Жаворонок

Раскаленный песок брызжет под ногами, когда группа парней топотом пробегает по берегу. Чонин помнит томный полдень июля, духота которого смывается охлаждающим бризом. Он бежит против ветра, сбивая друзей на пути, улыбки на пляже становятся чем-то обыденным и естественным, и всех уже тянет на добрый смех, когда они начинают играть в салки. Первое время они выглядели блекло на пляже, белее кварца, сливаясь с песком. Некрасиво, словно сбежали с чужой картины, словно чужестранцы. Один Сынмин с первого же дня отдыха обзавелся блестящим золотистым загаром, красиво обливающимся латунью на его упругой и податливой коже. Ему шел загар. И он никогда не выглядел таким радостным, как он выглядел на фоне зеленых деревьев, белого песка, синих волн, с золотистой корочкой на носу, заставляющая его выглядеть смуглее, здоровее. Заставляющая выглядеть его вылитой золотом ланью, с большими глубокими карими глазами и белой крапинкой на щеках. Сакральное очарование. И Чонин не нашел бы таких слов, чтоб выразить то изумление, заставляющее его испытывать расслабленное поведение Сынмина, ведь именно за него все друзья и переживали. Весна была для него болезненной, полной стресса и нестабильности работы, переезд, а также гора других остальных ответственностей. Из всех них, он наверное самый смышленный и шустрый, и Чонин безумно рад, что старший не только помог ему организовать эту поездку, но и позволяет себе беззаботно порезвиться среди остальных. — Ипанемский мальчик! – кричит ему Банчан с далека, словно морж выпрыгивая из под воды, его руки – ласты, он разводит ими, чтоб привлечь внимание задумавшегося Чонина, брызгая водой во весь радиус. – Прыгай к нам! Чонин особо не думает. Он видит улыбающиеся лица, ждущие его в воде, и стремясь прыгнуть прямо перед их лицом, по пути снимает футболку, которую оставляет на берегу. — Что ты там делал? – Чонин теряется, когда ныряет в воду. Это Сынмин, и он стоит сзади, челка зачесанная назад от воды, его цепочка на плаву, болтается у шеи. Чонин вопросительно смотрит, и старший слабо кивает на берег. Ян расплывается в улыбке и подходит к нему ближе, руки находят свой путь без затруднений, удобно устраиваясь на чужих боках под водой. Его кожа под водой будто бы еще мягче и зефирестее, прогрессирует желание притянуть и откусить. – Думал. – Чонин отвечает мягко, его пальцы поглаживают плоть под собственными руками, наблюдая за тем, как красиво багровеют щеки напротив. Он рад, что уложенные назад чужие волосы дают ему созерцать каждую маленькую деталь его выражения лица. Их ноги сплетаются, и видимо никто не хочет отпускать другого. – О чём? – Сынмин прячет пол лица под водой, оставляя на поверхности свои глаза-бусины, его брови острые, с доброй складкой, смотрят на него. Прямо на него. – Об этой поездке. – О тебе. Сынмин улыбается мягко, застенчиво и отпускает Чонина, плавая на небольшом расстоянии от него, держась спиной на плаву, позволяя солнцу поглотить его лицо и торс. Оставляя Чонина безмолвным, заставляя того с изумлением наблюдать и плавать подле. – Тебе здесь нравится? – Спрашивает младший, глаза не смеют оторваться от вальяжно плавающего юноши перед ним, его собственные движения пытаются словить чужой такт, дабы двигаться рядом и не отставать. И Сынмин смотрит на него знающими глазами, с лукавостью, непоседливым лицом. Он ведь знает, что стоит ему ненароком плохо сказать об отеле, то Чонин сменит его, стоит ему сказать, что солнце сильно печет, то Чонин притащит пляжный зонт сюда, в воду, в глубину по горло. — Всё прекрасно, Ин-и. Всё, как ты и планировал. __ Бутылки крафтового пива звонко сталкиваются и разъединяются с гулом смеха. Костер в центре топит их души, заставляя забыть о ночной морской беспощадной прохладе. Теплые улыбки согревают друг друга; юноши замкнули круг вокруг огня, он отлично отражался в глазах парней, оранжевым цветом согревая кожу. Банчан быстро делает глоток, словно хочет что-то выплеснуть: – Нет-нет, Хёнджин бы точно был хорьком, – Хван искоса смотрит на австралийца и делает очередной глоток, пока как остальные поддакивают со смехом.– А Чанбин Пумбой.. Все вдруг прыскают со смеху, все кроме Чанбина, который пытался сохранить серьезное лицо в кругу смеющихся друзей. – А Чонин кто тогда? – спрашивает Чанбин, собрав руки на груди. Все задумались. В воздухе повисла задумчивая тишина, мычание, кто-то проронил «кого-то напоминает, но кого?». Чонин откинулся на спину, с викториозной улыбкой (его не сравнили с животным). — Жаворонок. – Сказал Сынмин, сидящий напротив него. Самым будничным тоном, без насмехательства, словно он всерьез. Их взгляды мигом сокрушились, досадный – Чонина, штилю подобный – Сынмина. Все просто поддержали его, и не стали дальше развивать эту тему. Феликс переглянулся с Хёнджином, шаловливые улыбки на их лицах. Они точно поговорят об этом моменте. (— Ты ведь тоже почувствовал это напряжение?– захватывающим тоном спрашивает Феликс, а Хёнджин кивает и они сплетничают перед сном о том, что может происходить между Кимом и Яном.– Разве такое имеет место быть между друзьями? Я почувствовал явное сексуальное напряжение. – Слушай, может они просто что-то не поделили? Помнишь, когда Чонин заехал за нами, он таким нагруженным выглядел. – Разве есть что-то, чем они не поделятся друг с другом? Ты придумываешь, Ин-и был зол именно на нас. А между ними, между ними точно что-то есть.– Феликс эмоционально переворачивается на другую сторону, укутываясь в одеяло по нос.) Они уже последние полчаса сетуют о фильмах, упоминаются имена новых европейских продюсеров, с которыми Феликс сейчас работает, и Сынмин жадно поглощает истории с кино-площадки (написанный им сценарий еще рассматривают). Чонин не слушает, просто наслаждается чужим разговором и наблюдает за остальными. Его мысли где-то вдалеке, где-то с жаворонками в полете.