Позволь мне

Холод шелковой ленты опоясывает запястья до боли нежно. До мягкой волны возбуждения вниз по лопаткам. Ты ведь сама этого хотела. Переминалась с ноги на ногу под дверью его комнаты. Краснела ярче рассветного солнца от собственных фантазий. Сжимая повязку, снова распускала пальцы, лепестками робких цветов. — Не туго? — Нет. Вырывается скорее само собой. Взгляд затягивается из короткого и робкого, во что-то совершенно обыденное. Практически не моргая, сама не замечаешь, как покорно приподнимаешь ногу к его касаниям. Как тепло ощущаются заботливые поглаживания по волосам. Нежно целует несколько прядей, поднося к своим губам. Кистью расписывает каллиграфию по бедру. Выше и выше, заполняет собой все пространство в лёгких. Дразнит холодными губами на твоих. Ныряет глубже, сжимает сильнее. Пожирает что-то теплое, в беззащитной мягкости девичьей груди. Сжимает ее до хрипа прямо в рот. Руки уже ноют от непривычки. Связанные бережно, расцелованные с каждой костяшки до плеч, голубыми реками вен греются под мужскими ласками. Сжимаются в кулак, когда пряди чернильных волос Видьяхары скользят вверх. Раскачиваются ветвями ивы под каждым медленным и глубоким толчком. Тонкие, но тяжёлые. Стекают по бокам. Прикрывают залитые румянцем щеки. Приклеиваются к стекающим по его шее каплям пота. Красиво. Тонко и изысканно. Мокро, но не грязно. Так, как не умеет никто другой. Скорее подсознательно проводишь по приоткрытым губам. Ловишь подушечкой пальца горячий тихий стон. Сама прикусываешь щеку со внутренней стороны, когда видишь, как трепещут его ресницы. Как плавно раскачиваются шелковые полосы. Мелькают красными разводами злополучной ленты в боковом зрении. Ноги бестолково сжимают Дань Хэна всякий раз, когда входит глубже. Молят задержаться на секунду дольше. Захватить свою толику власти в очевидно проигрышном сюжете. Нежно целует в лоб. Прикрывая глаза, когда в ответ лизнешь его шею, тихо стонет. По столь невинной просьбе, не находит сил отказать. Приподнимая одно бедро, впиваясь пальцами в горячую плоть, позорно быстро находит правильный угол. Коротким и быстрым выбивает из губ удивленный всхлип. Твое удовольствие - смешанный вкус горечи травяного чая, с самым сладким в мире нектаром. Запахом свежей крови цветет в царапинах на его плече. Щебетом утренних птиц двоится в чужом слухе частыми вздохами. — Ты снова забыл, что лента - инструмент для грубости. — Вздохнув, снова обведешь выученные наизусть линии бледной спины. — Могу ли я? — Приподнимаясь на ватных руках, обнимает сбоку. Гладит щеку большим пальцем. «Если бы ты только могла видеть себя моими глазами...» Блеск нескольких капелек пота на шее - кристальная роса на бархате румяного персика. Приоткрытые в нежности губы, смешанный пыл от укусов собственных клыков - лепестки цветов под тонким льдом. На выдохе из горла вырывается лишь тихое "Прости". — Я тебя разочаровал?