Наша жизнь

Валентинка

Любовь странна и непонятна,

И я пугаюсь чувств порой.

Среди одних она развратна,

Среди других несёт покой.

Хочу, чтоб ты увидел всё же

Как я тобою восхищён,

Что нет людей тебя дороже,

Любовью в сердце поражён.

      Внезапный утренний звонок от Лёши больше напугал Женю, чем обрадовал. В первую очередь, парень ненавидел говорить по телефону и зачастую игнорировал все звонки, а незнакомые номера сразу же добавлялись в чёрный список. Да, и к тому же шесть утра, и Евгений не смог даже осознать, что на этот раз его мобильный разрывается не от назойливого будильника, а от странной мелодии, которую он когда-то поставил на вызов и благополучно забыл.       — Алло, Лёша? — сонно промычал Женя, попутно разлепляя глаза и ища рукой очки, лежащие на тумбочке.       — Доброе утро, я тебя разбудил? — Лёша закашлялся и сильно шмыгнул носом.       — Ты заболел? — озабоченно выпалил Евгений. — Это, потому что ты без шапки ходишь и в осенней куртке! Господи, Лёша… Лёша, поправляйся скорее! Отдыхай, набирайся сил и обязательно пей много чая.       — Да, да, спасибо. Я как раз звонил предупредить.       На Алексея снова напал приступ сухого, болезненного кашля, который по одному лишь звуку из телефона заставлял Женино сердце сжиматься.       — Так, пей чай, тёплый, постоянно! И ложись спать! Тебе нужно что-то принести, я после школы зайду в три где-то. — нервно протараторил «Красавчик». — Тебе может лекарства какие принести?       — У меня всё есть, не переживай. — хрипло ответил Лёша. — Может лучше не надо, а то сам заразишься.       — Не неси глупостей, всё будет хорошо! Да, я зайду, в три, договорились?       — Хорошо. А ещё поздравляю с Днём святого Валентина! — уже более бодро ответил Алексей.       — Точно, чуть не забыл! У меня для тебя как раз валентинка есть.       — Здорово.       — Всё спать! И пить чай! — в приказном тоне сказал Женя, после чего, помедлив, уже более нежно и заботливо добавил. — Выздоравливай. Люблю тебя.       — И я тебя люблю, Жень. — шепнул «Морковка».       Евгений моментально скинул звонок, бурча «иди спи» и злясь на самого себя за то, что не подарил Лёше ещё и шапку. Спать уже не хотелось, бодрящий заряд переживаний как нельзя лучше приводил в чувства и позволял скорее перейти из состояния амёбы в человека. Женя лежал на диване, уныло смотря в потолок в полной темноте и абсолютной тишине, размышляя о своём. Глупые, местами печальные мысли то и дело крутились в голове, сменяя друг друга, превращаясь в адский хоровод чертей, рычащих и злобно усмехающихся.       День без Лёши, а может быть и не один, одинокий, опасный и тревожный. Кроме того, Женя не спросил, что у Алексея болит, и сразу начал навязывать ему примитивные методы лечения из сборника народной медицины. «Глупый, бездарный, абсолютно никчёмный из меня получается парень», — думал Женя, раз за разом впиваясь ногтями в ладони, — «Он может запросто уйти, оставить меня, сбежать и рассказать всем, что со мной не так».       Это было слишком давно, чтобы вспоминать, слишком незначительно, чтобы хоть кто-то это запомнил, но Женин мозг периодически подкидывал ему страшные картинки прошлого, пугая его во сне. Первый класс, маленькие детки разбегаются по классам, толкаясь, слыша трель звонка. Семилетний Женя одиноко сидит за второй партой, смотря, как его сосед вваливается в кабинет, ведя за руку одну из девочек.       — Женя, уступишь место? — нагло, практически выталкивая Евгения со стула, говорит тот самый мальчик.       — Почему? Это ведь моё место? — угрюмо бурчит Женя, не поддаваясь на провокации.       — Девочкам нужно уступать, ты разве не знаешь? — паренёк схватил Женю за кофту, оттягивая его от парты.       — Я за последней партой ничего не увижу. — Евгений поправил очки на лице, после чего аккуратно попытался отодвинуть руку хулигана.       — Очкарик, давай задницу двигай, ты же видишь, девочка просит. — одноклассник, разошёлся не на шутку, увидев, что Женя пытается сопротивляться.       Он схватил маленького Евгения за шиворот и резким движением поднял его со стула, после чего сам сел за стол и размашистым движением спихнул все вещи на пол.       — Присаживайся. — абсолютно игнорируя присутствие разъярённого Жени, парень предложил свой стул для одноклассницы.       — Да как ты смеешь! — процедил Евгений, отходя на пару шагов назад. Со всей силы отталкиваясь ногами от земли, Женя резко приблизился к однокласснику, нанося тяжёлые, неумелые удары, куда придётся. Впутавшаяся в перепалку девочка тоже получила пару оплеух, из-за чего начала громко плакать и визжать. Класс превратился в смесь кричащих звуков и возгласов, мешающих трезво оценивать ситуацию. Влетевшая в кабинет учительница строго окинула ребят взглядом, а затем грубо, со злостью начала отвешивать выговоры и разнимать дерущихся мальчиков.       — Кто начал драку? — визгливо проскрипела учительница.       — Женя начал! Он меня ударил, а потом и его. — девочка, наливавшаяся слезами, всхлипывая, указала пальцем на Евгения.       Все указали на Женю. Никто не сказал, что до этого перепалку начал не он, никто не поверил, что Евгений пытался отстоять своё право на место, да по-детски, да с кулаками, но по-другому он и не умел.       Стоя в каком-то мало знакомом кабинете, напротив учительницы, завуча, двух разъярённых матерей с их детьми, он слушал громкий крик своей матери, которая отчитывала его, чеканя каждое слово, выводя приговор в абсолют, опуская его всё глубже и глубже. Предательские слёзы градом капали с щёк, не давая взглянуть на изуродованные гневом лица, ненавидящие его в тот момент. Искажённое изображение давало ход мысли, давало ребяческому, неокрепшему мозгу рисовать страшные картинки смеющихся, скалящихся в душе людей, радующихся этим невинным детским слезам. Весь оставшийся месяц Женю звали плаксой, кидали в него скомканные носовые платки и бумажки, забирали его вещи, выводя на новую порцию слёз.       Звон будильника привёл парня в чувство, он задремал, вовсе не заметив этого. В глазах застыли запретные капли солёной воды.       Смахнув с себя окутавшую его печаль, полностью посвятив себя рутине и выключив мозг приятной музыкой, играющей в наушниках, «Красавчик» начал собираться в школу. Бабушка ещё спала, когда он аккуратно достал недоеденные с вечера макароны с сосисками и поставил их разогреваться. Вкус сухой, слегка пересоленной пищи был больше тошнотворным, чем приятным. Ну, или уровень аппетита был пропорционален радостному предвкушению перед школьной встречей с Лёшей.       Затем всё происходило как на автомате: поход в ванную, натягивание синих брюк и белой рубашки, протирание очков и небрежный сбор портфеля. Хотя, в этот раз была небольшая заминка — трепетно уложенный подарок, завёрнутый в красную упаковочную бумагу с небольшой самодельной открыткой, кулёк с шоколадными конфетами из дома и с десяток чайных пакетиков разных вкусов и ароматов.       Как и следовало ожидать, в положенное и уже привычное время Евгений пулей метнулся из дома, закрывая за собой дверь и мчась по направлению к школе, не забыв натянуть на себя депрессивную маску маньяка-убийцы.       Школьная рекреация у главного входа встретила теплом и противным жёлтым светом, отражавшимся от бежево-коричневых стен и пола. Всё как обычно: немного таких же торопящихся детей, парочка ребят, столпившихся у расписания и … резкий, приветливый крик откуда-то со стороны сидевшей вахтёрши.       — Женя, привет! — Катя неистово махала обеими руками, прыгая в его сторону. — У нас тут валентинковая почта, сложи обязательно свои!       — У меня ничего нет. — вздохнул Евгений, стаскивая синюю шапку с помпоном с головы. — Лёша заболел.       — Какой кошмар! — воскликнула Екатерина, прикрывая лицо руками. — Я ему напишу, чтобы поправлялся.       «Красавчик» утвердительно хмыкнул и быстрым шагом направился в сторону гардероба, не смотря на раздосадованную собеседницу.       Кабинет химии представлял из себя длинное помещение с тремя рядами парт и четырьмя заиндевевшими окнами, выходящими во двор школы. Женя грузно приземлился на первую парту, вытащил нужные вещи и уставился в сборник по подготовке к экзамену по обществознанию.       Из тупого рассматривания печатных страниц, досок, сухих лиц учителей и глупых ответов одноклассников его вывел перерыв на обед, такой же безынтересный и неаппетитный как завтрак. Без Алексея было одиноко и печально, глаза выискивали знакомые образы в похожих ярко-рыжих макушках, заставляя сердце и дыхание замирать на секунду.       Вернувшись из столовой в кабинет русского языка, Женя краем глаза заметил приближающуюся «КАТастрофу», мерно вышагивающую рядом с небольшого роста мальчиком, который нёс большой прозрачный контейнер, доверху заполненный сердечками и романтическими открытками. Она шла в их кабинет.       Первым делом, зайдя в класс она кинулась с распростёртыми объятиями Жене на шею, согнув ноги и полностью повиснув на нём. Затем громко начала озвучивать всех получателей и количество предназначенных для каждого валентинок. Торжественно, голосом полным счастья и полнейшего удовлетворения собственной работой и персоной.       — Евгений Карасёв, 9 валентинок! — под конец выпалила девушка. Это заявление было воспринято классом со свистом, возгласами удивления и непонимающим гулом.       Парень быстро выхватил все аккуратно вырезанные сердечки и, увидев странные движения в его сторону, бесшумно удалился из класса. Евгений не винил Катю в её бездумной весёлости, детской беспечности, а наоборот восхищался и завидовал. Чистая, искренняя радость, образ безграничного счастья, которым было пропитано каждое её движение, каждая фраза заряжали позитивом всех вокруг, и сам Женя не мог не согласиться с мыслью о том, что хочет быть таким же. Таким же беззаботным ребёнком, шутливым глупцом, который вовсе не знает печалей и разочарований. Он хотел бы, чтобы он сам стал смелее, активнее, жизнерадостнее, чтобы тревога мёртвой хваткой не сковывала его внутренности каждый божий день. Чтобы он мог говорить всё что думает, не стесняясь или заикаясь, делать всё что хочет, не боясь общественного осуждения и порицающих взглядов, выглядеть так, как прикажет ему душа, быть с тем, кому прикажет ему сердце.       Дойдя до уборной, Евгений рывком открыл уединённую учительскую кабинку, где принялся с трепетом и внутренним волнением рассматривать смешные разноцветные сердечки. Все были от Екатерины: четыре для него и пять для Лёши. Было видно, что девушка долго старалась, выводя приятные пожелания на каждой открытке. Пятая Лёшина валентинка представляла собой клочок белой офисной бумаги, отличавшейся от остальных произведений искусства. Подпись на ней гласила «Поправляйся скорее! МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ ♡».       Сложив все дорогие ему открытки в широкий левый карман брюк, вместе со звонком парень выбрался из своего укрытия и зашагал в сторону кабинета. Обнаруженный внутри учитель позволил ненадолго выдохнуть, перевести дыхание и утихомирить разбушевавшуюся тревогу. Весь урок он думал о плане побега и моментального отхода в нужный кабинет, а ещё лучше — на другую планету. Вопросы неизбежны, возгласы определены, побои наиболее вероятны.       — Вика, Света, Аделина и Женя, задержитесь после урока. — озвучила приговор учительница. — По поводу олимпиады с вами переговорить хочу.       «Это конец!», — удручённо выдохнул Евгений, в очередной раз ломая карандаш напополам, не замечая этого.       Звонок, обрадовавший большинство присутствующих, послужил спусковым крючком для быстрых сборов ребят, шума стульев и включившегося галдежа. «Красавчик», нервно подошёл к учительскому столу, рассматривая бумаги на столе и ожидая медленно собирающихся одноклассниц. В итоге, они подходили дольше, чем продлился весь разговор, ну или Женя потратил всё своё внимание на план побега, попутно кивая и соглашаясь на все возможные бесполезные олимпиады. Из всех имеющихся у него дома дипломов и сертификатов можно было бы вполне построить дом, сшить парочку костюмов на показ мод и топить печку пару лет.       Едва заметный хитрый взгляд Аделины, кинутый на него, окончательно ввёл парня в ступор: он бросил вещи в портфель, закинул его на плечо, и медленной, неуверенной поступью направился к выходу, не забыв сказать «до свидания».       Они ждали его у выхода: Саша и ещё пара его излюбленных дружков, высоченных спортсменов-баскетболистов, для которых даже Женя был подобием карманной собачки. Угрожающий оскал и надсмехающиеся глаза заставляли сильнее вжаться в ворот рубашки и ухватиться за лямку рюкзака обеими руками.       — Ух ты, мы вышли из бухты! — широкая ладонь приземлилась прямиком Жене на спину. — От кого валентинки, сыночка-корзиночка?       — Да, да, может покажешь? — злобно подначивали другие ребята.       Насильно провожая его подальше от лестницы и заводя в отдельную рекреацию, парни окружили Евгения полукругом около стены.       — Ты может хоть что-то скажешь? А, голубок? Слушки ходили, что ты с парнями развлекаешься. Это от одного такого педика?       — Отъебитесь. — грозно бросил Женя, скидывая с себя чью-то неприятную руку. Он был одновременно и парализован собственным страхом, и разъярён сложившимися обстоятельствами.       — У-у-у, — протянули ребята. — Ты у нас материться умеешь? Отличники обычно таких слов не знают.       — Покажешь валентинки и мы честно уйдём. — заверил его Саша, стоящий впереди и язвительно улыбавшийся. — Мы просто хотим кое-что проверить, всего-то.       Женя аккуратно расцепил руку, мёртвой хваткой сжимавшей рюкзак, и медленно опустил её в правый карман на штанах, откуда, замявшись, достал пару белых сложенных вчетверо бумажек. Евгений протянул трясущуюся руку по направлению к Саше, который, расслабившись, рывком выхватил листки, начав их разворачивать. «Красавчик», не теряя момента быстрым шагом ускакал от сгрудившихся парней, заинтересованных содержанием «валентинок» и, выжав максимальную скорость, убежал на первый этаж в медицинский кабинет.       Развернув смятые открытки, парни впали в ступор, обнаружив совсем не то, что надеялись. Вереща от злости, они озадаченно взглянули друг на друга и комично выругавшись, кинули комок бумаги в угол.

«Ненавижу вас, скотины, с днём святого валентина»

«для пидорасов: идите нахуй»

      В это время Женя уже был за пределами их досягаемости, сидел на кушетке, свесив ноги, и выжидая, когда медсестра измеряет ему давление. Сославшись на плохое самочувствие, он жалобно попросил выписать ему бумажку для пропуска. В целом, Евгений мог запросто отмазываться от школы каждый день — подозрительно повышенное давление и ежедневный умопомрачительный пульс каждый раз приводили в ужас молодую девушку-врача, которая, охая и причитая, расписывалась на специальной карточке и указывала Жене на необходимость обратиться к кардиологу. Согласившись со всеми предписаниями, он удалился из кабинета и, заранее оглядевшись по сторонам, направился через гардероб к Лёшиному дому.       

Евгений Кактус, 13:34

Я немного раньше, ты спишь?

Алексей Ласточкин, 13:35 Не сплю) Почему так рано?

Евгений Кактус, 13:36

Ты не поверишь, если я скажу, что прогуливаю

Алексей Ласточкин, 13:37 Правда прогуливаешь?)

Евгений Кактус, 13:38

Отпросился в медпункте, случился некоторый казус, пришлось быстро сваливать

Приду расскажу

Как ты себя чувствуешь?

Алексей Ласточкин, 13:39 Жду))) Самочувствие — хуже некуда

Евгений Кактус, 13:39

Уже бегу!

      Женя примчался спустя рекордные десять минут, запыхавшийся, с раскрасневшимися щеками и напрочь сбившимся дыханием. Он успел зайти в магазин по дороге, да и на шестой этаж он тоже забежал, игнорируя лифт и слабое состояние здоровья.       Убрав взлохмаченные волосы с лица, Евгений со всей силы вцепился в кажущегося ещё более маленьким и неестественно болезненным, Алексея, вынуждая того хрипло засмеяться от резкого наплыва приятных чувств и небольшой неожиданности. Не предупредив «Морковку», Женя уверенным движением подхватил того за ноги и, неся сконфуженного Лёшу до комнаты, аккуратно посадил его на диван, указывая на необходимость постельного режима.       — Ты ведь хорошо кушаешь? — Евгений принялся выкладывать купленные на скорую руку продукты.       — Как придётся. — ответил Лёша, полностью растворившись в улыбке и плавая между сном и восторгом.       «Красавчик», вернувшись к дивану вручил Алексею большую кружку горячего чая с мёдом, пока сам отошёл к кухонному гарнитуру и принялся готовить что-то вкусно пахнущее.       — Я мало что умею готовить, так что не ругайся, нашальника. — пошутил Женя.       — Точно не буду.       Спустя сорок минут на офисном столике перед диваном были выставлены две порции риса с курицей, ещё по кружке с чаем и пакет с конфетками.       — Так, холодильника у тебя нет, поэтому мы сейчас с тобой покушаем, и я остатки курицы пожарю на потом, сложу в контейнеры и вытащу к тебе на балкон. Я без понятия сколько оно храниться будет, но ты в ближайшее время тоже всё разогрей и съешь. — Женя взглянул на Алексея, который застыл рассматривая еду. — Лёша? Что-то случилось?       Алексей смотрел на все вставленные перед ним деликатесы глазами полными слёз, которые быстрыми ручейками стекали по щекам. «Красавчик», вовремя спохватившись, придвинулся к Алексею, заключив его в крепкие и тёплые объятия, чувствуя, как его хрупкое тело немного дрожит.       — Лёша, что случилось? Я что-то не то сказал? — обеспокоенно прошептал Женя.       — Нет, — всхлипнул «Морковка». — ты такой чудесный, приготовил мне столько всего, я просто растрогался из-за этого. — парень вцепился руками в Женину рубашку. — Обычно я болею в одиночестве, отец на работе, а я сижу дома, а если что-то серьёзное, то один иду в больницу. Никто мне никогда так не готовил, не приносил конфетки, чай. Мне ужасно приятно.       Евгений выдохнул от спавшего напряжения и нежно погладил Лёшу по спине и выбившимся из пучка рыжим волосам, лежащим на белом полотне футболки. Спустя пару мгновений он мягко отстранился, создавая крошечное пространство между ними, затем аккуратно притронулся к щеке Алексея, заставляя его поднять на него взгляд. Большим пальцем он осторожно смахнул катящуюся слезинку, а затем поцеловав Лёшин лоб, снова обхватил его руками и придвинул поближе. Все движения были такими тихими, мимолётными и бережными, что казалось, что «Морковка» был фарфоровой фигуркой, стоящей на полке на старой антресоли.       — Ты температуру мерил? — заботливо поинтересовался Женя.       — До твоего прихода было 38. — ответил Алексей.       — Померяем тогда после обеда. Тебе нужно покушать, у тебя салфеточки есть?       Алексей отрицательно покачал головой и, отстранившись, укрылся в ванной комнате, откуда вскоре вернулся с заплаканными глазами и разбитой улыбкой.       — Спасибо тебе большое. — сказал Лёша, шмыгая носом.       — Всегда пожалуйста. — ответил Женя, протягивая своему парню тарелку с едой.       — Вкусно получилось. — дополнил «Морковка».       — Это хорошо.       Пристально рассматривая Алексея, «Красавчик» совмещал приятный обед с прекрасным человеком, полностью погрузившись в момент безмерного счастья, которое переполняло его впервые за несколько лет.