Никто не хотел тебя так, как я

      Нова измеряла свою комнату шагами уже в тысячный раз. Три шага от двери, обогнуть кровать и еще четыре шага. Семь в одну сторону, семь — в другую. Хорхе бы запретил ей, но теперь он был занят Оникс.       Ловчая периодически останавливалась, вслушиваясь в щебетание Гнезда. Вдруг раздадутся какие-то звуки возвращения Шена? Это было чертовски несправедливо, что она здесь, в безопасности, хотя все это задание было ее жертвой, ее искуплением. И она вновь провалилась.       Нова молилась. Становилась на колени, вглядываясь в крестик с распятием Христа, смотрела на краешек ночного неба, усеянного звездами.       Господи, если ты слышишь меня, молю тебя не за себя, пусть с ним все будет хорошо, пусть он будет жив. Я заплачу любую цену, лишь бы с ним все было в порядке. Молю тебя, Господи.       Бог молчал. Так было всегда, но в этот раз было по-особенному обидно. Нова взывала к Дьяволу тоже. Она послужила бы любому, кто откликнулся бы на ее молитвы, даже если за это нужно было заплатить своей бессмертной душой. Даром, что так, ловчая ведь и так проклята. Несмываемый первородный грех, благословение Дьявола. Неважно, если к этим ее регалиям добавятся и другие. Лишь бы Шен вернулся невредимым.       Бессилие и разочарование, боль, вина и стыд — все смешалось в плотный ком, стиснувший горло. Шен мог ненавидеть и презирать ее до конца жизни, она бы приняла это, лишь бы он был жив. Пусть никто не пострадает ради предательницы.       Нова заломила руки, опускаясь прямо на пол. Присутствие, ослабленное Превиусом, давило изнутри, словно сломанные кости. Она пошла на риск ради важного артефакта и попалась — пусть. Это была цена верности Союзу Сожжения, если бы она умерла там во имя не просто цели, а ради искупления перед теми, кого она приняла в свою душу, полюбила — это было бы честно. Ловчая бы не жалела. Но они вновь спасли ее.       Оникс выпрыгнула словно бы из тени, впиваясь когтями в Идриса, заставляя его разжать хватку. Лишившись опоры, Нова на мгновение потеряла сознание, опадая на пол. Она пришла в себя, как только колени соприкоснулись с полом. Перед глазами сквозь неясную дымку вспыхивали голубые и золотые вспышки, а Нова все никак не могла вернуть себе ни ясность зрения, ни контроль над телом и разумом. Шум схватки достигал ее сознания отдаленным эхом.       — Оникс, уводи ее.       — Я не оставлю тебя одного.       — Я справлюсь, забери отсюда Нову, живо!       Кто-то резко, но бережно поставил ее на ноги и потащил подальше от вспышек. Нова послушно перебирала ногами, кажется, несколько раз она падала и какое-то время ее полутащили, полунесли. Она не помнила, как оказалась в своей комнате, где над ней хлопотал Хорхе с сундуком склянок с острыми запахами.       Сидя на полу, ловчая вцепилась себе в волосы, отчаяние захлестнуло ее. Как только ее привели в чувство, она подорвалась с одним единственным словом на губах: «Шен». Ловчая была готова ринуться хоть в пасть к самому Дьяволу, чтобы спасти его. Разумеется, ее никуда не пустили. Веспер и Люсьен экстренно отправились за чернокнижником, их исходный план трещал по швам, но для Новы все это было уже не важно. Все, что ей оставалось, это сидеть в своей комнате и умирать от неведения. Несмотря на предательство, ее не ограничили в перемещениях и можно было дожидаться новостей в общей комнате. Не имело значения, даже если все жители знали о ее обмане, просто она не хотела никого рядом.              Ожидание было воистину невыносимым. Нова входила в фата-моргану, толкая песчинки времени вперед-вперед, ближе к тому моменту, когда Шен вернется, но Леди Время лишь грустно смотрела на нее и качала головой. Ощущение было таким, словно ловчая пытается сдвинуть с места бетонную плиту. Толку было от ее дара, если нельзя было заглянуть ни на секундочку вперед.       Ловчая встрепенулась, прислушалась. Неожиданная тишина Гнезда, которое, казалось, ни на секунду не затихало, упало на Нову тяжелым одеялом. Она рванула к двери, выскакивая на лестничный пролет. Внизу что-то происходило. Доносились шаркающие звуки, перешептывания и четкие магические формулы, произносимые Веспер. Нова прислушалась, ей нужно было услышать его.       Стремление узнать о благополучии человека, за которого болело ее сердце, было столь сильным, что Нова уже сделала несколько шагов по ступеням вниз. Плевать, кто и как посмотрит, плевать, что скажут о ней. Только бы знать, что Шен невредим.       — Хватит, Вес, я в порядке. Где она?       Нова отшатнулась назад, едва не спотыкаясь о ступеньку позади. Голос Шена звучал холодно и хлестко, он был в порядке, он ненавидел ее. Заслуженно.       Пронзенное сердце мертвой птицей упало на дно желудка. Нова на негнущихся ногах вернулась в комнату и закрыла дверь, отошла к окну. Душу затопило облегчение, но сердце — ее бедное сердце — оно мертвым грузом опаляло внутренности. Он никогда ее не простит, все кончено, она подвела его и Союз Сожжения, она бесполезна и отвратительна.       За дверью послышались шаги, Нова обернулась. Они вломятся и выгонят ее? Запрут, как пленницу? Или потребуют еще одну услугу-искупление за предательство? Или Шен просто скажет ей, что не хочет иметь с ней ничего общего. Посмотрит на нее брезгливо и скажет, что все было ошибкой. Из глаз брызнули слезы, она даже не удосужилась их утереть, пусть катятся.       Движимая неведомой силой, Нова неслышно подошла к двери. Снаружи не доносилось ни звука, но она чувствовала, кто стоит с другой стороны. Ловчая подняла дрожащую кисть, несмело, осторожно коснулась двери. Сначала кончики пальцев, затем фаланги и следом вся ладонь легла на деревянную поверхность.       Кто знает, может они с Шеном соприкоснулись бы, если бы не дверь?       Нова телом, духом, Присутствием чувствовала Шена по другую сторону. Все ее существо тянулось к нему, к его запаху, телу, Присутствию. Никогда прежде ловчая не чувствовала кого-то так. Словно ее душа больше не принадлежала ей, словно она нашла дом в другом человеке и связала их. Нова не возражала против того, чтобы отдать Шену все, что у нее было. Пусть это всего-навсего душа, пусть даже он бы ее не принял, она бы все равно отдала. Нова полюбила бурчащего, ощетинившегося чернокнижника всей своей бессмертной проклятой душой. Пусть впереди ее ждали испытания адского пламени, но это чувство они бы не выжгли из нее никогда.       Внутри все ныло от горя, от боли и презрения к самой себе. Нова знала, зачем он пришел, знала, что услышит. Она отпрянула от двери, про себя умоляя Шена уйти, а Бога дать ей сил принять случившееся. Ловчая чувствовала, что если Шен скажет, что сожалеет о том, что встретил ее, то Нова сразу же умрет. Ее бренное тело будет существовать еще какое-то время, но душа — тот кусочек, который еще связан с Богом — он умрет незамедлительно. Она не вынесет этого. Изо рта вырвался громкий всхлип, Нова изо всех сил зажала рот рукой, рыдания душили ее и не было сил их сдерживать.       — К черту все, — раздалось низкое и хриплое проклятье из-за двери, а затем без стука она распахнулась.       Шен вступил в комнату без спроса и без сомнений. Он в два больших шага пересек расстояние до ловчей и схватил ее за плечи. Его пальто развевалось от резких движений, когда только он вновь умудрился его надеть? Какое-то мгновение чернокнижник просто смотрел на нее, внимательно со знакомым прищуром. А Нова потерялась в черных глазах, в которых посверкивали созвездия, она даже не могла моргнуть, боясь упустить его из виду. Она чувствовала, что Шен вот-вот скажет те самые слова, которые уничтожат её. Казалось, тело сжалось в один напряженный ком, ожидая самого больного удара за всю ее жизнь. Но Шен лишь наклонился к ее лицу и поцеловал.       Ловчая опешила настолько, что не сразу ответила на поцелуй. Шен прижимал ее к себе так яростно, словно она вот-вот исчезнет из его рук. Соль слез и пота смешалась между их губ, вытравливая горечь и разочарование. Нова ухватилась за форму Магистериума, в которой все еще находился Шен, вдавливая его в себя, желая физически объединить их тела и души.       Шен целовал ее то грубо, обжигая укусами губы, подбородок, шею, то безумно нежно, словно поцелуи на ее коже оставлял ангел. Мужчина хаотично водил руками по ее волосам, лицу, телу, словно проверяя его целостность, словно убеждаясь, что это действительно она рядом с ним.       Чернокнижник махнул рукой и дверь сама собой закрылась, повинуясь мановению магии. Девушка чрезвычайно бережно сняла с чернокнижника пальто и повесила в шкаф. Он пристально наблюдал за ее движениями и Нова чувствовала, насколько ценным был этот жест для него. Ловчая вновь подошла, положила руки на его грудь, поглаживая мышцы под одеждой. Мужчина молча наблюдал за ней, охватывая руками ее талию и бедра.       — Форма Магистериума тебе совсем не к лицу, — хрипло сказала Нова. — Можно я?..       Продолжение фразы застряло у нее в горле не от неловкости, а от переполняющего трепета. Она мазнула языком по пересохшим губам, Шен провел глазами это движение и его кадык дернулся. В ответ он лишь кивнул.       Ловчая потянулась к пуговицам на куртке, они легко выпрыгивали из петелек под проворными пальцами. Шен смотрел на нее сверху-вниз и что-то в этом взгляде вызывало у Новы едва ли не религиозный трепет. Справившись с пуговицами, девушка развела края куртки в стороны. Пальцы замерли в сантиметрах от обнаженной кожи чернокнижника, покрытой изящными магическими татуировками. Вдруг она вновь получит разряд электричества, прикоснувшись к нему?       Нова была готова одернуть руку, но Шен взял ее за запястье и заставил приложить пальцы к своей обнаженной груди. Девушка судорожно выдохнула и удивленно подняла на него глаза.       — Я чувствую, как бьется твое сердце, — сказала она шепотом.       Шен лишь мягко усмехнулся в ответ и опустил вторую ее руку вслед за первой. Ловчая скользнула пальцами по шее, ключицам, по грудным мышцам, а затем плавным движением завела свои руки ему за плечи, помогая ткани упасть к их ногам. Она склонила голову, чтобы оставить мокрый поцелуй на его ключице и Шен снова громко втянул в себя воздух, откидывая голову назад. Нова почувствовала себя очень-очень могущественной в этот момент и продолжила цепочку поцелуев по мужской шее.       Возбуждение тягостной эйфорией сводило ее тело, эту негу хотелось продлить, но вместе с тем хотелось большего. Ловчая отпрянула от Шена, привлекая мужской взгляд к своим пальцам, которые теперь ловко справлялись со своими пуговицами. Она одним движением сбросила рубашку, взяла его руку в свою и положила на плечо, заставляя шероховатую ладонь огладить ее ключицы, шею, пройтись по хлопковому бюстгальтеру. Грубые пальцы так нежно касались ее, будто Шен опасался неосторожным движением оставить на ней трещину. Нова изогнула руки за спиной, расстегивая лифчик и отправляя его в свободное падение к остальным вещам под ногами. Она не чувствовала смущения или неловкости, поднимая глаза на чернокнижника. Он смотрел на нее без улыбки.              — Ты… — его хриплый голос звучал так порочно, что Нова заерзала на месте, — ты такая красивая.              Ловчая улыбнулась, опуская глаза, в груди свернулось что-то невыносимо теплое. Одна рука Шена обхватила ее за затылок, стягивая волосы, а вторая скользя по шее, погладила щеку. Их губы вновь сомкнулись, ее соски коснулись его груди. Нове хотелось быть ближе, она все теснее прижималась к чернокнижнику всем телом, ощущая его возбуждения, показывая, как хочет его она.       — Если ты не уверена, то лучше остановиться сейчас, — прохрипел мужчина и Нова почувствовала, как стискивается его челюсть под ее пальцами.       — Я не хочу останавливаться, — выдохнула она ему в губы.       В доказательство своим словам Нова атаковала его ремень и брюки, при этом влажными поцелуями покрывая линию челюсти Шена, когда он закидывал голову. Брюки упали на пол и Нова заставила мужчину выйти из них, сделав шаг назад. Икрами он уперся о ребро кровати и осел на нее, в то время как Нова расстегивала свои джинсы. Чернокнижник смотрел на нее, стоящую в одном белье, укутанную в лунный свет, так, словно видел вспышку сверхновой — столь ярко сверкали в сумраке его глаза.       Девушка подошла к нему вплотную, остановившись между разведенных ног мужчины и совершенно без стеснения опустилась перед ним на колени. Шен провел одной рукой по волосам и линии лица Новы, большим пальцем задевая губы. Пальцы второй руки играли ее соском так нежно, что ловчая едва сдерживалась, чтобы не растечься лужицей удовольствия прямо у его ног.       Она провела пальцами вверх по его ноге, сквозь ткань белья поглаживая эрекцию. Шен глухо застонал, останавливая свои ласки, чтобы перехватить руку Новы. Он одним движением поднял ловчую и опустил на кровать. Его движения стали резкими, рваными и все равно безумно нежными. Нависая сверху, Шен рукой гладил ее грудь, живот, опускаясь все ниже, а затем проходил этот же путь губами. Нова чувствовала себя на вершине блаженства, она ощущала Шена не только своим телом — ее Присутствие словно тоже тянулось к нему сквозь кожу. Прикосновения чернокнижника заставляли выгибаться ему навстречу, желая большего, и он не отказывал ей.              Его губы были везде, он целовал ее тело и Нова сотрясалась от удовольствия, он прикасался к ней и она сходила с ума. Она спрашивала себя, как в таком холодном человеке, скрывалась такая страстная натура. Язык Шена находил самые чувствительные точки на ее теле и заставлял прочувствовать каждую ноту удовольствия, которую он мог подарить.              Нова металась по кровати, сбрасывая подушки, выгибалась навстречу его губам, языку или пальцам. В конце концов лицо Шена вновь оказалось напротив ее, он смотрел на нее серьезно и пьяно.              — Скажи, что ты готова, что ты хочешь…              — О Боже, Шен, прошу, — она не могла больше ждать. — Я хочу тебя.              Нова готова была расплакаться от переполняющих ее эмоций, лишь бы он поверил ей. И он поверил. В следующую секунду Шен осторожным движением вошел в нее. Ловчая мечтала воспарить, она льнула к чернокнижнику, пыталась коснуться его всем телом, пока он ритмично двигался внутри нее. Их стоны сплетались между губ, тела поблескивали от пота, а движения становились все более отрывистыми и хаотичными.              В какой-то момент Нова мягким движением заставила Шена лечь на спину и устроилась сверху. Теперь она, как кошка, извивалась на нем, изменяя ритм, направление и скорость движений. Руки мужчины гладили ее по плечам и груди, обхватывали ягодицы, его бедра следовали заданному ею танцу движений. Нова чувствовала себя так полноценно, как никогда до этого. Ей казалось, что сейчас она могла бы остановить течение времени, если бы захотела. Но она не хотела. Она ждала следующего мгновения ради удовольствия и единения, которое бы оно принесло для их душ.              И вновь мягкие покачивания сменились резкими хлопками обнаженных тел. Тело Новы тряслось не только от физического напряжения, но и от нахлынувших ощущений. Она уже не попадала в такт, поэтому Шену пришлось придерживать ее, вновь беря инициативу в свои руки.              Оба были на пределе, их дыхания смешивались, тела дрожали в напряжении. Нова чувствовала, что больше не может сдерживать поток наслаждения внутри себя, она внутренне сжалась, в последний раз взмахивая тазом. Ловчая ощутила, как нечто вспыхнуло у нее под веками миллионами солнц и поспешила открыть глаза. Руны на теле Шена светились синим светом, а сам мужчина лежал с закрытыми глазами, глубоко дыша и ласково, но бездумно поглаживая ее бедра. Полностью обессиленная ловчая, впрочем, не могла отвести от него глаз, так и замерев, сидя на Шене. Он открыл глаза, они тоже светились.              — Твои глаза тоже горят, ловчая, — заметив ее удивление, усмехнулся мужчина, опуская ее на кровать рядом с собой и укрывая одеялом.              — Но ты весь сияешь, словно только что применял Присутствие.              — Так случается. Разве ты свое сейчас не ощущаешь?              Нова прислушалась к себе. Действительно, ее магия плескалась в душе так ярко, как во время Инициации или шабаша в ночь Симфонии. Она чувствовала себя очень сильной, могущественной.              — Почему это ощущается так? — шепотом спросила она, закрывая глаза и утыкаясь Шену носом в плечо.              — Потому что ты поделилась своим Присутствием со мной, а я с тобой. Оно приумножилось. Секс стимулирует твои внутренние резервы. Один из самых простых способов поделиться энергией.              — Но ни с кем другим не было так, как с тобой, — пробормотала Нова.              — Никто не хотел тебя так, как я, Нова. И ты никого так не хотела так, как меня. Спи.              Он поцеловал ее в висок. И Нова послушалась, провалившись в сон.