Письмо

Когда я перебираю в памяти, как мы вели себя в молодости, пока были ещё девственны и неопытны, все наши бесстыжие действия я могу сопоставить только с тем, как ведут себя влюблённые. Прошло довольно много лет, чтобы вспомнить об этом невзначай, и недостаточно, чтобы всё-равно не смутиться и не покраснеть. Курение уже давно превратило мою жизнь в ад. Недолгие моменты затишья, а затем обязательно никотиновые запои. Алкогольные не имеют надо мной такой власти. Ещё со школьной скамьи, помнишь, имея довольно утончённую фигуру и опрокидывая в себя одну-другую стопку дорогого пойла, я не раз выигрывал споры и крупные суммы, которыми оплачивались все наши с тобой встречи, оставаясь абсолютно трезв. Вот такая супер способность. В любом случае, прожигая жизнь в 2115, благодаря одной единственной сигарете, я забываю о том, что весь мир следит за тобой и за мной. Несколько грамм табака, белоснежная бумага, мягкий фильтр. Надёжнее и совершеннее формы не придумать. Я бы мог быть монахом при храме, если бы мир поклонялся дыму и пеплу. Но человечество давно уже поклоняется другим, чужим для меня, богам электрических снов, металла, виртуальной реальности и искусственного интеллекта. Системы авто распознавания, авто оповещения, вмешательство в жизнь чего-то синтетического и холодного, пустой электронный мозг и небьющиеся сердца. Имитация жизни. А что если бездна начнёт всматривается в тебя первой? Что нужно делать? Именно это уже давно происходит на планете, которую ещё до сих пор почему-то называют Земля. Я не задавал себе вопроса, что делать, пока мы сидели за одной партой, когда ты робко смотрел на меня, не зная как реагировать на мою руку сжимающую твою сухую хрупкую ладонь. Я не задавал себе вопроса, что делать, когда ты впервые поцеловал меня сам ночью на скамейке в единственном парке "Мега города". Я представлял, как краснеет твоё лицо, и отчаянно не мог вспомнить название птицы из энциклопедии, на которую ты тогда возможно был похож цветом. Я вообще задавал мало вопросов и не приносил никаких проблем, ну разве что иногда. Но сейчас. У меня так много вопросов. И крайне мало ответов. Происходят ужасные пугающие меня вещи. От которых всё тело покрывается сантиметровыми муравьями, чтобы это не значило, так как даже насекомых в городах давным давно нет и я не представляю как они бы по мне ползали. Я могу только делать вид, что знаю. Горе-работа делает меня ближе к странным случаям в городе. После обновления ПО, пара моих клиентов засбоила. Летальный исход. Я не знаю всех подробностей, но я пытаюсь разузнать. И Око следит за мной, хоть и не так пристально и не так много по времени, как за большинством других людей. Но всё же. Я стал забывать некоторые моменты. Я путаю сны с реальностью. Я всё ещё считаю, что человечеству не нужна эта зараза, которую все зовут "Око Рамоны". Я считаю, что все мои беды из-за неё. Я всё ещё хочу, чтобы безумный учёный собрал машину времени, вернулся в год создания Ока и убил его альма-матер. Я описываю этот крик души, понимая что даже все мои тайные мысли известны наверху. Там, где вместо звёзд давным давно остались только спутники. И среди них твои голубые глаза, цвета моря, которого мы никогда не видели, полные слез и многих эмоций, которым я даже названия не в силах выдумать. Я с любовью вспоминаю как менялся твой образ, кажется под моим влиянием и с моего одобрения. Мне до жути и до дрожи в коленках нравились твои дурацкие волосы, как ты поправлял непослушную прядь, отбившуюся от остальных, как закладывал её за ухо, как я его кусал и тянул за серьгу, пока мочка не покраснеет. А ты терпел. И как ты меня только терпел? Мне бы стоило извиниться хоть раз. Но я не видел ничего, только своё счастливое отражение в тебе, и необъятную пустоту ноющую где-то в груди. Я влюбился и это меня спасло. Я влюбился и это меня убило. Я не знаю что хуже. Я тщетно пытаюсь не думать о нас, но твоя белобрысая голова то и дело всплывает в памяти, пытаюсь не думать о том, как бы нам было здорово быть вместе сейчас, если бы только тебя не отправили. Если бы. Слишком много если бы. Я бы готовил тебе кофе, завтрак, да что угодно. Даже если я это не-на-ви-жу. Чувство к тебе всё равно бы заставило меня встать пораньше, как минимум чтобы полюбоваться тобой, ещё спящим. И сейчас редкие моменты общения с тобой - это единственное, что делает мою жизнь жизнью. В остальное время я зомби, по имени которого уже давно не зовут. Ты один из немногих моих друзей, но ты единственный кто называет меня ТАК. До дрожи, до бабочек в животе. Как бы банально это не звучало. Мы говорили, сколько? Неделю назад, две? У меня низ живота скрутило тогда от того, как ты протяжно, смакуя называл меня по имени. Я даже задумался, что это за чувство такое меня посетило. Я теряюсь во времени и пространстве. Это страшно. Я не помню как пришёл сегодня на работу. Как будто я механизм, который включился только переступая порог офиса. Я думаю мне нужна помощь. Я хочу чувствовать тебя рядом. Если бы можно было сейчас разорвать ткань мироздания и вырвать тебя из вынужденной тупорылой ссылки, я бы не задумываясь это сделал. Да, я до сих пор считаю это ссылкой, а никаким не призванием, навязанным тебе системой. Я только недавно осознал, как сильно тебя люблю. И то что это взаимно, тоже. Я идиот с высшими баллами по всем предметам. Я неудачник по всем фронтам. Я лжец, потому что я лгал себе больше, чем кому либо. Я не хотел видеть очевидных вещей. В конечном итоге, я надеялся все друзья так делают по глупости. Просто не говорят об этом. Как же мало мы знали и как много по итогу потеряно. У меня лоб покрывается холодным потом каждый раз, когда я вспоминаю наши последние летние каникулы. Как мы дни напролёт читая книги, немногие, которые удалось раздобыть на чёрном рынке, испытывая неподдельный интерес к сюжетам, перелистывая их пожелтевшие кем-то замятые снизу страницы, лежали на твоей или моей кровати, непозволительно близко для обычных друзей. Как ты театрально закидывал на меня ногу и вопил : " Ромео, где же ты Ромео? ". А я вот. Я здесь. Я смеялся и щекотал тебя. А ты не торопился ускользать из под моих резвых пальцев, пытаясь продлить момент прикосновений. Если бы я только мог тогда представить тебя моей Джульеттой, или вернее Джульеттом. Ты давал мне слишком много знаков. Которые я не хотел видеть. Или не мог. Всё равно это не отменяет того, что мы постоянно целовались. И это наверное самая главная причина, по которой я никогда не женюсь. Изначально невинная шутка переросла в изматывающие тренировки. Как ты там говорил? Чтобы не стыдно было перед девушками за неумелые поцелуи? Ну да, ну да. А стыдно перед девушками должно быть за то, что у нас у двоих был стояк, и я делал вид, что не замечаю этого, когда мы после чтения целовались по часу и мяли друг друга, ну а трусы потом просто можно было выжимать. Будь мы немного более осведомлены, думаю на невинных поцелуях это бы не закончилось. Даже если в теории было всё понятно, за тысячелетия ничего не изменилось в сексе, то на практике всё более сложно. Особенно если пара однополая, как в нашем случая. Даже если я и задумывался ненадолго над этим, было всё-равно страшно. И только прожив без тебя десять лет я понял, что страшно это прыгнуть в бездну, в пропасть, в пустоту, а не в тебя. Как может быть страшным ЭТО, с человеком, которого любишь и который любит в ответ, любит вопреки всему, а не за что-то. Моё тело не знает лучшего способа возбудиться, чем вспомнить твоё лицо и твоё тело, пока ты изнывая от жары, с нездоровым румянцем на щеках, в одних трусах лежал на животе на моей кровати, сгорбившись над книгой, практически не моргая белëсыми ресницами, придерживал голову руками и выглядел очаровательнее чем все наши одноклассницы. И сильнее кончаю я почему-то непременно с твоим именем на губах и ни с чьим больше. Я заметил это не так давно и спрашиваю у себя, с каких же пор это происходит. И я не знаю ответа. Я знаю только что ты ушёл, забрав с собой самое лучшее в моей жизни. И я был очень рад, когда спустя пару лет разлуки, ты написал мне первым. Боже, как у тебя это получилось? Это же незаконно. Думал я. Не знаю всех нюансов, но думаю все два года ты только и делал, что пытался со мной связаться. Эта жестокая система отбора не должна больше существовать. Интересно, сколько она разбила таких пар? Я хотел бы её разрушить изнутри, ради тебя. Чтобы ещё хотя бы раз посмотреть на тебя вживую, пока меня возможно будут под стражей уводить в тюрьму, за вышесказанное. Я счастлив, что ты выбрал жизнь человека. Да, человека, хотя это самое очевидное, а не монстра обтянутого кожей и нашпигованного всевозможными кибернетическими устройствами и нейронным интерфейсом, которым в лучшем случае раз в месяц приходится проходить полную диагностику и обновление ПО. Это уже не человек, это машина, это киборг, это закат человечества. В погоне за апгрейдом, добрая часть населения планеты потеряла себя. И теперь только фильмы, книги и безумные сны после них, не дают мне окончательно свихнуться. И да, конечно ты. Это всегда будешь только ты. Надеюсь, после прочтения этих странных откровений, ты не отвернёшься от меня. Потому что я, как преданный пёс, буду терпеливо, с трепетом ждать твоего вердикта. И моё сердце остановится на пару секунд, увидев в почте ответ. Я отправляю это письмо, чётко осознавая, что вернуться уже будет нельзя. Что в настоящем машина времени существует только в моей голове, в воспоминаниях о самых жарких ночах, проведённых с тобой.