косичками, выглядел самым настоящим местным жителем и, конечно, и не думал отсиживаться в безопасном месте.        Кенред прошёл мимо кочевников — вот эти пальцами показывать не стеснялись, но и трогать побаивались! — и остановился перед Акайо.        — Ну, и что это ты тут делаешь? У них восстание, если ты не заметил!        Акайо молча хлопал глазами и, кажется, никак не мог им поверить. Даже поздороваться никак не мог.        — А вы кто? — без церемоний и поклонов спросил высокий крупный парень с обаятельной улыбкой. — Вы из Степи к нам… такой?        — Он с Лорнейских островов, это за океаном, — скороговоркой пояснил Акайо и схватил Кенреда за руку ледяной ладонью. — Что ты тут делаешь? Ты же не собирался!        — Соскучился, — соврал Кенред. Акайо выглядел и так ужасно, не хватало его ещё новостями добивать. — Хочешь булочку?        — Да до них ли тут? — отмахнулся Акайо, но еду таки взял. Видимо, совсем не ел нормально в этом своём прошлом. — Видишь, что тут творится?        — А что творится?        Они говорили на имперском, на современном диалекте, так что и местные знакомые Акайо должны были понимать хоть что-то. Они и прислушивались, особенно — изящный как куколка парень, очень аккуратно одетый и причёсанный, а ещё накрашенный, как распоследняя пташка. Даже не понять было, красивый или нет.        — Эм… — Акайо понадобилось время, чтобы подобрать слова и заодно прожевать кусок булочки. — Что-то вроде беспорядков. Я считаю, что сейчас этих кочевников может спасти только чьё-нибудь красноречие, которое убедит их разойтись по домам, пока не приехали солдаты из гарнизона!        Солдаты из суда тем временем ответили из-за стен неубедительным залпом стрел, и толпа ненадолго отхлынула от ворот.        — А я считаю, — не согласился с Акайо “куколка”, — что нет таких слов, которые убедят их разойтись.        Акайо помрачнел, и Кенред как обычно кинулся его спасать.        — Слов-то, может, и нет, – подмигнул он, — но есть и другие варианты.        — Вот как? — в подведенных глазах юноши мелькнул огонёк надежды. — Убедите их разойтись. Если сможете, я в вашу честь стихи напишу. У нас в городе мало кому так везёт.        — А вы и есть знаменитый Хикару Мацуо? — только тут и понял Кенред.        Что ж, стоило признать, что Акайо зря времени не терял. Вот и познакомился со своим поэтом, надо же!        — Не мне будете должны, а ему, — Кенред указал на Акайо и полез в сумку за травами. Он знал несколько очень убедительных способов заставить людей покинуть какое-то место. Слезоточивый дым был из них самым безобидным. — Эх, знал бы, что понадобится, взял бы больше…        Он с сомнением покосился на толпу, прикидывая, хватит ли запаса, потом принялся разделять пучок на четыре части.        — Мне понадобится ваша помощь, — сказал он, протягивая по пучку девушке и ее спутнику. Ещё один сунул в руки Акайо, а последний оставил себе. — Заходите с той, той и той сторон, поджигайте и бросайте под ноги. Пусть тлеет, этого хватит.        — Это опасно? — с азартом спросил высокий парень, вцепившись в пучок. Видимо, очень хотел погеройствовать.        — Не так опасно, как штурм суда.        — А я? — с обидой в голосе спросил Мацуо. — А что делать мне? — А у вас будет самая важная роль, — серьёзно сказал Кенред. — Вы же не хотите, чтобы нас поймали и избили?        — Нет, конечно! — Тогда отвлеките толпу.               Легко было сказать “отвлеките толпу”! Хикару сто раз читал людям свои стихи, но то были культурные имперцы, привыкшие внимательно слушать других. А что делать и что говорить воинственно настроенным кочевникам он понятия не имел. Хикару вообще уже жалел, что вышел из дома градоначальника. Он надеялся, что под предлогом поисков Фумайо получится снова провести весь день с Нараном, но когда пришел на постоялый двор, обнаружил, что там почти никого и нет. Одна из оставшихся там старух сумела объяснить, что все пошли к суду, и его бес дернул пойти туда же. И вот перед судом толпа, где-то в ней Наран, и с той стороны судебной стены того и гляди снова полетят стрелы, а с этой кочевники уже подтаскивают откуда-то лестницы и пустые бочки, чтобы через неё перелезть!        — Подождите! — кинулся им навстречу он, хватаясь за бочку и не давая катить её дальше. — Дайте это мне! Дайте мне! — повторил он на шэ, сообразив, что кочевник может его и не понять.        Тот выпустил бочку из рук, оторопело глядя на него. Хикару воспользовался его замешательством и перевернул её дном кверху. Забраться на неё в халатах было ещё той задачей, и Хикару сам не понял, как у него получилось залезть наверх с первой же попытки. Он выпрямился и окинул взглядом толпу сверху вниз. Ни Фумайо, ни Дулгуун уже не было видно. И только огненно-рыжая голова маячила рядом. В животе что-то ёкнуло. Теперь, если полетят стрелы из-за стены, мимо него они вряд ли пролетят, но думать об этом было уже некогда.        — Послушайте! — крикнул он снова на шэ, чтобы понимали все. — Послушайте меня!        К нему повернулись — те, кто стоял ближе всего. Остальные продолжали колотить в ворота. Кто-то крикнул: “Вытаскивайте шамана, пока и его не сгубили!” Толпа снова зашумела, и посыпались проклятия на двух языках сразу — чтоб до стражников суда точно дошло.        — Шамана не тронут! — крикнул Хикару, что было сил. — Слышите, шамана не тронут! К нему вышел кочевник, в годах, совсем седой и в белой меховой накидке. Кочевники рядом с ним примолкли.        — Кто ты? — спросил он.        — Я? — Хикару вдруг понял, что для кочевников он никто, и едва ли хоть кто-то из них, кроме Нарана, слышал его стихи. — Я — Хикару Мацуо, я… я говорю от лица градоначальника.        Старик посмотрел на него с сомнением, но в этот момент к нему протолкался из толпы Наран и что-то сказал так тихо, что Хикару не разобрал ни слова.        — Шамана никто не тронет, — повторил он. — И мёртвого поднимать не будут, некроманта вообще в городе нет. Не надо вот это всё…        Хикару махнул рукой в сторону уже трещавших ворот. В толпе закашлялись. Хикару пригляделся — среди людей и над головами виднелись едва заметные облачка почти прозрачного дыма. Но явно очень неприятного! Иначе с чего бы кочевникам так кашлять и вытирать слезы с соплями!        — А ещё вас тут иноземный шаман проклял, — добавил Хикару в порыве вдохновения. — Надо всем срочно идти умываться, иначе станем рыжими, как он.        Словно в доказательство иноземец подошёл к его бочке, помахивая пучком дымящейся травы. Старейшина посмотрел на него с ужасом. Хикару это отчасти разделял. Иноземец действительно был очень необычным — рыжие волосы, глаза светлые и почти круглые, нос с горбинкой, даже на руках волосы росли!        — Умыться — это идея хорошая, — подтвердил он, хоть и со странным акцентом, но довольно понятно. — А то проклятие падёт на всех, кто это… посягает на власть вашего императора, вот. Я очень лояльный турист.        Последние два слова Хикару не понял, но порадовался, что иностранец поддержал его идею. Старейшина кочевников уже что-то торопливо объяснял другим, Наран кивал, и через считанные минуты старейшины вышли к воротам. Хикару сполз с бочки, чувствуя, что ещё немного — и просто свалится с неё, потеряв равновесие. Почему-то он чувствовал себя таким усталым, словно лично что-то делал, а ведь казалось бы — всего пару слов сказал! Кочевники расходились быстро, и когда на площадь галопом ворвался отряд солдат из гарнизона, то застал уже только их компанию. Свои травы иноземец затоптал, так что они больше не дымили, а сам запах унесло ветром.        — Господа, может, вы мне объясните, что тут происходит? — потребовал командир Ёсиока, требовательно глядя на всех по очереди. На иноземце, правда, споткнулся, осмотрел его раза три, видимо, не мог поверить своим глазам, что такое существует на свете, но быстро собрался. — Мне сказали, у вас тут мятеж.        — Ну, не совсем, — сказал господин Саито. — Кочевники, конечно, собирались штурмовать суд, чтобы забрать своего покойника, но господин Мацуо их переубедил.        — Как переубедил?        — К сожалению, я не запомнил его речь, — со вздохом сказал бессовестный господин Саито. — Но кочевники расходились со слезами, так их тронули его слова.        — Да, это я видел… — командир Ёсиока покачал головой и поклонился Хикару с весёлой улыбкой. — Благодарю за помощь, господин Мацуо! Благодаря вам обошлось без кровопролития, я — ваш должник.        — Ну что вы, я всего лишь…        — Сделали то, что должны, ради любимой страны, верно? — подсказал находчивый — и очень подозрительный! — господин Саито, всем своим видом намекая, что надо соглашаться и принимать незаслуженную славу. — Вы же любите родину?        Вот теперь отказываться стало совсем неудобно. Не перед начальником гарнизона, которого сюда назначил лично император, ну, или, возможно, его военачальник, но кому от этого легче. Хикару несколько раз кивнул, признавая, что всё именно так и есть, и он — самый горячий патриот. Командир Ёсиока остался доволен.        — Всё верно, — согласился он. — Все мы делаем то, что должны. Я рад, что на площади сегодня оказались именно вы.        И он зашагал к воротам, которые ему навстречу открыли так вовремя, словно стражники суда только и ждали появления командира.        — А нам бы лучше отсюда уйти, — сказал Фумайо за спиной Хикару. — Потому что там в суде мой папаша пил, собственно, с судьёй, и лучше бы он нас тут не застал, если вдруг выйдет командира Ёсиоку встречать.        — Идите, — согласился иноземец и за плечи притянул к себе господина Саито. — А меня вот он проводит до постоялого двора, да?        Господин Саито кивнул.        У Хикару была к нему сотня вопросов, но время и место точно были неподходящими, чтобы их задавать. Ну да ничего, Хикару был уверен, что это не последняя их встреча и он еще успеет его обо всём расспросить, а пока лучше было убраться отсюда. Фумайо был прав — им не стоило попадаться на глаза его отцу.        — Интересно, кто это был? — первым заговорил Фумайо, вместо того, чтобы последовать примеру господина Саито и уйти подальше. — Ну и страшила! И говорит так странно, вроде и по-нашему, но как будто половина слов не такие, как должны быть. Ты заметил? — посмотрел он на Хикару.        — Иноземец, наверное, — Хикару было как-то неприятно это обсуждать. Конечно, по меркам имперцев рыжий человек выглядел странно, но страшилой его считать как-то не получалось. Особенно с учетом внешности самого Хикару.        — Он очень сильный шаман, — задумчиво протянула Дулгуун. Хикару не очень понимал, почему она не осталась с кочевниками, а увязалась за ними, но не прогонять же было. Тем более, она ведь им помогала. — Столько народу проклял, ууу…        Хикару мог бы сказать, что он всего-то их руками раскидал тлеющую траву, но вовремя прикусил язык, а то вдруг их шаманы делают так же. Ещё обидишь кого ненароком.        — Не проклял, а зачаровал, — самодовольно поправил её Фумайо. — И мы ему в этом помогали. Если бы не мы, тут бы такое случилось!..        — Какое? — резко спросил Наран, останавливаясь и поворачиваясь к нему. Как будто мало для одного дня было конфликтов имперцев с кочевниками! — Потеха тебе?!        — Не надо, — Хикару встал между ними, потому что Фумайо мог и ляпнуть что-то, и тогда вряд ли их получилось бы разнять. Дрался Наран хорошо, зато Фумайо был выше и шире в плечах, и кому бы бы досталось сильнее еще неизвестно. — Обошлось — и хорошо же! Никто же не пострадал, это главное.        — Никто? — переспросил Наран, и в его лице Хикару впервые увидел разочарование. — Там у вас наш человек. Его бы похоронить, как положено, отпустить его дух на волю, а не оставлять иноверцам. Если он преступник, то старейшины должны решить, что делать с его семьей и семьей обиженных им. А вы не даёте нам закончить дело по справедливости.        — Если он напал на людей господина Саито, то и судить надо по нашим законам, — возразил Хикару.        — Кто так решил? — нахмурился Наран.        — Ну, знаешь, — Хикару даже руками всплеснул. — Если вы приходите в наш город, то надо соблюдать наши законы.        — А если вы выезжаете в нашу степь, то должны слушать старейшин, — бросил в ответ Наран.        — Эй, чего вы? — растерянно спросил Фумайо. — Теперь ещё вы поругайтесь!       — Мы не ругаемся! — огрызнулся на него Хикару. Тянуло сорваться хоть на ком-то. Не на Наране же! — Мы, видишь, законы обсуждаем, чьи правильнее!        — И ты, конечно, считаешь, что ваши, — холодно заметил Наран.        А Хикару-то искренне считал его нормальным! Думал, что для Нарана таким же странным казалось и возмущение шамана, и эти сборища у суда. А он...        — Ты что же, сюда пришёл ворота выламывать? — прищурился Хикару. Сам понимал, что говорит лишнее, что после такого — даже извиниться не получится, но молчать было выше его сил.        Они все так же стояли на площади у суда, среди брошенных бочек и лестниц, на камнях валялись стрелы. За открытыми воротами толпился отряд солдат из гарнизона, и никому больше не было дела до оставшихся на площади людей.        — Так что ж ты к нам присоединился, а не к ним? — продолжил Хикару, и собственные колючие слова царапали язык. — Что ж не догадался вовремя зайти и потом ворота изнутри открыть? Поддержал бы своих, забрали бы покойника. Что, не догадался? Так спроси в следующий раз, я подскажу!        Наран без слов отвернулся. Сжатые кулаки и напряжённые плечи подсказывали, что всё он услышал, только отвечать не собирается.        — Ну, ты уж это... — заговорил Фумайо растерянно. — Это уже перебор. Сам знаешь, что ему за такое будет.        — Видимо, Хикару очень хочет от меня избавиться, — сказал Наран равнодушно и даже не оглянулся. — Унизительно вспоминать, что когда-то мы дружили?        — Да ты!..        Теперь Хикару не мог найти слов. Наран заявлял такое — и это после того, как Хикару его даже сад посмотреть провёл! Любой нормальный человек бы уже намёк понял, а этот что-то про стыд заговорил!        — Так я же не градоначальник, — заметил Наран, и Хикару молча пнул его в колено.        — Так его, — угрюмо поддержал Фумайо. — Будет знать, как ерунду молоть.        — А ты вообще не лезь, — сдавленно сказал Наран. — Не твоё дело!        Хикару от этого только сильнее вспылил.        — Давай, давай ещё на моих друзей срывайся!        — А у тебя всё равно дружба — это только пока другие косо смотреть не начнут, — бросил Наран, а как будто ударил его в живот.        — Ты!.. — Хикару дернул его к себе за плечо, заставляя развернуться. — Посмотри на меня, ты!...        Из отороченной мехом рубахи Нарана полетел пух, когда он рванул её на себя. Наран только отмахнулся, отталкивая его руки. А Хикару захотелось ударить его по-настоящему, чтобы не только ему было больно.        Как будто у него вообще были друзья до Нарана, чтобы от кого-то отворачиваться! Что он знает вообще о его жизни?!        Хикару толкнул его в грудь уже двумя руками. Наран поймал его за запястья, но Хикару вырвался и толкнул снова.        — Ну всё, всё, — Наран увернулся, ловя его за локти и прижимая к себе, не давая вырваться. Хикару еще попытался его пнуть, но без особого успеха.               Кенред потянул Акайо за собой, и он пошел — не задумываясь, куда они идут. Акайо чувствовал глупое, совершенно детское разочарование, и хотя сам понимал, что не стоит расстраиваться, в груди всё равно скребло, и тянуло если не поплакать, то хотя бы выпить. И хорошо, что рядом был Кенред, который всегда, даже в этот момент, понимал его без слов. Он шёл рядом, шаг в шаг, держал ладонь у него на плече и совершенно не обращал внимания на то, как на них смотрят прохожие. Будь Акайо немного лучше, его бы эти взгляды даже позабавили, но сейчас только раздражали. Видно же, что человеку тошно, зачем пялиться?!        Кенред усадил его на скамейку под навесом у какой-то винной лавки, а сам нырнул внутрь. Акайо сложил руки на коленях, но что-то мешало. Он с раздражением вытянул из рукава так и не пригодившиеся листы для записей и отбросил их в сторону.        — Ну, чего ты, — протянул вернувшийся с вином Кенред. Судя по пузатым дешёвым бутылям, вино в них было такое же дешёвое, годившееся только для того, чтобы напиться до безобразного состояния. И отлично, именно этого Акайо сейчас и хотелось!        — Обидно! — бросил он. — Столько лет!.. Столько лет я гадал, какие там были слова, а оказывается…        Он махнул рукой и, забрав у Кенреда щербатую чашку, выпил вино залпом. Оно противно обожгло горло, и Акайо даже закашлялся.        Кенред подождал, когда он прокашляется и утрёт выступившие от кашля — и только от него, конечно! — слёзы. Акайо казалось, что сейчас он услышит “а я говорил” и был готов даже согласиться со всеми его упреками, но Кенред промолчал и налил ему ещё.        Акайо снова выпил, на этот раз нормально, даже почувствовав вкус. Хотя лучше б не чувствовал — пил он вино и получше.        Кенред себе тоже налил и выпил не поморщившись.        — Такое ощущение, будто меня всю жизнь обманывали, — не выдержал Акайо. — Я ведь думал, что это были слова невероятной силы. Что еще могло бы остановить толпу! А оказалось... Боги и богини, какая ерунда оказалась на самом деле! И эту ерунду ему подсказал сделать я!        Он закрыл лицо ладонями, не зная, куда деваться от стыда.        — Зато ты один теперь знаешь правду, — в спокойном голосе Кенреда не было ни усмешки ни издёвки, только констатация факта. — И тебе решать, будет это достоянием общественности или пусть все кругом продолжают гадать, что же тут было произнесено. Возможно, красивая легенда лучше правды.        Акайо опустил руки и признался:        — Я всегда думал, что работа историка в том, чтобы раскрыть людям, как всё было на самом деле.        — И как всё было? — спросил Кенред, наливая им ещё вина. — Если говорить от твоего лица, то правда в том, что ты подсказал ему, что делать. Правда, со стороны твоего поэта, выглядит... Честно говоря, как будто ему было ужасно страшно и он сам не знал, что делать. А для какого-нибудь кочевника в толпе, кто вообще ничего не слышал и только сопли утирал из-за моих травок, правда вообще другая. Что именно должны знать люди?        — Всё это! — бросил Акайо. — И ещё взгляд командира Ёсиоки и других, вот пойду и каждого кочевника опрошу!.. И...        Он не договорив, снова спрятал лицо в ладонях. Конечно, Кенред был прав.        — Я понимаю, — сказал он. — Ты ждал чего-то красивого, такого, чего в наше время уже нет.        Акайо только кивнул, соглашаясь.        — Я тоже так думал, — продолжил Кенред. — Казалось, там в прошлом нет нашей суматохи, грязи. Казалось, жизнь там свободнее и проще.        — Казалось? — переспросил Акайо.        — Казалось, — подтвердил Кенред. — Я думаю, у нас эта традиция вообще нужна была для того, чтобы сбить с людей юношеский максимализм. Зажрался ты, кажется тебе, что в прошлом жизнь была лучше, сходи, посмотри.        Он выпил ещё и добавил меланхолично:        — Но, учитывая, что в нашем времени я ещё ни одного путешественника не встретил, всё это наталкивает на мысли, что или путешествия в будущем вообще запретили или наше время настолько дрянное, что к нам даже самые наивные романтики не рискуют соваться.        — Или в будущем таки стало лучше, — усмехнулся Акайо, хотя сам в это не слишком верил. Чем больше жил в прошлом, тем больше убеждался — люди всегда люди, ничего не меняется.        — А мне вот что интересно, — Кенред глотнул ещё вина, не обращая внимания, что из винной лавки, выйдя на порог, их разглядывает какая-то женщина. И на Кенреда она смотрела с большим интересом и даже симпатией!        Акайо придвинулся ближе к другу, но женщину это не смутило, она продолжала смотреть.        — С чего ваши кочевники бунтуют-то? — спросил Кенред. — Судя по этому командиру с его отрядом, местный гарнизон не только верхом красиво ездить умеет. При таких начальниках обычно сидят тихо, если не край.        — А это всё из-за меня, — покаялся Акайо. — Вчера нашли повозку — ну типа мою, когда меня грабили, — и ещё тело кочевника. А сегодня они, в смысле кочевники, решили, что труп будет допрашивать некромант, а для них это…        — И с чего они так решили? — спросил Кенред выразительно.        Акайо задумался.        — И правда, с чего…        — Вот именно. Не первый год бок о бок живут. Думаю, и ограбление не первое, и местная власть традиции кочевников хорошо знает. Ты что, такая важная персона, чтобы ради тебя рисковать покоем в городе?        — Господа, может, вы есть хотите? — всё-таки подошла к ним женщина. — Мы обычно не готовим, но для вас, — она снова метнула на Кенреда такой взгляд, что даже Акайо стало неловко, — можем сделать исключение. Вы же к нам издалека, проголодались, наверно. А у меня курица с овощами есть, я хорошо готовлю.        — Спасибо, мы позже поедим, — отрезал Акайо.        “И не тебе предлагали”, — взглядом ответила женщина и сделала ещё одну попытку:        — А нашёл ли господин, где остановиться? Я могла бы предложить комнату над лавкой, у меня чисто.        — Спасибо, но я, наверно, у друга остановлюсь, — Кенред так улыбнулся хозяйке винной лавки, что Акайо разом понял, чего она за ним бегает. Хотя мог и приворожить, с него бы сталось. — Ты тут где-то живёшь?        — Да, пойдём покажу, — Акайо даже вино допивать не стал, чтобы поскорее утащить Кенреда от слишком гостеприимной женщины. — Ты, кстати, сюда надолго?        — Подожду тебя, раз уж сунулся, — отозвался Кенред. — Какие культурные мероприятия у нас дальше по плану?        — Приезд императорского цензора Хироми Тамуры, — это Акайо наизусть помнил, и в бумаги подглядывать не пришлось. — Его знаменитая поэтическая дуэль с Хикару… И я уже боюсь представлять, чем это окажется на самом деле!        Кенред только хмыкнул, но не стал убеждать, что всё пройдёт хорошо и будет ровно так же, как в сохранившихся мемуарах. И всё равно Акайо был рад его видеть. Он взял Кенреда под руку и повёл показывать ему гостиницу. Обо всём остальном можно было подумать и позже.