Чтобы обнять, нужно сердце

Джин сидел у постели сына, прислушиваясь к его дыханию. Как же часто он это делал. Тэхену скоро 19. Для Джина - это каждодневная борьба за здоровье сына, а сейчас и за здоровье его ребенка. Никто даже представить не может, сколько таких дней и ночей он просидел у кровати Тэ. Сколько душевной боли он пережил, когда в очередной раз нужно было класть сына в клинику. Сколько слез он выплакал вместе с омежкой, который просил “не колоть его иголками”, не давать горькое лекарство… Сколько ночей бессонных и дней он провел на коленях, подняв глаза к небу, моля о том, чтобы не забирали у него сына. Он молился всем богам, Вселенной, он дьяволу готов был продать душу за возможность дышать сыну. Кто может объяснить каково это, когда сердце в крови захлёбывается от боли сына, когда забываешь дышать сам, лишь бы слышать дыхание малыша, забываешь есть и пить, ни на минуту не покидая своего ребенка, держа ладонь в ладони, боясь отпустить на миг. Это потом уже были санатории, это потом уже были поездки по миру… Джин не жалел денег. Для него центр Вселенной сошёлся на маленьком омежке, ставшим его жизнью. А затем, его маленький сынок, вырос…как же быстро он стал взрослым, оставаясь ребенком. Он уже не плакал, когда ставили уколы или капельницы, послушно глотал горькие лекарства, усердно занимался с реабилитологами, психологами, логопедами. Джин готов был выть от боли за своего, такого маленького, но такого сильного мальчика. И вот, казалось бы, что они справились, они победили…но, всегда есть это ненавистное “но”... - Папа, как давно ты здесь? - А, я только что пришёл. Не переживай. Как ты себя чувствуешь? - Хорошо. Всё хорошо папа. А Чонгук ещё не пришёл. - Ты же понимаешь, малыш, у него служба. Пока его нет я посижу с тобой. Чимин говорил, что после работы заглянет к тебе. - Пап, а Чонгук точно придёт? Вы не поругались? - Тэхен-и, сынок. Я очень перед вами виноват. Но, постарайся простить меня и не думать о плохом. - Нет-нет, папа, ты не виноват, так получилось, - омега перебрался с кровати на колени Джина, обняв его за шею. - И ты и Чонгук, вы же хотели как лучше, как лучше для меня. Вы же не знали, папа, мы не знали…и я не знал. Пожалуйста, не нужно себя винить. Ты самый родной и близкий человек. Как ты можешь винить себя в том, что хотел меня защитить? Разве я не прав? - Хм, как же ты вырос. Совсем взрослый стал, а я и не заметил. Всё мне казалось, что ты ещё ребенок. - Ага, только ты забыл, что у твоего ребенка скоро будет свой ребенок…Пап, а как ты думаешь, Чонгук, правда, не против ребенка…ведь он, - омега опустил голову, теребя заживающими пальцами край пижамы. - Тэхен-и, я могу говорить только то, что я вижу, чувствую. Я не могу говорить за чувства другого человека. Но то, что я вижу в Чонгуке, - мне нравится. - Ты же тоже это чувствуешь. - Думаю, да. Только это так… странно. - Всё так, как и должно быть. Ты только сильно не переживай и не думай. Если хочешь знать что-то, лучше спроси. - Пап, а когда вы с Намджун-хеном уже станете семьёй. Он столько раз тебе предлагал…Что ты себе думаешь…? - грозно сдвинув бровки, с улыбкой спросил Тэхен. - Ну, началось…Это кто тебя тут против меня накручивает? - приняв грозно-шутливый тон, ответил бета. - Ой, папа. Тут ко мне родители Намджун-хена приходили. Проведать, - широко улыбнулся омега. - Так они спрашивали: "Я не против того, чтобы вы были вместе?" Свадьба и все такое… Пап, я сказал, что всегда хотел, чтобы Намджун-ши был моим отцом. Джин рассмеялся. - Так значит, вместо того, чтобы выздоравливать, ты тут брачное агенство открыл. Чимину всё названиваешь, о докторе рассказываешь. А теперь и до меня добрался, - с улыбкой журил Джин сына. - А что, вы все совсем как не родные. Знаешь, как Чимин переживает. Он официант, а доктор Мин, на минуточку, главврач клиники. Вот он опять себе чего надумает и снова сбежит. А я переживать буду. Понимаешь? - Понимаю, моё солнце. Сам светишься и всех вокруг хочешь согреть своим теплом… Так ты предлагаешь сделать мне предложение своему альфе? - Ага. Давай выберем кольцо. Можно по интернету. - О, нет. Но обещаю, что подумаю об этом. - Ой, всё, - развернулся на коленях Джина, отвернулся омежка. - Я тоже замуж не пойду… Даже если предложат - не пойду, - задумавшись о том, что ему пока никто и не предложил, омега уверенно сказал. - Да, или все или никто. Джин расхохотался. - Хорошо, хорошо. Ты только не нервничай. Сейчас главное твой ребенок и ты. В дверь постучали. В палату вошел Чонгук. Лицо мальчика засветилось от радости. Джин взял Тэхена под коленки и спину, перенес на кровать. Сухо поздоровавшись с альфой, вышел, сказав, что зайдет ещё к Юнги. - Привет, маленький, - сев на кровать, взял ладони омеги, целуя каждый пальчик. - Как ты? - Хорошо. А у тебя всё в порядке? - Думаю, да. Не переживай, всё будет хорошо. Чонгук перетянул омегу на руки, обняв его. Равномерно раскачиваясь, он убаюкивал Тэхена. - Я разговаривал с доктором. Он не готов тебя выписывать, пока, - продолжил альфа. - Но я хочу домой. Я не люблю больницы. - Я поговорю с доктором, но если он не разрешит,- ты останешься в клинике. Тэхен насупился, выпятив нижнюю губу. Чонгук не сдержался и чмокнул омегу в губы. Тэхен смутился и даже кончики ушек стали красными. - Ты не целуешь меня, - опустив глаза, сказал омега. - Тебе неприятно, что у меня будет ребенок? - Тэхен-и, давай поговорим, как взрослые люди, - отслонив от себя омегу, глядя в глаза, альфа продолжил. - Я тебя люблю, очень сильно. К тому же мы - истинные. В нашем мире это случается довольно редко. Мне не просто повезло, малыш, это - счастье. А теперь ответь мне: как ребенок может помешать, если люди любят друг друга. Ты сможешь жить дальше без меня? - альфа выдержал паузу, пока омега не покачал отрицательно головой. - Так почему ты думаешь, что я смогу. Омега прижался к своему альфе, шмыгнув носиком. - А ты меня не целуешь. - Тэ, мне очень тяжело себя сдерживать, ты ведь понимаешь о чем я. Я не могу не беспокоиться о твоём здоровье и здоровье малыша. Врачи беспокоятся о твоей беременности. И я не хочу навредить тебе. Давай дождемся, когда врачи будут уверены, что с тобой и маленьким всё в порядке. В дверь постучали. Медсестра принесла очередную капельницу. - Я побуду с тобой. - Тебе будет скучно. - А тебе со мной скучно?...Нет? Тогда почему мне должно быть скучно, - улыбался альфа. - Я каждую секунду хочу быть рядом, смотреть в твои глаза, держать в руках твои ладони. Видеть как ты спишь. Ты знаешь, что ты улыбаешься во сне? - Улыбаюсь? - Мгу. Очень часто. Тебе снится что-то очень хорошее? - Наверное, я не помню, - покраснев, омега отвернулся. - Сдаётся мне, что всё же помнишь, - рассмеялся альфа…

***

В доме господина Чон Хосока обстановка была на грани взрыва. Хосок сидел в своем кабинете, не собираясь идти на работу, накачиваясь алкоголем, хоть и понимал, что это не выход. Все в доме ходили на носочках, только бы не попадаться на глаза хозяину. Госпожа Чон, уже второй день не выходила из своей комнаты. Минги проводил все дни в комнате матери, переживая, что отец может ей навредить. Госпожа Чон постоянно плакала, не понимая, за что Хосок так ее оскорбил. - Мама, не плачь, пожалуйста. Что я могу для тебя сделать? - Я не понимаю, что я сделала не так? Если я в чём-то виновата, почему не сказать в чём? Я не понимаю. Держит меня как заложницу. За что, - снова слезы нескончаемым потоком хлынули из глаз. Минги подошел к матери, обняв ее, гладил по спине. - Мама, у тебя запах изменился. - Что? - Запах. Твой запах стал другим. - Почему? - Я не знаю. - Не выдумывай. Запах не может измениться, Минги. Запах появляется с рождения у ребенка и раскрывается в подростковом периоде. И ты же знаешь, что запахи на протяжении жизни не меняются. - Мам, но твой запах смешался с запахом кого-то другого. Прости, но сейчас на тебе феромон… Я даже не знаю как описать…ванильно-фруктовый, какой-то. - Я не чувствую. Мне кажется такой и был. Да и откуда взяться чужому запаху, я уже неделю не выхожу из дома. В комнату постучала домработница. - Госпожа, я принесла вам завтрак, - поставила на прикроватную тумбочку поджаренный бекон с яичницей, запах которой распространился по спальне. Госпожа Чон сорвалась с места и выбежала в ванную комнату, где ее стошнило. Позывы были частыми, но так как в желудке омеги ничего не было из еды, то и рвало ее желудочным соком. - Унеси, немедленно унеси. Вы с Хосоком отравить меня вздумали. Минги и домработница переглянулись. Поджаренный бекон и яичница пахли обворожительно. Домработница унесла завтрак , а Минги (ну умный же мальчик) рванул к отцу. - Отец, маме плохо, нужно срочно в больницу. Слышишь, хватит пить. Я вызываю скорую, - махнув рукой на невменяемого отца, альфа позвонил доктору Мину. Машина скорой подъехала быстро и отвезла госпожу Чон и Минги в клинику Юнги. - Добрый день, госпожа Чон. Могу я узнать, что с вами произошло. Госпожа поджала губы, ей было некомфортно разговаривать с доктором. - У мамы не так давно изменился запах. А сегодня, когда принесли завтрак, мама сказала, что он испорчен и её стошнило. Хотя до этого она уже несколько дней плохо кушает, - затараторил Минги. - Хорошо, Минги. Будь добр, подожди за дверью, я должен осмотреть твою маму... - Вы позволите, - коснулся блузки у живота, спросил Юнги. Госпожа Чон кивнула. Пальпируя живот омеги, альфа продолжил опрос. - Как давно была ваша последняя течка? - Около месяца назад. - Вы провели её с альфой? - Да, с мужем. - Прошу прощения, госпожа, но я должен задать ещё один вопрос, постарайтесь на него ответить. У вас была сцепка. - Да, - покраснела омега. - Хорошо. Спасибо. Я сейчас назначу пару анализов. Не вставайте, пожалуйста, лаборант придет сюда. Я пока вас оставлю. Выйдя из палаты, Юнги светился радостью...неужели...через столько лет... - Доктор, что с мамой? - Ещё пока рано говорить. Ты пока посиди с мамой и не позволяй ей никуда ходить. Доктор Мин не был удивлен анализам, они лишь подтвердили его догадку. Но то, что через 24 года супружеской жизни госпожа Чон забеременела, - это, уж точно, чудо. - Госпожа Чон, я хотел бы ещё сделать дополнительно УЗИ. Пройдёмте со мной, пожалуйста. Минги пошел следом. Он как заботливый сын и настоящий альфа ни на шаг не оставлял омегу. В кабинете УЗИ доктор Мин лишь в сотый раз убедился, не скрывая радости. - Госпожа Чон, обратите внимание вот на этот участок экрана. У вас есть предположение, что это. - Доктор, не пугайте маму. - Думаю это не испугает ни маму, ни вас, молодой человек, а уж господина Чон и подавно. Слезы госпожи Чон стекали на подушку. Эта сильная женщина, которая никогда и никому не показывала своих слез, уже практически неделю только и делает, что роняет драгоценные капли. - Да, госпожа. Могу лишь вас поздравить. - Юнги сделал снимок экрана и подал его омеге. - Первая фотография вашего ребенка. Минги сел на кушетку, всхлипнув, но всё же взял себя в руки. - Но отпустить домой я вас сейчас не могу. И даже если вы будете настаивать, я прикажу привязать вас красивыми лентами к больничной кровати. Я не готов рисковать здоровьем вашим и вашего ребенка, - улыбался доктор. - Ну а вы, молодой человек, можете съездить за личными вещами мамы, ну и сообщить новость счастливому отцу. - Нет, не говори ему. И даже видеть его не хочу, - всхлипнула омега. Юнги даже не нужно было объяснять причину этих слов. Он стольким альфам за время своей работы объяснял почему у беременной омеги меняется запах, что впору писать трактат. Минги собирал вещи, которые мама ему диктовала по телефону. Сложив всё в дорожную сумку, альфа спустился в низ. За столом сидел Хосок. - Везёшь любимой мамочке шмотки. А чего ж сама не явилась со своим… - Прекрати. Не смей оскорблять маму. Она в больнице. - И что же такого с ней произошло, - со злой усмешкой сквозь зубы произнес альфа. - Она беременная. - Хах, да неужели. И от кого же, - всё с той же ухмылкой, произнес Хосок. - От мужа, - грустно смотрел в глаза отца Минги. - Отец, это же чудо, а ты… - Больше мальчик не мог сдерживать своих слёз. Хосок сидел и ошарашенно смотрел на сына. - Ты что сказал? Ты что сейчас сказал? - Да, отец. Мама беременна. У вас будет свой ребенок, - не сдерживая слез, сказал Минги. Хосок встал из-за стола, пошатываясь, подошёл к лестнице. - Подожди меня полчаса, пожалуйста, - оглянувшись и посмотрев в глаза сына, альфа поднялся на второй этаж... ...Госпожа Чон стояла у окна, когда в дверь тихонько постучали. Она даже не повернула голову, услышав, что в палату кто-то вошёл. Хосок подошёл тихонько к жене и встал на колени, опустив голову и обняв ее за ноги. - Почему я такой придурок. Родная моя, хорошая моя, как мне просить у тебя прощения, что мне сделать, чтобы простила. Я ведь испугался, что у тебя кто-то есть и ты уйдешь. А я не готов, понимаешь, я не хочу тебя отпускать. Я так люблю тебя. - Унеси этот веник из палаты, дышать нечем. Хосок подняв голову, посмотрел сначала на жену, а потом на огромный букет роз, которые только что сам принес жене. - Тебе не нравятся розы? - не понял альфа. - Идиот, беременных тошнит от запахов. Уноси, сейчас же. Хосок вскочил на ноги и вручил первой попавшейся медсестре в коридоре букет. - Солнышко, ты меня простила? - альфа с непониманием смотрел омеге в глаза. - Пока ещё нет, - хмуря бровки, произнесла омега. - Ты ввалился в палату с вонючим веником, от тебя за километр несёт перегаром…и вообще, - мне не нравится твой парфюм. Хосок завис. - И что мне делать? - Уходи. Не хочу на тебя смотреть. Я обиделась и думаю надолго. Хосок разразился хохотом. ХеГе, глядя на него, улыбалась.

***

…Что такое счастье? Вы, знаете? …Любовь, радость, тепло, солнце, луна, звёзды, сияющие в ночном небе, влюбленные, взявшись за руки на пустынном пляже... …А может счастье - держать в объятиях любимых, после ссоры и страстного секса, сплетаясь телами, руками, сердцами, душою, одной на двоих... …А есть ли счастье в разлуке? Когда ты уходишь любя, зная, что любимый будет счастлив, но без тебя. И от этого твоё сердце крошится, ломается, разбиваясь на осколки, впивающиеся в душу, превращая ее в кровавое месиво... ...И у тебя только один выход - камнем в пропасть. Сойти с ума и, когда уж совсем невмоготу, лечь в ванную наполненную теплой водой, постепенно окрашивающейся в красный… ...Так что же такое счастье? Когда дитя Под сердцем вдруг Зашевелится тихо, Мать, Почуяв радостный испуг, Проснувшись, Уж не может спать. И видит: Мир весенний тих, Ночь мирно дремлет, Люди спят. Лишь звёзды В высях голубых То меркнут, То опять горят…

***

А счастье отца? Оно в чём?...