Загадка исчезнувшего поэта

“Жил в соседней деревне один парень, ещё моя бабка

его знала. Как-то раз увёл он в прошлое одного важного

человека. А родственники его очень хотели этого человечка

обратно вернуть, и к другой ведьме обратились, чтобы она

тоже в то время сходила и важного человека обратно

привела. Так она с них деньги взяла, работу сделала, и

всю семью свою этим обеспечила. А ты мою сказку слушай

и помни, что путешествие в прошлое - это иногда ещё и

способ хорошо заработать”.

Из современного лорнейского устного творчества

       Мэзэхиро довольно рано уяснил, что если выбираешь для себя путь военного, то возможность выспаться появится только в старости. Если доживешь до неё, разумеется. Жаловаться на это было глупо, сердиться — тем более. Сам это выбрал. Но иногда бессонная ночь оборачивалась такой головной болью, что хотелось всё бросить и вернуться в столичное поместье, чтобы прожигать семейные деньги и ни за что не отвечать.        Увы, сейчас жизнь требовала от него совсем другого.        Первым на рассвете прибыл гонец из гарнизона с сообщением от дозорных в степи, что к Фукуи движется караван из нескольких сотен кочевников, включая воинов. Могли бы сообщить и раньше, но не решились тревожить командира Ёсиоку среди ночи.        Мэзэхиро в сердцах проклял местное дурачье, наспех собрался и вернулся в гарнизон. Оказалось, что старейшины кочевников — бес бы их побрал! — вместо того, чтоб приехать за своим шаманом небольшим отрядом с охраной, решили мир посмотреть и себя показать. И показывали — не забыв про жён, детей, собак и скот…        Мэзэхиро понял, что всё это счастье окажется под стенами города самое большее к середине дня, потом представил, какой будет реакция горожан, и впервые за время проведённое в Фукуи не выдержал — наорал на сотника, который задержал гонца с посланием. Сочинять плохое Мэзэхиро не любил, но тут не надо было быть гением, чтобы понять: когда в городе и так полно кочевников, приехавших на ярмарку, и едва-едва держится мир, прибавление в несколько сотен человек грозит всё обрушить.        Это ещё по городу не успели поползти слухи о похищении кочевниками местной знаменитости…        Мэзэхиро вспомнил, что похитители так и сидят в тюрьме, дожидаясь, пока у него появится время допросить их всех. И хорошо было сделать это до того, как старейшины доберутся до города! Не говоря уже о том, что ещё градоначальник обязательно спросит при встрече, кому понадобилась похищать его любовника…        Он потер лоб над бровью, пытаясь унять головную боль, но зная, что это тщетная попытка. Если не сдаться целителю сейчас, к приезду кочевников он и двух слов связать не сможет.        — Целителя ко мне пришлите, — бросил он одному из солдат. — Того, молодого. Мори.        Хотелось верить, что парень будет в силу возраста не так зануден, как более опытные целители. Мэзэхиро хотелось просто дожить до очередной ночи, а не выслушивать наставления о здоровье.        В ожидании Мори он наскоро написал три письма. Первое — градоначальнику, выбора не было. Мэзэхиро сообщил господину Хосино о приезде старейшин и весьма почтительно попросил его присутствовать на встрече с ними.        Второе — господину Номуре, чтобы проследил, как бы с шаманом ничего не случилось. Не хватало ещё объясняться со старейшинами, что они не смогли уберечь шамана, из-за которого они ехали бес знает откуда!        Третью записку Мэзэхиро начал писать Хироми, но остановился, услышав покашливание от двери.        Мэзэхиро поднял голову, щурясь от боли. В двери стоял Кайоши Мори, и, увидев его выражение лица, Мэзэхиро понял, что не стоило и рассчитывать, что этот парень будет чем-то отличаться от других зануд-целителей.        — Командир Ёсиока, знаете ли вы, как важен для человека сон? — скорбно спросил он, глядя на Мэзэхиро так, словно он не от головной боли страдал, а был по меньшей мере при смерти. — Да-да, все думают, что не страшно, что сон — это мелочи, но то, как это отражается на здоровье...        — Мори, вы целитель или некромант? — не выдержал Мэзэхиро.        — Не имею ничего общего с этими отвратительными людьми, — оскорбился тот.        — Тогда не убивайте меня своими нравоучениями, прошу вас, — из последних сил сохраняя терпение сказал Мэзэхиро.        Мори поджал губы с прежним осуждающим видом. Потом подошёл ближе и тронул прохладными пальцами лоб.        Мэзэхиро закрыл глаза, чувствуя, как боль перестает биться над правым глазом, как расслабляются напряжённые мышцы шеи и сама собой распрямляется спина.        — Признаться, я думал, вы запустили себя намного сильнее, — оживился и Мори. — Вижу застарелые переломы... Их хорошо срастили! Спина беспокоит, верно? Но я мог бы это поправить...        — Не увлекайтесь, — одёрнул его Мэзэхиро. — Я вам очень благодарен за помощь, но очень спешу. И вы пойдёте со мной.        — Командир Ёсиока, — целитель смотрел на него укоризненно. — Вы же помните, что ваша жизнь и здоровье важны для города? Так не капризничайте, ложитесь тут… вот хоть на пол, и дайте мне вами заняться.        — Да вы… — не выдержал Мэзэхиро.        — Что — я? — в тоне юного господина Мори звучала только усталость и готовность перенести любые оскорбления, но достойно вылечить пациента.        — Вы по настойчивости не уступаете придворным целителям, — вздохнул Мэзэхиро. — Но всё-таки вы пойдёте со мной прямо сейчас.        — Прикажете, как старший по званию? — прищурился господин Мори. Мэзэхиро ему улыбнулся и сказал задушевно:        — Знаете, вчера мы задержали похитителей господина Мацуо. Их было пятеро, нас больше, но они сопротивлялись. Один пытался бежать, упал с коня и сломал руку. Другой…        — Так что же мы тут сидим?! — вскочил на ноги господин Мори. — Вы, командир, отлично себя чувствуете, ваше лечение и неделю… пару дней подождать может. Поехали скорее!               Хикару, кажется, только сейчас понял, что значит быть абсолютно счастливым. Этому не могли помешать ни мысли о том, что скоро надо будет вернуться в поместье, ни то, что там ждёт не только господин Ютака, но и цензор, с которым так или иначе придётся общаться снова. Не пугало даже, что через три-четыре дня ему суждено было пропасть. В конце концов, загадочный господин Саито не сказал, что он умер, только что его не смогли найти, а это давало какую-никакую надежду. А о том, как быстро его нашёл командир Ёсиока, пока можно было и не думать.        Уходить от Нарана не хотелось. Тянуло вообще тут и остаться и посмотреть, какой поднимется скандал, когда командир Ёсиока снова его отыщет, но уже в постели кочевника. Возможно, он даже ничего об этом не скажет его официальному любовнику, но с господина Ютаки после очередной пропажи станется приставить к Хикару охрану, от которой уже не убежишь. Пришлось возвращаться.        В поместье было тихо. Никто не бегал в панике, а значит, если его отсутствие и обнаружили, то, как и намекал Фумайо, решили, что Хикару у цензора. Это было очень смешно, но разубеждать окружающих Хикару не собирался.        Ширма стояла на прежнем месте, одежда валялась так, как Хикару её бросил, собираясь на приём. Было это несколько часов назад, но по ощущениям жизнь разделилась на до и после, и теперь Хикару буквально не знал, что делать. Посмотрел на стопку бумаги, но писать не хотелось. Сел на край постели, но сна не было, хотя он спал самое большее пару часов, да и те уже на рассвете.        — Господин Мацуо, — в дверь поскреб слуга. — Вы уже проснулись?        Хикару вздохнул. Сейчас всё пойдёт как раньше: его вызовут к столу, госпожа Кадзуми будет язвить больше обычного, потому что он поедет в столицу с господином Ютакой, а она останется здесь с тётками. Сам же господин Ютака, наверное, будет только рад, что Хикару провёл ночь с цензором, стараясь произвести на него впечатление. Какая гадость…        — Чего тебе? — бросил Хикару.        — Господин Мацуо, господин цензор желает позавтракать с вами в беседке, — донеслось из-за двери.        Хикару вздохнул, мысленно взвешивая, какое из зол меньше: цензор был один, но семья Хосино привычнее. Хотя в этот раз дома не было Фумайо, а значит никто не перетянет на себя внимание.        — Скажи господину цензору, что я с удовольствием к нему присоединюсь.        — Господин Мацуо!        — Что ещё?!        — Господин цензор велел сказать, что это дружеский завтрак без церемоний, вам не нужно красить лицо.        Этого тоже стоило ожидать. Хикару не сомневался, что господин Тамура успел увидеть его глаза и теперь хочет знать, стоит ли его показывать императору, так сказать, вблизи.        “Пусть любуется”, — подумал Хикару и повторил это же вслух:        — Пусть любуется. Мне же лучше, собираться быстрее.        Впрочем, переодевался он всё равно слишком долго и когда пришёл, то цензор уже ждал его в беседке. Он снова был в чёрном, не обращая внимания ни на сезон, ни на утро, а его кожа и без пудры выглядела безупречно белой.        — Приветствую, господин Тамура, — поклонился Хикару с порога.        — Садись, — кивнул ему цензор, махнув рукой в сторону подушек. — Поговорим откровенно?        — Если вам угодно, — согласился Хикару.        — Сегодня ты будешь так же вежлив, как на приёме? Можешь не стараться, я уже принял решение.        — И всегда можете его изменить, — напомнил Хикару.        Не будь разговора с господином Саито, он бы переживал из-за этой встречи. Гадал бы, представят ли его императору. Будет ли цензор ему покровительствовать. Сейчас Хикару точно знал, что не представят, и ничего не будет, поэтому улыбнулся цензору и сел напротив него.        — Любое ваше решение закон для нас, простых людей, — продолжил он. — Даже если ваше настроение меняется, как весенний ветерок, последствий у него столько же, сколько у разлива реки. Конечно, мне хочется вам угодить.        — Отлично, — согласился цензор Тамура. — Я рад, что мы с тобой друг друга понимаем.        Хикару этим похвастаться не мог. Он всё ещё не представлял, чего цензор от него захочет. Не спать же с ним, в самом деле, прямо с утра!        — И чем я могу быть вам полезен?        — Твой отец — кочевник, верно?        — Увы, — кивнул Хикару. — Думаю, по мне это видно.        — Да, даже под пудрой, — согласился цензор задумчиво и подвинул ему чайник, без слов признав, что его происхождение Хикару вполне устраивает. Пришлось понять намёк и налить чаю в обе чашки.        — Ты знаком с отцом? — спросил цензор.        — Никогда его не видел, и мама о нём ничего не говорила.        Скрывать правду было незачем. Цензор Тамура покачал в ладони чашку, опустошил её одним глотком.        — Ну нет, это нам не подходит. Нам нужно будет найти твоего отца — или любого кочевника, которого ты согласишься им признать. Мне нужен поэт, который рос среди кочевников или хотя бы достаточно часто у них бывал.        — И зачем вам такой поэт?        На секунду Хикару подумал об отце Нарана. Признал бы господин Сэнгюм его сыном хотя бы на словах? Потом Хикару снова вспомнил, что всё это — исключительно отвлечённые вопросы, так сказать, просто упражнение для ума, и усмехнулся. Он-то точно знал, что ничего не будет.        — Его величество с предубеждением относится к кочевникам, — сказал цензор. — Я хотел бы показать ему, что талант — всегда талант, вне зависимости от происхождения.        — Понимаю, — согласился Хикару. — Хорошо, я поговорю со своими друзьями-кочевниками…        Он постарался не думать о том, к кому пойдёт, и чем с ним может заниматься — с разрешения и одобрения цензора, что особенно интересно!        — Могу расспросить их об их жизни.        — Об овцах, — в тон ему поддержал цензор, и Хикару кивнул с улыбкой:        — Мне точно известно, что овец обычно дают в приданое, если вам интересно.        — Я думаю, при дворе это тебе пригодится, — согласился с ним цензор. — Кстати, если твои друзья продадут тебе что-нибудь из их одежды и научат плести косы, — будет отлично.        — Готов заняться этим немедленно, — сказал Хикару. Цензор одобрительно ему улыбнулся. Кажется, поверил, что Хикару за место при дворе кем угодно оденется и как угодно себя назовет.        — Поешь, — предложил цензор. — Надо провести вместе хоть полчаса, чтобы не решили, что ты меня разозлил, и я тебя выгнал.        — А если я в самом деле вас разозлю?        — Тебе придётся очень постараться, чтобы это сделать. Я уже написал его величеству свои впечатления о твоих стихах.        Хикару кивнул, делая вид, будто соглашается с тем, что теперь они в одной лодке. Вот только он нисколько не сомневался, что в случае чего господин Тамура мог со спокойной душой выбросить его за борт. Император далеко, а письмо можно и ещё написать.        Сам господин Тамура, хоть и был особой приближенной к императору, меньше всего походил на небожителя, который питается утренней росой и солнечным светом. Завтракал он так плотно и основательно, будто тоже провел полночи с кем-то в постели и теперь был голоден, как зверь.        Хикару вспомнил, что господин Тамура тоже куда-то исчез с приёма и посмотрел на него свежим взглядом. Был цензор, пожалуй, даже интересен, если бы не колючий взгляд, и спокойно мог быть чьим-то любовником. Хикару вполне мог бы и такого персонажа вписать в одну из своих историек. Например, про чиновника из столицы, который хамит местному командиру гарнизона, а тот его… Тут Хикару вспомнил командира Ёсиоку, сложил их вместе и получил просто замечательную пару для сюжета.        — Чему ты так мечтательно улыбаешься, позволь узнать? — спросил господин Тамура.        — Представил себя с косичками при дворе, — торопливо соврал Хикару, чтобы не признаваться в фантазиях, в которых командир Ёсиока перекидывал цензора через седло и умыкал куда-то в застенки гарнизона.        — Да, это будет очень мило, — сухо сказал господин Тамура. — Тебе следует хорошо запомнить значение косичек, в столице не один раз придётся отвечать на вопросы о них.        — Займусь сегодня же! — честно пообещал Хикару.        — Лучше всего сразу после завтрака. Я выделю тебе одного из моих охранников на это время.        — Зачем? Не нужно, — не подумав, возразил Хикару.        Господин Тамура выгнул бровь и не постеснялся напомнить о том, чего знать вроде не должен был:        — Тебе мало одного похищения?        — Нет, — смутился Хикару. — Но ведь меня нашли… Я хочу сказать, если я случайно потеряюсь или меня украдут снова, вы же меня всё равно найдёте, верно?        — Верно, — согласился господин Тамура к его сожалению. — Но есть разница, найдём мы тебя живым или мёртвым. И, чтобы исключить второе, тебя будет сопровождать Сазама.        — Как вам будет угодно, — согласился Хикару. Ему тоже не хотелось, чтобы его нашли мёртвым. — Вы уверены, что вам хватит одного телохранителя? Я могу попросить охрану и у господина Ютаки, он не откажет.        — У вас с ним хорошие отношения, так? — снова небрежно спросил цензор.        — Я многим ему обязан, — отчитался Хикару. Вопрос прозвучал так, словно подразумевал продолжение из далеко идущих планов.        — И будешь ему верен, несмотря на все соблазны столицы?        Хикару помнил, что цензор обещал ему откровенный разговор, но это уж было слишком. Мог бы как-то более тактично это всё озвучивать! Впрочем, цензор Тамура смотрел невозмутимо, словно действительно спрашивал о мнении Хикару, а не намекал неизвестно на что.        — Могу быть верен любовнику из кочевников, — предложил Хикару. — В общем, вы скажите, как вам надо, так и сделаем.        — Так хочется в столицу? — уточнил цензор.        Хикару уже даже не краснел.        — Хочется славы и денег, — безмятежно отозвался он. — Чтобы мои стихи все знали и в школах учили даже через четыреста лет.        — А ты не размениваешься на мелочи, — цензор не рассердился, наоборот, посмотрел понимающе и одобрительно. — Хороший план, амбициозный, но достижимый. Уверен, мы с тобой поладим.        — Расскажете мне, как понравиться его величеству? — спросил Хикару.        — Конечно. Но чуть позже. Сначала я хочу посмотреть на тебя в полном образе кочевника, — сказал цензор. — Скажем, придёшь в таком виде на ужин? Я как раз ужинаю с семьёй градоначальника…        — Его удар хватит, если я в таком виде заявлюсь, — предупредил Хикару.        Цензор Тамура пожал плечами с видом “ну если такова воля богов”. Хикару фыркнул и встал из-за стола.        — Разрешите идти, господин цензор?        — Ну-ну, у нас не армия, — почему-то засмеялся тот. — Иди. Сазама за тобой зайдёт и будет в твоём распоряжении на весь день.        Хикару поклонился, достаточно вежливо, но не стараясь изображать благодарность. Уже знал, что цензор всё равно не оценит, и какой смысл актёрствовать зря? А вообще всё складывалось так хорошо, что тянуло найти господина Саито и спросить, зачем он соврал. Ну не было у Хикару ни смысла, ни возможности исчезнуть, так что могло случиться?               Для Акайо утро началось с головной боли и запаха какой-то петрушки под самым носом. От запаха хотелось сбежать в ванную и там сидеть у унитаза, пока не станет легче.        — Пей, — потребовал рядом Кенред. — Я же вижу, что ты не спишь.        — Если я сяду, меня стошнит, — предупредил Акайо.        — Ага, тазик я тоже приготовил, — сказал Кенред. — Давай уже, шевелись. Всё равно без моего чая легче тебе не станет.        Акайо попытался подобрать слово, как его обозвать, чтобы точно дошло, но мысли в голове не то что отсутствовали, а перекатывались чугунными шарами. Даже думать их было больно.        — Оставь меня, дай помереть спокойно.        — А если Хикару Мацуо придёт?        — Где?! — Акайо рывком сел и тут же пожалел об этом. Голова закружилась, комната поплыла перед глазами, а свет резал глаза так, что Акайо сразу зажмурился.        — А теперь рот открыл и одним глотком выпил.        Кенред положил ему одну руку на затылок, другой прижал к губам чашку, не давая и шанса отвернуться.        — Ну, быстро!        Акайо проглотил зелье, не распробовав вкуса, что, наверняка, было к лучшему. Он помнил, какую гадость в них можно намешать.        — Воды дать? — предложил Кенред.        — Положи меня в угол и дай там умереть, — попросил Акайо. Впрочем, голова понемногу проходила, и он понял, что даже уже сидеть сам может. — Хотя ладно, воды было бы отлично. И чего это я так напился?.. Нет, можно мне всё-таки в угол и умереть?!        — Нельзя. И вообще, думать надо, что пьёшь.        — Это был очень приличный напиток, — возразил Акайо, потирая виски. — Лучше чем то, что мы с тобой после штурма суда пили.        — Рассказал бы я тебе про перегонку и дистилляцию, — пригрозил Кенред, — но какой в этом смысл? Есть хочешь?        — Нет! — ужаснулся Акайо. Судя по ощущениям, зелье от похмелья Кенред приготовил из лягушки, и сейчас она бултыхалась в его животе.        Кенред ехидно рассмеялся.        — Вот так люди и перестают пить. Ты хоть помнишь, что вчера было? Как обещал меня бросить, например?        — Что?!        — Представь себе.        — Это невозможно, — “лягушка” в животе утихла вместе с головной болью. Акайо привалился к плечу Кенреда и потерся об него лбом. — Ты лучший человек на свете.        — Лучше, чем твой поэт?        — Ну… — кое-что из вчерашнего Акайо, к сожалению, помнил. — Если честно, его стихи мне нравятся как-то отдельно от личности. Но мы всё равно должны его спасти!        — Я предлагал его украсть, — напомнил Кенред. — Ты сказал, что я варвар и покушаюсь на ваше национальное достояние.        — Просто потому что нельзя похищать людей против их воли — Акайо поднял голову и посмотрел на Кенреда свежим взглядом. До этого он и так знал, что Кенред — совершенно прекрасный человек, готовый терпеть его причуды и помогать исполнить сумасшедшие мечты, но теперь он предстал перед ним ещё и как идеальный сообщник. — Но можно украсть, если он сам на это согласится! Кенред?!        — Что?        — Ты хоть понимаешь, что предложил?!        — Уголовно наказуемое преступление?        — Спасение! — Акайо обнял его на радостях. — Боги и богини! Почему я не подумал об этом раньше?! Почему ты раньше не сказал, что его можно украсть?!        — Видишь ли, — Кенред аккуратно снял его с себя. — Украсть мы его можем. Но маги здесь, наверное, тоже не зря едят свой рис и его сразу найдут, да?        — Да, но если взять амулет, который помешает им его отследить, тогда Хикару может…        — Да? И где же нам его взять? — перебил его Кенред со свойственной ему дотошностью. — Здесь ещё мага надо найти, который способен на такую работу. Что-то я сомневаюсь, что в этой дыре такие водятся.        Акайо задумался всего на секунду, но теперь перед ним не стояло неразрешимых задач.        — Вернемся в наше время, — решил он. — Там купим.        — Эммм, — протянул Кенред выразительно.        — Ну, да, — согласился Акайо. — Это не то чтобы законно, но ты же помнишь, какие у меня связи, да?        — Да, — со странным выражением лица ответил Кенред. — Имел неудовольствие даже с некоторыми познакомиться, пока ждал тебя в гостинице.        — Что? — не поверил своим ушам Акайо. — Нас всё-таки нашли?!        — Технически только меня, — признался Кенред. — Но твоя сестра была очень настойчива в своём желании вернуть тебя обратно. Пыталась меня убедить разными способами. В общем, я решил с ней диалог не продолжать и пришёл сюда.        Акайо снова упал в постель, мечтая умереть.        — Прости, прости, пожалуйста! Я не думал, что она тебя всё-таки достанет! Надеюсь, она не сделала ничего ужасного?! — сел, вглядываясь в лицо Кенреда, он.        — Нет, — успокоил его тот. — Чтобы сделать что-то серьезное ведьмаку, надо очень постараться.        — Слава богам и богиням! — выдохнул Акайо.        — Да, весьма им признателен. Но ты же понимаешь, что теперь с возвращением будут некоторые… эм… сложности?        Акайо понимал не только это, но и то, что Кенред, мягко говоря, очень преуменьшил положение дел. Сложности…        — Мне нужны подробности, — потребовал он. — Сколько у нее было людей с собой, что она делала и всё такое.        — Людей было не очень много, — с иронией сказал Кенред. — Даже всю гостиницу не заполнили, но за завтраком в зале было всё-таки душновато. Думаю, она понимает, что возвращаться туда мы вряд ли станем, но деваться из Фукуи нам особо некуда. На её месте я бы поставил дежурных у всех дорог из города и на вокзале. А, и ещё подкупил полицию, чтобы патрули следили, не появимся ли мы где-то. Возможно, даже повторил бы это с Хэцуи. Других городов рядом нет? Ну вот, значит, мимо неё мы в любом случае не проскочим. Если твоя сестра не дурочка, конечно. Но мне она глупой не показалась.        Акайо мрачно кивнул. Будь Рика дурой, никто бы и не подумал ставить ее во главе семейного дела.        — Хорошо, — сказал он. — Раз мы не можем пойти в обход, пойдем вперёд!        — Пойдём, — согласился Кенред. — Какие идеи?        — Умыться, — вздохнул Акайо. — Переодеться. А дальше сложнее.        Самым простым выглядел план как-то попасть в столицу в этом времени, потом переместиться в будущее, взять дома амулет, снова вернуться и здесь уже красть Хикару. Проблема была в отсутствии телепортистов.        Просто пойти к Рике и попросить амулет тоже было можно — если бы, конечно, Акайо не возражал против того, чтобы его заперли дома на ближайшие полгода. Но под замок он не хотел.        — А давай ты за меня выкуп потребуешь? — предложил он Кенреду, и тот раскашлялся.        — Знаешь, давай ты придумаешь что-нибудь ещё?!        И Акайо продолжил думать. Успехов не было. Зато они успели позавтракать — в случае Акайо только выпить три чайника чая, и он подозревал, что есть ему захочется очень не скоро.        — Пойдём попробуем повидаться с Хикару, — предложил Акайо потом. — Вряд ли нас пустят в поместье к градоначальнику, тем более, если у него такой гость, но, может, привратник согласится записку передать, если ему денег предложить. Надо хоть выяснить, не против ли он, если мы его украдём.        — Так в записке и пиши, — посоветовал Кенред, но Акайо отмахнулся.        — Буду надеяться, что мне повезёт, и мы его встретим где-нибудь по пути!        Сам он в это почти верил. В конце концов, городок маленький, из общественных мест — храм, суд и рынок, даже ночью встретиться сумели. Ну, куда им друг от друга деваться?!        На рынке оказалось непривычно шумно. В ряды, где обычно торговали кочевники, было не пройти — там толпились люди, лошади, сновали белые мохнатые собаки, и все о чём-то переговаривались очень быстро. Акайо пожалел, что плохо учил шэ.        — Что тут у них, праздник какой-то? — спросил он задумчиво. — Откуда столько народу понаехало… А, точно!        — Что вспомнил? — взял его под руку Кенред. Вроде бы выглядело это заботой, но у Акайо возникло ощущение, что его просто держат, чтобы никуда не кинулся.        — Старейшины же! Должны были приехать за шаманом, помнишь? Ну, и видимо приехали не одни, а с роднёй.        — Это в сговоре с ними меня обвиняли?        — Нет, здесь свои старейшины — они решают всякие дела… ну, вроде уездного суда, — напрягся, вспоминая, Акайо. — А вообще от каждого племени выбирают самого уважаемого человека, чтобы решать вопросы, которые касаются всех.        — Понятно, — кивнул Кенред. — Как совет министров, только с косичками.        — Что-то вроде того, — согласился Акайо, потому что всё равно не мог придумать примера, который подходил бы лучше. — В общем, градоначальник с судьей решили, что местные старейшины не смогли проследить, чтобы шаман порядок не нарушал, значит, им его отдавать нельзя. А те старейшины, которые приехали… — Акайо задумался и виновато признался. — А вот тут нет достоверных исторических справок. Все воспоминания очевидцев и исследования историков предлагаю самые разные версии.        Они шли через яркую гомонящую толпу, и у Акайо голова шла кругом от осознания того, что скоро эти люди пострадают в одном из самых страшных пожаров в истории Империи. Читать исторические заметки было куда легче, чем быть очевидцем.        — Некоторые историки сходились на том, что всё это было просто чудовищным совпадением. Мол, никто не предполагал, что ярмарка закончится так страшно. Другие говорили, что кочевники наоборот с самого начала собирались развязать войну и только вмешавшиеся в решение проблемы военачальник Ёсиока и цензор Тамура смогли удержать два народа от полноценной войны...        — Тамура? — заинтересованно переспросил Кенред. — Погоди, это ведь тот самый, с приёма? А он не родственник первого министра Тамура? Которая организовала посольство на Лорнейские острова?        — Вообще-то это был указ императора Сёму, а не инициатива министра Тамура, — педантично поправил Акайо. — Но да, она — его сколько-то раз правнучка. А что?        — А ничего, — засмеялся Кенред. — Можно считать это путешествие положенным обрядом поклонения предкам.        — В смысле? — Акайо попытался свести прошлое с настоящим, но не преуспел. — Пожалей несчастного похмельного друга, объясни, с какой стороны он тебе родственник!        — Со стороны королевской семьи Лорнейских островов, — с пафосом провозгласил Кенред, но сам не удержал торжественный тон. — Как ты помнишь, у королевы Элис были три сына. Старшие два — умные, а третий так вообще гений, но дочка первого министра Тамуры решила выйти замуж именно за одного из старших.        — Да… — протянул Акайо. — Ну что ж, духи предков разгневаться на твоё самоуправство не должны, раз так…        — Ты ж его видел, — продолжал развлекаться Кенред. — По-моему, мой предок вообще не гневался, а сидел себе, винишко попивал и стихами развлекался.        — Угу, — согласился Акайо. — Хотя бы знаменитая поэтическая дуэль прошла, как следует. Но ты видел веер цензора?!        — Нормальный веер. Спорим, он его спьяну на какой-нибудь вечеринке расписал?!        Народу кругом было столько, что Акайо даже не сразу понял, что именно он увидел. А в толпе мелькнула рыжая шевелюра. С модной в двадцатом веке короткой стрижкой и вроде бы даже укладкой! Акайо протёр глаза. Рыжего больше в толпе не мелькало, но о чём они болтали с Кенредом — Акайо напрочь забыл.        — Так что мы будем делать дальше, как думаешь?        — К градоначальнику пойдём, — напомнил Кенред. — Предлагать взятку. Кстати, у тебя деньги есть ещё?        — Конечно, я на это три года копил!        По правде говоря, Акайо был удивлен, как его здесь не обокрали до сих пор. Он и в гостинице вещи бросал, и в обмороки падал — а вот поди ж ты! Очень честный народ жил в городе Фукуи, как выяснилось.        — Вот вы где! — прозвучало совсем рядом на чистейшем лорнейском. — Ну наконец-то!        — Аннис, — пояснил Кенред так, словно не было ничего естественнее, чем встретить сестру в далёком прошлом. Хотя кто знает, может, у ведьм это действительно было в порядке вещей. — Акайо, знакомься, моя сестра Аннис. Аннис, это Акайо, мой друг.        — Ага, знаю, на фотографиях видела, — девушка подмигнула. Она была высокой, чуть ли не выше Кенреда, и очень на него похожа. Разве что волосы были темнее и нос без следов переломов. Для похода в прошлое она оделась в рубашку и штаны, поверх которых нацепила юбку длиной чуть ниже колен. Акайо помнил, что именно так одевались ведьмы на Лорнейских островах, и наверняка Аннис тоже принесла одежду из прошлого, но на имперцев это производило неизгладимое впечатление. Прохожие останавливались, смотрели с возмущением, потом останавливались посмотреть ещё раз. — Правда, там он был симпатичнее без этой раскраски.        — Можно подумать, ты на тех фотографиях на его лицо смотрела! — отбил Кенред, и Акайо окончательно понял, что происходит что-то неладное. И наверняка это было связано с Рикой!        — Почему ты тут? — напрямую спросил Кенред, не заморачиваясь церемониями.        — За деньги, — честно ответила Аннис. — Принципы принципами, но двадцать тысяч — отличный аргумент, когда дочь опять выросла из школьной формы.        — Так, — не выдержал Акайо. — Я ничего не понимаю. Что за фотографии, что за двадцать тысяч, что вообще происходит?!        — Ваша сестра наняла меня, чтобы найти вас здесь и привести обратно, — легко пояснила Аннис. — За двадцать тысяч лорнейских фунтов, половина авансом.        Акайо кивнул. В целом принцип был понятен: узнать о Кенреде, отыскать его семью и отправить на поиски кого-то опытного и знающего Кенреда в лицо… Но всё равно складывалось ощущение, какой-то недосказанности.        — А фотографии?       — О, — протянула Аннис с мечтательной улыбкой.        — Давай без подробностей, пожалуйста, — сухо попросил Кенред и объяснил сам: — Сначала твоя сестра хотела, чтобы тебя привёл я, и шантажировала меня тем, что если я не соглашусь, она покажет наши фотографии моим родственникам.        — Она и показала. Честная женщина, — похвалила Аннис. — Отличные фотографии. Представляешь, тётка Эйра только сейчас узнала, как это у мужиков делается.        Кенред закрыл лицо ладонью.        — Но она тебя хвалила, — прибавила Аннис. — Просила передать…        — Аннис!        — Имей терпение, — с достоинством сказала та. — Я же слушала это всё два дня. Тётки у меня всю наливку выпили, пока наговорились.        Акайо слушал, онемев от бури прежде незнакомых эмоций. Впервые в жизни ему хотелось убить свою сестру. Потом, возможно, сестру Кенреда и всех свидетелей того, как это делается у мужчин.        — И что теперь? — хамовато спросил он. — Схватите меня за шиворот и потащите к Рике?        — Нет, зачем же так грубо? — Аннис окинула взглядом площадь вокруг и яркие лавки кочевников. — Не хотите обратно — не надо, аванс я всё равно могу не возвращать, вы только записку сестре передайте. И можете подумать не спеша, что ей написать. Я совершенно никуда не тороплюсь, за Кейти приглядывает мама, а тут у вас вполне симпатично и цены очень даже приличные…        — Аннис, — снова с укоризной сказал Кенред.        — Я тридцать шесть лет Аннис, и поверь, местным торговцам совершенно всё равно, кто и что у них покупает. Я тут погуляю, а вы пока решите, пойдёте со мной или нет. Буду ждать вас вечером в кабаке с лотосом на вывеске.        И она бодро нырнула куда-то в толпу. Какое-то время рыжая голова еще виднелась, отдаляясь, а потом растворилась среди толкучки.        Акайо посмотрел на Кенреда. Тот выглядел по настоящему виноватым и сконфуженным. Акайо было проще — ему не было стыдно, он ощущал себя пациентом пансионата для сумасшедших.        — Скажи, — попросил он. — А может я всё-таки сошёл с ума и нет никакого путешествия в прошлое и Хикару Мацуо тоже нет? Может это все моя опиумная фантазия?        — К счастью, нет, — серьёзно сказал Кенред. — Все наши проблемы точно настоящие, но лучше они, чем походы по опиумным притонам.        Акайо кивнул со знанием дела. У него был неприятный опыт в сравнении с которым никакие фотографии, показанные родственникам, вообще не были проблемой.        — Ладно, — кивнул он. — Может, так даже лучше. Теперь даже если мы явимся домой голышом, наши семьи не увидят ничего нового. Хуже уже не будет.        Кенред хмыкнул.        Да, им ещё надо было вернуться в гостиницу с Рикой и толпой её самых верных людей, не стоило и рассчитывать, что кто-то из них предаст хозяйку и сделает вид, что не заметит Акайо с Кенредом. Выяснения отношений было не избежать.        — А знаешь, — протянул Акайо. — Наверное, мне в самом деле стоит вернуться с твоей сестрой к Рике.