Часть 1
1 января 2025 г., 03:49
Нине Пуховой исполнилось десять лет в начале зимы, поэтому к новогодним каникулам она стала уже совсем взрослой. Так посчитала и мама. Даже хотела отправить её к бабушке из ремонтирующейся квартиры сразу же, как кончатся уроки в школе. К бабушке Нине не хотелось, но от незавидной деревенской участи её внезапно спас старший брат.
Только потому, что Нина была уже совсем взрослой, ему удалось уговорить маму отпустить Нину к ним в Китежград. Они с Алёной уже забирали девочку на целый месяц лета, сразу после свадьбы, но тогда с ней приезжал и отец, решивший помочь молодожёнам с переездом на новую, выданную совсем недавно квартиру. Двухкомнатную!
Сам Ваня на несколько дней должен был приехать в Москву, а потом вернуться к жене, захватив с собой и Нину. Билеты на поезд были уже куплены, родители во всю разбирали мебель в комнате дочки и даже кое-где уже соскребали старые обои. Вечером последнего учебного дня, за два часа до поезда, мама собрала Нину в дорогу и уселась ждать старшего сына.
Иван опаздывал. То ли поручение Шемаханской, которую он до сих пор побаивался, оказалось для него слишком сложным, то ли его задержали другие дела… Но когда мама совсем уже забеспокоилась, в коридоре затрещал телефон. Перекрикивая шум, Ваня обещался приехать домой только к поздней ночи.
— Как же так? — громко спрашивала мама. — А Ниночка? Где же мы возьмём новые билеты?
— Да пусть едет, — предложил с кухни папа. Ваня, кажется, наговорил маме в трубку что-то такое же, потому что она с сомнением посмотрела на Нину.
— Справишься? — спросила её тихо. Нина была уже совсем взрослой, поэтому она уверенно кивнула.
— Да справится, справится, — проворчал больше себе, чем им, отец, — в прошлом году и не такое выкидывала, егоза…
Мама тихонько засмеялась, а Нина надулась. В прошлом году она была меньше, а всё равно помогла Ване. Теперь-то она уже и сама сможет без всяких проблем, тут и спорить не о чем! А мама ещё сомневается…
— Я довезу её до вокзала и договорюсь там, а Алёнушка пусть на станции её утром встретит. Ты позвони ей, Ваня! Ваня, ты слышишь?
— Я уже взрослая, — сказала Нина папе. — Ничего со мной не случится.
— Взрослая, — улыбнулся папа. — Вон на брата посмотри, он тоже взрослый, а ума так и не набрался.
— Серёжа! — шикнула мама. Принялась перепроверять Нинины вещи, а папа только сказал:
— Ты там им спуску не давай, вы с Алёнушкой отдохните, а мы Ваньку к вам ближайшим поездом пришлём, нечего ему все праздники в Москве просиживать. Тем более у меня вахта, у матери работа. Вот стены нам поможет докрасить, и выпроводим его в Китеж тут же.
Нина внимательно слушала и иногда кивала, краем глаза наблюдая, как мама перекладывает вещи и пересчитывает деньги, чтобы ничего не упустить. В Китежград ей хотелось. Сказки сказками, а реальное волшебство было куда лучше.
***
Алёна расцеловала её в обе щеки, стоило длиннющим рукам товарища Коврова снять Нину с высокой подножки поезда. Белой шубы, как в прошлом году, на ней не было, вместо этого она куталась в рыжую дублёнку и прятала руки без рукавиц в большие карманы. Длинная коса торчала из-под лисьей шапки. Алёна была очень красивой, если бы Нина была мальчиком, она бы непременно влюбилась в неё, как Ваня. — Ну пойдём, пойдём скорее! — улыбнувшись, женщина потянула её прочь от станции. Повсюду искрился холодный снег, щёки щипало морозом, но Нине не было холодно даже в санях, когда в лицо бил ветер и летела крошка из-под лошадиных копыт. — А когда Ваня вернётся? — спросила Нина. Она была уверена, за ночь родители и брат уже всё решили, и Алёна должна была знать ответ. Вместо неё ответил товарищ Ковров. Сказал, перекрикивая лошадиное ржание: — Да завтра твой Ваня вернётся, завтра! Нам тут и без него хорошо, а, Алёна Игоревна? Алёна звонко рассмеялась. Нина прижалась к ней, щурясь, чтобы отражающееся от снега солнце не слепило глаза. Тонкие руки обхватили за плечи, и остаток пути они провели, переговариваясь о предстоящем празднике.***
В квартире с лета ничего не поменялось, только в кухне переливалась огнями маленькая ёлочка. Нина сидела в темноте, глазея на освещённую парой фонарей улицу. От её дыхания стекло запотевало, и она вырисовывала кончиком замёрзшего пальца всякие узоры и рожицы. Сидеть в квартире было скучно, особенно когда стемнело, но до возвращения Алёны с работы оставалось ещё целых два часа. Остаться с ней в офисе Нина не захотела, там было ещё скучнее, а в мастерскую товарища Коврова её в этот раз не пустили, сославшись на какой-то очередной эксперимент товарища Брыля. Нина хотела пролезть, но Алёна стояла рядом и позвала с собой, чтобы успеть до конца обеденного перерыва проводить Нину домой. Перед уходом она сказала: — Посмотри, если что, запасные ключи лежат в верхнем ящике, вот здесь, — и указала на резной комод в коридоре. Это было целых три часа назад, и Нина, обследовав всю квартиру и утащив несколько ложек варенья из банки в холодильнике, уже несколько минут обдумывала одну очень интересную мысль… — Только никуда не выходи, пока меня не будет, — сказала ей Алёна, прежде чем закрыть дверь с обратной стороны. Три часа назад. Решительно фыркнув, Нина встала и принялась одеваться. С минуту постояла над ключом, а потом схватила его и уверенно вставила в узкую замочную скважину. Во дворе было людно, мальчишки играли в снежки, пожилые прохожие неловко перемещались по заснеженным дорожкам. Поправив криво натянутую шапку, Нина уверенно перешла двор и хотела было приблизиться к группке детей чуть старше неё, занимающих обледенелые качели, но вовремя вспомнила, что Алёна уходила на работу как раз по дороге, с которой лучше всего видна эта самая площадка и качели под фонарём… Конечно, она планировала поиграть часок в снежки с хохочущими на все лады ребятами и вернуться в квартиру, но лучше было перестраховаться. Нина развернулась и направилась в соседний двор, поглубже затолкав ключи в карман курточки и на всякий случай прижав стянутыми рукавицами. Сырой снег радостно скрипел под её сапожками, а площадка у соседнего дома оказалась ещё лучше. Стайка девчонок, только вернувшихся с катка, охотно приняла её в игру, и Нина почти сразу забыла о времени, ключе, Алёне и даже холоде. Когда же первая её подружка отправилась по зову матери домой, она была уверена, что у неё есть ещё хотя бы полчаса, чтобы продолжить игру. Конечно, всякий счёт времени был потерян. Алёна нашла мокрую, покрытую снегом Нину, когда рядом с ней оставалось ещё по меньшей мере три девчонки и двое мальчишек. На приближающуюся из темноты между домами женщину никто из них внимания не обратил, а когда Алёна пересекла площадку и поймала Нину за руку, спешить домой было уже поздно. — Это твоя сестра? — спросил один из мальчишек, и улыбающаяся Нина запоздало кивнула, даже не успев толком развернуться к девушке. Но заранее испытала укол ревности, когда друг смело сообщил: — Тётя, вы такая красивая! — Спасибо, — улыбнулась Алёна, успевшая испугаться, разозлиться, опять испугаться и испытать облегчение, без особых усилий найдя пропажу. — Нине пора домой, ребята. — А завтра она вернётся? — спросила одна из девочек. Алёна только подмигнула ей, пожав плечами. И, взяв ладонь Нины в свою, направилась к дому. Нина, заблаговременно принявшая виноватый вид, затараторила, стоило им отойти подальше от её новых друзей: — Алёнушка, ты только не ругайся, ты знаешь, как мне было скучно? Скучно-скучно, ужасно скучно, мне никогда в жизни так скучно не было! Я совсем ненадолго выбежала… — Я же тебе запретила, — мягко упрекнула Алёна. Они вошли в подъезд, поднялись по лестнице, и дверь квартиры захлопнулась у них за спиной. Алёна озабоченно осмотрела её с ног до головы ещё раз, ощупала промокшие рукава курточки и штанины. — Ты не замёрзла? На улице такой мороз, ты же вся насквозь мокрая… А ну скорее раздевайся! Греться в душ, а я пока сделаю чай. — Я не замёрзла, — серьёзно кивнула Нина, пока Алёна помогала ей стянуть куртку. — Ты только Ване не говори, а то он опять ругаться будет. Голубые распахнутые глаза Алёны блеснули. — А я, что же, не буду ругаться? — поинтересовалась она, выпроваживая девочку в ванную. Нина со знанием дела отозвалась: — Ты бы сразу ругалась, а раз сразу не ругалась, то и потом не будешь, а Ваня будет, он поругаться любит. — Любит, — согласилась Алёна и достала из шкафа два больших полотенца, пахнущих дубовыми вениками. — Иди грейся скорее, иди. Пока Нина плескалась в горячей воде, Алёна на кухне гремела посудой. Свистел, закипая, чайник, а когда Нина вышла, отражение девушки в зеркале, казалось, колдовало над чем-то и варило самое настоящее зелье. Нина проскользнула в комнату, натянула большие пушистые носки и пижаму, а потом поспешила на кухню, чтобы ничего не пропустить. Ничего интересного, впрочем, она там не обнаружила. Алёна всего лишь смешивала что-то в заварочном чайнике, иногда постукивая ложкой по краям одной из баночек, стоящих перед ней. Налив его в чашку, она положила туда большущую ложку мёда и повернулась, наконец, к заинтересованно наблюдающей за ней Нине. — Горячее, — пояснила, осторожно поднимая кружку за ручку. — Пойдём в комнату. Ты поела? — Ага, — следуя за ней, подтвердила Нина. — Картошку и две сосиски. А ещё, — призналась, — варенье. Но я чуть-чуть! — Варенье для того и варили, чтобы его есть, — не разозлилась Алёна. Она поставила источающую пар кружку на тумбочку возле дивана для Нины, а сама, поддёрнув брючки, села на него. Лицо у неё оказалось всё равно строгое, глаза не улыбались, и Нине даже сделалось немного совестно от её взгляда. На секундочку. Алёна перекинула тяжёлую косу через плечо и сказала: — Нельзя гулять по темной улице без разрешения. Ты ещё маленькая… — Я не маленькая, — перебила Нина, но тут же замолчала и опустила голову — строгий взгляд блестящих глаз как будто отнял у неё дар речи. — Ты ещё маленькая, — повторила Алёна спокойно. — Мама и папа очень расстроились бы, если бы с тобой что-то случилось. И мы с Ваней тоже. Ты должна была меня послушаться, я же попросила тебя оставаться дома, пока я не вернусь. Тебе, конечно же, и самой было бы очень обидно замёрзнуть и заболеть прямо перед Новым годом. Нина, разве мама не говорила тебе, что пока ты с нами, ты должна слушаться нас? Не только Ваню, но и меня тоже. Иди-ка сюда. Нина, не поднимая головы, послушно подошла. Алёна взяла её за руку, и захотелось спросить, что же она сейчас собирается делать, но язык совсем не слушался. Только когда пижамные штаны аккуратно стянули к коленям, дар речи вернулся. Как раз для того, чтобы Нина воскликнула: — Ой! — когда Алёна неожиданно цепкими руками привлекла её к себе и уложила поперёк своих колен. Почти сразу же Нину неожиданно звонко шлёпнули по попе, и девочка ойкнула снова. Обняв её другой рукой поперёк живота, Алёна чуть твёрже повторила: — Тебе придётся меня слушаться, хотя бы пока ты гостишь у нас, в Китеже. И даже волшебство здесь не при чём. — Мы же просто играли! — быстро произнесла Нина, попытавшись вывернуться, но держали её крепко. Алёна, поддёрнув рукав блузки, сказала ей только: — Ваня сильно бы рассердился на меня, если бы с тобой что-то случилось. Ты могла попасть в неприятности! — Но я была около дома! — запротестовала Нина и получила ещё несколько быстрых шлепков. Звуки выходили достаточно громкими, как будто лопнул воздушный шарик. Нина морщилась, извивалась и пыталась сбежать от чужой руки, но всё было бесполезно. Узкая ладошка Алёны звонко шлёпала её пониже спины, и, казалось, слышно это было до самого НУИНУ. Горящую кожу очень хотелось хорошенько потереть, но вывернуться всё не получалось. Нина обиженно пробормотала себе под нос, вздрагивая и сжимая кулаки: — Дома всё равно скучно! — Завтра приедет Ваня, с ним тебе будет веселее, — чуть мягче сказал ей Алёна. — А через два дня будут выходные. — Ай! — не выдержала Нина. Папа очень редко её шлёпал. Наверное, потому что редко узнавал о её проделках. Ваня и мама так наказывать совсем не умели, только громко ругались, в вот у Алёны отлично получалось. Вспомнив, что всегда пронимало папу, Нина принялась упрашивать: — Прости, прости, Алёнушка, прости, я больше не буду! Только не обижайся! — Я совсем на тебя не обижаюсь, — голос Алёны и правда совсем смягчился, в нём даже не осталось строгости. Вот только шлёпать она прекращать и не думала. Нина с досадой ойкнула и опять попыталась увернуться, но все шлепки попадали точно в цель. — Но разве можно так пугать? Я прихожу, а квартира совсем пустая. Нина хотела сказать что-то ещё, но передумала. Она почти сразу сообразила, что Алёна не перестанет её мучить, пока не посчитает нужным, и уговоры здесь были бесполезными. А вот айкать и ойкать ей в скором времени всё же пришлось почаще. Отшлёпанная попа прилично горела, ноги сами собой болтались в воздухе, а её всё не отпускали. — Алёнушка, миленькая, я буду тебя слушаться, обещаю-обещаю! — взмолилась Нина по-настоящему жалобно. — Ох попалась бы ты товарищу Коврову, вот там бы тебе мало не показалось, — Алёна, кажется, улыбнулась. Ещё несколько шлепков ошпарили совсем покрасневшую кожу, и штаны Нине быстро вернули на место. Алёна помогла девочке встать на ноги, усадила рядом с собой на застеленный одеялами диван. Нина поморщилась и утёрла нос, обиженно глянув на девушку. Алёну её взгляды ничуть не испугали, в глазах её плясали весёлые искры. Нина, только сейчас вспомнившая, что сидит рядом с самой настоящей профессиональной ведьмой, даже невольно поёжилась. — Не убегай больше, — предупредила та, на секунду нахмурив тонкие брови. — Не буду, — с готовностью согласилась Нина, когда тонкая рука крепко обняла её за плечи. — А ты Ване расскажешь? И маме с папой. Не выдавай меня, пожалуйста! Алёна покачала головой. Пообещала: — Ничего никому не расскажу. И Нина тоже, наконец, улыбнулась. Не обращая внимания на навязчивое печение пониже спины, хихикнула, когда девушка наклонилась и чмокнула её в щёку. — Эй! Алёна взяла с тумбочку уже немного остывший чай и подула в кружку. — Залезай под одеяло и выпей, — сказала, поднимаясь. — А то и правда заболеешь, тогда уж придётся всем всё рассказать. Нина обхватила покатые горячие бока ладонями и уже хотела отпить, но тёплый пар остро пах аптекой, и она подозрительно сморщила носик. — Что это такое? — Обычный травяной чай, — казалось, Алёна не врёт. И в то же время глаза её опять странно блестели. Она мягко погладила Нину по волосам и повторила: — Пей, не бойся. Он совсем не горький. Чай и правда оказался вкусным. Нина выпила, казалось, только несколько глотков и даже не заметила, как кружка опустела. Алёна спрятала её ноги под плед и помогла улечься на диване удобнее, подоткнув со всех сторон одеяло. По телу Нины разлилось тяжёлое сладкое тепло, и она сама опустила голову на мягкую подушку, тут же утонув в на скорую руку собранной постели. — Спи, завтра ничего болеть уже не будет, — тонкие пальцы Алёны убрали с лица девочки выбившиеся прядки. — А у меня и сейчас ничего совсем не болит, — бодро соврала Нина и уже тише продолжила: — И спать я совсем не хочу… Веки её отяжелели и закрылись. Она только успела почувствовать, как Алёна целует её в лоб, прежде чем провалилась в глубокий сладкий сон.
