Миазмус

      Старик не ограничился всего несколькими кристаллами маны. Когда Пауль передвинул ко мне по столу сразу всю кучку осколков, словно предлагая забрать их сразу и распоряжаться на своё усмотрение, Брандстаттер снял с пальца невзрачное на вид кольцо и протянул его мальчишке:       — Вот, внутри хранилища ещё много, — сказал он. — Знаешь ведь, как такой вещью пользоваться?       — Вы объясняли, учитель, — младший энергично кивнул головой.       — Вот и поглядим, чему научился. Всё, что сможешь извлечь из кольца, станет твоим. С кристаллами тоже поступай, как пожелаешь: трать на эксперименты или «подкармливай» свою некроформу. Эйвори получит такое же кольцо с подобным содержимым, так что расходуй его с умом.       — Спасибо, учитель! — мальчишка принял подарок. — Я вас не разочарую!       — Эх, детишки, — откровенно, по-стариковски вздохнул мужчина. — Не пострадайте главное…

* * *

      Пауль и в самом деле не спонтанно задумал сменить одну ветвь темной магии на другую — для выхода во враждебные дебри всё было давно уже подготовлено. Мальчишка подобрал удобную походную одежду крепкую обувь, очень разумно отказавшись от глупой затеи прогуляться по лесу в просторной «рясе» адепта. Запасся металлическим оружием в придачу к магическому резному жезлу — выбрал себе кортик. Заготовил немало расходников костяного «оружия» — несколько пачек перевязанных бечёвкой острых отщепов с крупных костей, для стрельбы ими в цель. Отобрал из кладовых некроманта полный скелет человека, туго его уложил и перевязал, приторочив сверху череп — для призыва некроформы. Не забыл и о бытовом походном снаряжении, и профильном инструментарий некроманта. Кажется, здесь было всё, что могло бы пригодиться юнцу. Имелся даже небольшой поясной пенал из кожи, вмещавший два по четыре в ряд пузырька со снадобьями, включая целебные на экстренный случай, сваренные лично Паулем.       Всё выглядело солидно, хорошо продумано и предусмотрено, каждая важная мелочь казалась учтенной и выверенной. Всё, за исключением одного обстоятельства — Пауль жутко торопился поскорее приступить к охоте. Настолько спешил, что это его самого немного выбивало из колеи. Пока переодевался из своей хламиды в походное, даже приказал сразу осушить полтора десятка кристаллов, подаренных стариком. Хотел, чтобы я заранее запас ману и увеличил силы.       Такая плохо скрываемая поспешность показалась мне — да и кому угодно показалась бы — довольно странной. О чём я прямо спросил, пока выбирал запасное оружие в придачу к копью.       — Пауль, ты действительно делаешь это только ради себя? — проскрипел я, осматривая тонкий двуручный топор на длинной прямой рукояти.       Мальчишка вскинул удивленный взгляд и замер на миг. Невесело улыбнулся.       — Догадался, да? Эх! Не получится из меня интригана… Ну, раз уж ты понял, то и учитель тем более всё знает, — сказал он. — Правильно подозреваешь, костяшка. Иду не только для себя, но и ради господина Брандстаттера. Он… Понимаешь, он вырастил и воспитал нас с Эйви, как родных. Он же нам как дедушка…       Мальчишка на миг замолчал.       — Мы с Эйви любим нашего приёмного деда, но учитель стареет — я же вижу, я не слепой! — продолжил Пауль. — Болезнь его всё сильнее.       Кажется, он нисколько меня не стеснялся. Но ещё бы: кто испытывает робость в присутствии «вещи»?       — Так в чём дело? — озвучил я очевидное, витавшее в воздухе. — Пригласите врачевателя.       Парень усмехнулся:       — Что это у нас тут: некроформа научилась шутить? Думаешь, до нашей башни так просто добраться? Да и кто согласится лечить некроманта? Мы же исчадия, проклятые бесправные нелюди и изгои…       — И поэтому ты сам решил заняться здоровьем наставника?       — Угу… Я нашёл рецепт, вычитал в его книгах. Хочу попробовать, но для этого нужно добыть магическую эссенцию зверя. Если её правильно обработать, то получится сильное снадобье — оно, как написано, укрепляет силы и продлевает жизнь. А у меня с алхимией не очень пока что, так что эссенции нужно найти много. Поэтому идём скорее, не будем терять времени…       Мальчишка кивнул, подзывая. Без применения магии, самыми обычными спичками зажег огонек на фитиле масляной лампы. Подрегулировал заслонку тяги, чтобы пламя не коптило и не дрожало, а затем направился к выходу. Я последовал за ним, мимоходом замечая, как свет окрепшего Пламени Душ в моих пустых глазницах оставляет ядовито-зеленые сполохи на глянцевых поверхностях интерьера. Надо это запомнить, а то ведь огни в темноте — прекрасный демаскирующий фактор.       Мы покинули башню, увешанные снаряжением, и направились в ночь. Ступать прямо в хищную тьму — безрассудство для одинокого человека, тем более для настолько неопытного. Но именно после заката реликтовая чаща отряхивается ото сна и из своих логовищ выползают свирепые её обитатели.       Следом за нами, от самой башни, в воздухе вились два черепа, поблёскивая рубиновыми огоньками во лбах. Они не походили на какое-то особое оружие неромантии — по крайней мере, записей о похожем я пока не встречал — и разве что напоминали собой дронов-камикадзе.       «Сервочерепа…» — в памяти всплыло странное слово.       Черепки парили на почтительном расстоянии и не приближались, как безмолвные наблюдатели.       Присмотренный двуручный топор я закинул себе за спину, продев рукоятью в тканевую петлю на лямке сумки. Подумал, что если потребуется, то с таким простым и прямолинейным оружием совладаю уж наверняка, хоть как-нибудь. Да и Пламя Души впитало достаточно маны, чтобы прибавить мне не только физических сил, но и уверенности — из дистрофической немощи я, пусть и на время, обратился в «атлета». В левой руке нес копьё, а правую держал под клапаном сумки, на стеклянной газовой «гранате».       «Жуки-детонаторы» совсем обнаглели за минувшее время и повыползали из кармана, забрались под одежду. Некоторые сбежали, но многие дружно оценили безопасность нового укрытия и деловито скребли лапками и жвалами по моим рёбрам, занимаясь своими жучиными делами внутри грудной клетки. Хотя так даже лучше — они не занимают лишнего места, но всегда под рукой в нужный момент.       — Почему твой учитель сам не займется охотой? — спустя какое-то время нарушил я тишину. — Он не может не понимать, что с ним происходит, раз даже ученики это видят. У него целое войско, но он бездействует.       Мы отшагали всего несколько минут и не успели отдалиться за границы безопасного периметра вокруг башни. Всё равно, что в городском парке гуляли, поэтому пока могли позволять себе отвлекаться на разговоры.       Пауль в ответ непонимающе пожал плечами.       — Не знаю почему, — сказал он и тяжко вздохнул. — Я столько раз его упрашивал, а он… Наверное, учитель просто устал. Я этого не понимаю, совершенно, но он куда больше нашего… В последнее время часто как бы в шутку намекает нам с Эйви, что его время на исходе. Я, дурак, раньше не замечал даже, а теперь…       Он замолчал ненадолго. Остановился и посветил на меня лампой.       — Знаешь, костяшка, я когда понял, что учитель не шутит, когда говорит о своей смерти — испугался до ужаса. Никогда так страшно не было, даже рядом с той дурацкой сколопендрой, которая нас с Эйви чуть не сожрала… В общем, я очень перепугался после его слов. Сказал, что учитель не может уйти, просто не может. Потому что сильный, а сильные некроманты выбирают личефикацию, чтобы даже какая-то ничтожная смерть не могла им мешать!       Он хмыкнул.       — Ага… Неофит советовал некроманту на ранге Мастера — сейчас даже вспоминать про это стыдно, — мальчишка задорно ткнул кулаком меня в рёбра. — Эйви только не говори, а то засмеёт меня.       — Не скажу, — кивнул я. — И что Брандстаттер ответил? Очевидно, отказался?       Мальчишка вздохнул.       — А разве могло быть по другому? Я же говорил тебе — наш учитель, не такой, как другие. Он как-то сказал, что не для того всю жизнь некромантией занимался, чтобы однажды в нежить превратиться. Сказал, что не нужно ему такого.       — Поэтому хочешь сделать зелье?       — Да. Я знаю учителя — он жуть какой упрямый, его не переубедить ни за что. Но если появится снадобье, если мы с Эйви об этом вместе попросим, он может согласиться.       — Тогда почему ты не позвал саму Эйвори? Она ведь сильнее тебя. Да и меня посильнее, с маной я или без маны. Втроём было бы куда проще.       — А намного сильнее? — встрепенулся Пауль. — Ну, насколько Эйви лучше меня?       Я изобразил неопределенное движение плечами, на всякий случай окидывая взглядом округу:       — О вашем… «качестве» относительно друг друга ничего не могу сказать. Но магической силы у Эйвори несколько больше, чем у тебя. Незначительно. Процентов на пятнадцать.       — А, тогда ясно, — ответил парень, после чего вдруг заявил. — Эйви мне нравится очень. Это же любовь, да?       — Не могу сказать точно, — обтекаемо уклонился я.       — Да наверняка любовь. Влюбился я, как дурак, и грош мне цена, если заставлю любимую девушку заниматься грязной работой. Хватит и моих сил. Просто нужно пошевеливаться…       — Она привлекает тебя не просто как сексуальный партнер? — проскрипел я.       — Не твоё дело, наглая черепушка! — возмущенно фыркнул парень, после чего непринужденно добавил. — Но, вообще-то, да — очень привлекает. Эйви классная — обожаю, когда она сердито на меня зыркает. Как думаешь, когда мы с ней станем старше, у Эйфи вырастут большие титьки? Я бы хотел, чтобы у моей девушки были большие титьки… Но даже без титек она мне всё равно нравится.       Пауль негромко рассмеялся, с виноватым видом почёсывая затылок. Он совершенно меня не стеснялся. А покрасневшие кончики его ушей скорее говорили о степени возбуждения, чем о смущении.       Я попытался помочь в меру возможности:       — Не помню, имел ли я успех среди женщин в своей прошлой жизни, зато помню, что они ценят уверенность.       — Да куда мне до неё… — обреченно вздохнул мальчишка.       — Если настолько в себе не уверен, зачем мы вообще идем в ночной лес?       — Но это же другое! Это ради учителя! Как ты вообще сравниваешь?       — Разве решимость имеет градацию? Легче рисковать жизнью, чем в чувствах признаться? Кто знает: может, она давно тебе намёки посылает, а ты не замечаешь?       — Да тебе легко говорить — ты не живой даже!       — Если перестанешь боготворить свою избранницу в мыслях, сразу поймёшь, что она, как и ты — простой человек, со своими слабостями и недостатками. В её жилах течёт такая же кровь, как и в тебе, а во внутренностях — такие же экскременты…       — Всё, хватит! Прекрати… — поспешно остановил меня Пауль. Помолчал немного и добавил с растерянным видом. — Думаешь, у меня есть шанс?       — Я даже не живой, я обычный скелет. Откуда мне знать, как строить любовные отношения двум подросткам?       — Ты обиделся, что ли?       — Я — умертвие и, к сожалению, не могу испытывать настолько широкую гамму чувств. Нет, не обиделся — не знаю, как это делать.       Мальчишка вздохнул и покачал головой. Подрегулировал заслонку на лампе, чтобы огонек стал чуть ярче.       — Ладно, забудем об этом пока что, — сказал он. — Давай торопиться. Теперь-то понимаешь, почему я так спешу?       — И да, и нет, — ответил я откровенно. — Разумом вижу, что тобой движет тревога, любовь и привязанность, но вообразить, что ты чувствуешь — не могу. Извини.       — Да ладно… — усмехнулся Пауль. — Хватит и того, что просто понимаешь. А теперь идем скорее — хотелось бы хоть что-то добыть за сегодня.       Маны у тебя сейчас на сколько хватит, хотя бы примерно?       Мы приближались к границе гарантированно безопасной зоны — я узнал её по приметным деталям пейзажа, которые накрепко запомнил, пока бродил вокруг башни. Промедлил, прислушиваясь к окружению и, попутно, торопливо прикидывая в уме.       — Если все осколки равноценные, а одного мне хватило на четыре Ледяные Иглы, то пятнадцать позволят…       — Шесть десятков, так? — закончил за меня парень.       — Плюс-минус, но на твоём месте я бы на это не полагался.       — Почему? — удивился Пауль. — Я пока не очень разбираюсь в высвобождении магии, но и плотность твоих снарядов, и импульс удара получились крутыми. Так сочно щёлкнуло — за подобное, как мне кажется, на экзамене запросто поставят «отлично» в зачёте. Как долбанём с тобой с двух рук — всякая тварь вмиг околеет!..       — Это всего пару десятков Ледяных Игл первого ранга — даже человека они ранят не сильнее пистолетной пули. А мы ведь не людей ищем.       — Пуля? Пистолет? — Пауль удивился ещё больше. — Кто это?       — Не «кто», а «что».       Как я и думал, чего-то подобного в этом мире не существует. Либо в штучных, редчайших экземплярах, о которых никому ничего не известно.       Или же просто эти вещи называются как-то иначе, а я заблуждаюсь на их счёт.       — Не важно, с какой силой смогу метать Ледяные Иглы, — проскрипел я. — Когда мана иссякнет, не сумею даже толком оружие в руках удержать.       — Но у меня куча кристаллов, — парень вскинул левый кулак к моему черепу, намекая на подаренное кольцо, надетое на средний палец. — Поглощай сколько угодно. Впрок напейся маны заранее.- Не уверен, что сумею выдержать её большое количество. Птичьи кости в инфузоре иногда деградировали и разрушались от перенасыщения.       — Но ты же не птица — твои кости толще.       — Но я и не живой. Если мой костяк в самый неподходящий момент разрушится от перенасыщения, ты можешь погибнуть. Пауль недовольно наморщился, расстроенный несбыточностью отличного плана. Кивком указал на пару «сервочерепов», которые бесшумно парили в воздухе по нашим следам:       — Мастер за всем наблюдает — он защитит, если что.       — Я вижу только черепа-наблюдатели. Чем они помогут?       Мальчишка ткнул пальцем вверх, в небо над черными кронами.       — Где-то там… Или, вот там… В общем, из лесу его всё равно не заметить… Хотя и днём тоже не разглядишь, потому что над облаками летает. Над нами с Эйвори постоянно кружат некроструктуры, костяные крылатые змеи. Надо мной один, потому что я младше, а над Эйви два, потому что характер…       Последние слова он произнес с ворчливыми интонациями Брандстаттера, после чего усмехнулся.       — Если что-то случится, что-то очень опасное, некроструктуры пикируют с неба прямо на врага со всей силы — мало не покажется. А если всё-таки мало — из их костяка складываются некроструктуры поменьше. Я как-то видел такое — Эйвори захотела сколопендру приручить, а та нас чуть не слопала. Учитель потом долго ругал и сердился.       — И как скоро этот змей придёт на помощь?       Пауль растерянно замолчал. Похоже, о факторе времени он до сих пор не задумывался. Нахмурился в раздумьях.       Покивал:        — Да, ты прав. Рассчитывать на стража не стоит ещё и потому, что учитель не одобрит такую охоту. И как тогда предлагаешь поступить?       Он вновь замолчал, ожидая моего ответа. Не приказывал броситься ребрами в атаку, а спрашивал мнения.       — Не хочу лишний раз рисковать, — заговорил я, — но, по-моему, надёжнее будет, если ты воспользуешься мной, как щитом. Я сохраню ману для поддержания физической силы и скорости, вместе со вторым умертвием стану отвлекать нашу цель, а ты займешься её поражением.       — А ты выдержишь?       — Если растеряю ману на бесполезные Ледяные Иглы — не выдержу наверняка, — проскрипел я.       Мальчишка кивнул:       — Хорошо, тогда так и поступим. Сегодня поищем животное помельче и нападём с тобой в авангарде. А в следующий раз захватишь с собой щит.       — Стоит ли попробовать одолеть гутора? — внёс я предложение. — Он прополз где-то поблизости и след должен хорошо сохраниться. Зверь крупный, но медленный — нагоним легко.       Пауль замолчал в раздумьях. Настал очень важный момент, лишь озвучив который, я осознал, насколько же на самом деле глубока суть вопроса.       Уже по выражению лица юного некромага становилось понятно, что мальчишка не согласится. Он хотя и преисполнен решительного энтузиазма, но разумно оценивает наши силы, предвидит самые очевидные риски. Как бы ни торопился, но не пойдет на такую откровенную авантюру, как забой крупного гутора дуэтом в составе двух недоохотников.       Но что, если бы Пауль — в теории — согласился? Его Приказ обязывает меня защищать парня всеми силами, в том числе не вредить ни прямыми нападками, ни косвенно — бездействием. Но воля неопытного хозяина, лишь в общих чертах и очень нечетко определившая границы дозволенного, не запрещает подталкивать Пауля к смертельному риску идеями. Я понял это, когда предложил напасть на гигантскую «гусеницу»: как-то буднично осознал, что мальчишка может в этой стычке погибнуть и в смерти его для меня открываются некоторые выгоды. Как минимум — исчезнет нерушимый Приказ, по которому я точно не стану скучать.       Если с мальчишкой произойдет несчастный случай по его же вине, если старик некромант не подоспеет вовремя и парнишка на самом деле погибнет, то даже не факт, что Брандстаттер на меня ополчится за это. Он любящий воспитатель и испытывает тёплые чувства к своим подопечным — за их гибель никого не простит. Но он рассудительный и не станет винить «вещь» в том, что она не подошла для непосильной задачи… Прогоняя в сознании торопливые мысли, я понял, что не ощущаю и намёка на угрызение совести, подталкивая парня к возможной кончине.       — За гутором мы не пойдём, — Пауль озвучил своё решение. — Поищем кого-нибудь ещё, кто нам по силам.       Я кивнул. В ответ на слова мальчика и себе самому, потому что тоже выбрал сторону в этом непростом внутреннем противостоянии. Никогда не примусь подводить Пауля под опасность или как-то иначе вредить ему даже к собственной выгоде. Такое решение — несоразмерная роскошь для кого-то, вроде меня, но я, в конце концов, планирую однажды вернуть себе человеческий облик и даже самую душу. А хоть какие-то принципы на пути в погоне за целью — прекрасный маяк во тьме грядущих спорных решений, чтобы не сбиться с этой самой дороги.       Пауль призвал меня, или так просто совпало, что я появился у него на экзамене, но мальчишка этот повлиял на мою «не-жизнь» и отныне под моею защитой. Даже без приказа, просто потому что я так захотел. Потому что у «не-живых», жаждущих вновь обрести жизнь, должны быть хоть какие-то страсти…