Фестис бей умо канаварум / Ты станешь моей погибелью

Инквизитор поднял полыхающую зеленым пламенем сферу к небесам, и яркий столб, пышущий жаром и всеобъемлющей мощью, вознесся прямо к рвущей небо по швам Бреши. Коснувшись разрыва, широкий луч словно спровоцировал взрыв: из-за яркой белой вспышки Инквизитору и его спутникам пришлось прикрыть глаза. Вокруг Бреши определенно что-то творилось: одна за другой сверкали ярко-зеленые молнии, гулял по кругу густой зеленый туман. Понимая, что нельзя терять ни секунды, Инквизитор бросил потерявшую свою мощь и теперь казавшуюся бесполезной железкой потухшую сферу на землю и бросился к ослабленному Корифею. – Тебе так хотелось в Тень?! – прорычал он, инстинктивно направляя на врага обжигающую ладонь Метку. – Нет... – обреченно вскрикнул Старший. – Нет! Бывшего магистра охватили вспышки яркого света, открывая разрыв прямо на его теле, и он, в последний раз протянув руку к Инквизитору, исчез в зеленом тумане. Разрыв закрылся, но Тревельян не успел и дух перевести, когда боковым зрением заметил, как разрушаются стены храма, и огромные булыжники стремительно летят прямо на отряд Инквизиции. – Назад! – крикнул он, бросаясь прочь от разрушающегося здания, попутно хватая за руку замешкавшуюся на мгновение Кассандру. Очнувшись в стенах полуразрушенного Храма Священного Праха, Тревельян, привыкнув к освещению, разглядел в полумраке знакомый силуэт. Эльф присел на корточки, скорбно склонив голову над расколовшейся и исчерпавшей свои силы Сферой. – Солас? – окликнул его Инквизитор. – Сфера, – вполголоса проговорил он. – Мне жаль. – Это не… твоя вина. Тревельяну показалось, что отступник, за время борьбы с Корифеем успевший стать ему настоящим другом, хотел сказать что-то еще, но в этот момент откуда-то снизу послышался взволнованный голос Кассандры. – Инквизитор? Вы живы? С трудом поднявшись на гудящие от усталости ноги, Тревельян, слегка хромая, вышел на лестницу, где у входа в храм его ожидали спутники. Он заметил, как с облегчением выдохнул Дориан, увидев любимого в целости и сохранности. – Надо же, победили, – первой голос подала Морриган. Ее замечание прозвучало скорее удивленно, нежели радостно. – Брешь теперь, кажется, надежно закрыта. – Похоже на то, – устало отозвался Инквизитор. – Что теперь? – поинтересовалась Кассандра. – Возвращаемся в Скайхолд, – Тревельян шагнул было к спутникам, однако внезапно его настигла страшная головная боль. Он упал на колени, схватившись за голову, слыша голоса компаньонов словно сквозь густую пелену. – Что случилось?! – Инквизитор? Вы в порядке? – Элиас, что происходит? – Аматус..? А потом он и вовсе перестал слышать друзей. Его оглушила звенящая тишина, и, открыв глаза, он осознал, что вокруг него нет ни спутников, ни полуразрушенного храма, ни наконец вновь ставшего голубым неба. Вокруг была лишь всеобъемлющая, безграничная пустота. Тревельян огляделся вокруг, пытаясь в кромешной тьме разглядеть хоть что-то – безуспешно. Что происходит? Он ослеп? И оглох – все в один миг? Разве такое бывает? Вдруг услышав отдаленный шепот, Инквизитор завертел головой, пытаясь определить, в каком направлении находится источник звука, однако казалось, что шепот доносится со всех сторон. Он постепенно становился все громче и настойчивее, к одному голосу присоединились другие, и в итоге они преобразились в настоящий хор разноголосых шепотов, который вскоре начал оглушать Инквизитора. Он заткнул уши ладонями, пытаясь заглушить сводящие с ума голоса, но теперь они будто звучали у него в голове. Тревельян отнял руки от ушей и глубоко вздохнул, успокаивая себя. Он пережил Брешь в небесах. Он пережил битву с драконом, по силам сравнимым лишь с самим Архидемоном. Он пережил долгую борьбу с древним магистром, возомнившим себя богом. Неужели его сломают какие-то голоса? Он попытался сконцентрироваться на одном из голосов. Сперва разобрать слова было практически невозможно, однако спустя несколько мучительных минут он вдруг услышал предельно четкое: – Вир митал анаст. «Если поможете победить Корифея... берите взамен... Что угодно»... Гарас квенатра... Настало время... платить. – Вы... убьете меня? – на удивление спокойно спросил мужчина. Смерть Инквизитора, наступившая сразу же следом за поверженным врагом, показалась ему справедливой ценой. – Империя эльфов... пережила слишком много боли. Вир'абеласан хранил в себе эту боль. Теперь это... часть тебя... Ты тоже... переживешь боль. Заплатишь тем, что любишь больше... жизни. Вокруг него закружились клубы темно-серого тумана. Мутная завеса окутала Инквизитора, пряча от него бескрайнюю пустоту. Он прикрыл глаза. – Я клянусь, Тревельян, если ты сейчас же не очнешься, я убью тебя, – услышал он подле себя родной взволнованный голос с тевинтерским акцентом. – Как ты планируешь убить меня, если я уже умру? – хрипло выдавил из себя Инквизитор, приподнимаясь на локтях. – О! Слава Создателю. Ты так меня напугал, – мужчина прислонил к его щеке ладонь, взволнованно заглядывая в голубые глаза возлюбленного. – Как ты? – Я в порядке. Это... Инквизитор резко замолчал, вспомнив последние слова, что промолвил Шепот – кому бы он ни принадлежал – Хранителю знаний древних эльфов? Его душе? Самому Источнику Скорби? – о той цене, что он должен заплатить. Мужчина уставился на Дориана, отчаянно хватаясь за прошитый белыми шелковыми нитями воротник его мантии. – Нет.. – прошептал он, пораженный грузом страшного осознания. – Что? Что-то болит? Ты ранен? – Дориан начал судорожно осматривать Инквизитора, желая понять причину его слов, когда вокруг него вдруг поднялся темно-серый туман. Маг непонимающе глянул на свои руки, медленно окутываемые невесомой силой. – Нет, нет, нет… – Тревельян протянул к нему руки, пытаясь прогнать силы Источника Скорби прочь от своего возлюбленного, однако туман даже не всколыхнулся, продолжая постепенно обволакивать тело имперца. – Дориан! – Аматус..? – растерянно пробормотал тот, поднимая взгляд на Инквизитора.

***

«Любимый». Последнее слово, которое Инквизитор услышал из уст Дориана перед тем, как тот пропал навсегда. Просто-напросто испарился в воздухе вместе с темно-серым туманом – ни тела, ни следа ботинок на земле, ни пуговицы с его мантии, ни перышка с украшающей его одеяние броши. Дориан исчез. «Милорд Инквизитор Элиас Тревельян в данный момент не принимает визитов и не посещает мероприятий», – посол Инквизиции Жозефина Монтилье едва успевала отвечать на нескончаемые письма от имени всевозможной разномастной знати. «Инквизиция почтет за честь принять ваши благодарности и рассмотреть ваши предложения в письменном виде». Милорд Инквизитор Элиас Тревельян каждый день напивался в одиночестве в таверне Скайхолда, пытаясь залить алкоголем разраставшуюся с каждым днем все сильнее ноющую дыру в сердце. Ровно месяц он носился по всему Тедасу в поисках хоть какого-нибудь следа пропавшего возлюбленного, но лишь измотал всех королевских лошадей конюшни Скайхолда. Ровно месяц Коул послушно выполнял просьбы Инквизитора вновь попытаться почувствовать присутствие Дориана в мире живых или в мире мертвых, но лишь получал от получеловека-полудуха один и тот же ответ – пустота. Ровно месяц лучшие агенты Лелианы по всему миру искали тех, кто мог видеть Дориана Павуса, но лишь натыкались на ложные или ошибочные показания, рано или поздно приводящие в тупик. Ровно месяц вся Инквизиция искала следы без объяснения причин покинувшего соратников Соласа, который, будучи главным знатоком эльфийской истории и Тени, также мог помочь в поисках, но они лишь поняли, что тот, подобно имперскому магу, словно растворился в воздухе. Ровно месяц отец Дориана поднимал на уши всю Империю, испробовав все магические и немагические способы поиска человека, но лишь навлек на себя гнев Магистериума. Ровно месяц назад Элиас Тревельян потерял любовь всей своей жизни, а вместе с тем и желание жить. Инквизитор уже давно потерял счет кружкам терпкого красного вина, любезно доставленного (и, вероятнее всего, украденного у одного из магистров) прямиком из Тевинтера благодарными за спасение мира рабами Империи, когда дверь опустевшей ночной таверны хлопнула. Элиас, не утруждая себя тем, чтобы обернуться на незваного гостя, сделал добротный глоток, не морщась от уже приевшегося резкого вкуса крепленого вина. – Снова «Блондинка на солнце»? – поинтересовался вошедший, подойдя к Инквизитору со спины и заглянув в керамическую кружку. – Вино, что пьянит даже усмиренных? – Усмиренных, может быть, и пьянит, – раздосадованно поморщился он. – А вот меня – уже нет. – Аккуратнее, Ваше Инквизиторство, – разместившись на высоком стуле рядом с Тревельяном, проговорил Варрик. – Такими темпами ты просто себя убьешь. – Этого и добиваюсь, – бесстрастно пожав плечами, ответил тот. Варрик глубоко вздохнул прежде чем придвинуть свой стул ближе к магу в попытке поймать его взгляд. Некогда сияющие и смешливые светло-голубые глаза Инквизитора, казалось бы, стали холоднее, словно покрылись коркой инея. Гном опустил руку на плечо друга в отчаянной попытке хоть как-то утешить, забрать себе хотя бы небольшую частичку чужой боли. – Не смей нас тут бросать, слышишь? – решительно сказал Тетрас. – Кто будет спасать мир, если небеса вновь разверзнутся? – Кто-нибудь другой, Варрик. Кто-нибудь другой, – пробормотал Тревельян, направив пустой взгляд куда-то в сторону. – Я исключаю себя из списка героев. Хватит с меня. – Ни один, пусть даже самый крутой герой, не заменит тебя, – мотнул головой гном. – Ты же знаешь. – А что хорошего принес мне статус героя, Варрик? – горько усмехнулся тот. – Я готов был отдать свою жизнь за спасение мира. Но только свою. Не его. – Мне так жаль, Эл, – сжав плечо друга, глухо проговорил Тетрас. – Я знаю, Дориан был... – Не смей говорить о нем в прошедшем времени! – мигом вскакивая с барного стула, выкрикнул Тревельян. – Не смей, слышишь?! Мы не знаем точно, мертв ли он! Варрик опустил голову. Это древняя эльфийская магия, черт подери. Оттуда, куда попал Дориан, не возвращаются. Вместо того чтобы озвучить свои мысли, он лаконично сказал: – Конечно. Извини. Инквизитор окинул Варрика долгим взглядом. – Ты в это не веришь, так ведь? – Я... был бы рад не меньше твоего, Инквизитор. Но... – Тетрас покачал головой, не заканчивая предложение. Тревельян молча кивнул и осушил кружку «Блондинки» до дна. – Так зачем мне жить дальше, Варрик? – сухо поинтересовался он. – Продолжать играть роль героя? Стелиться перед сраными двуличными графами и Создатель его знает, кем еще? – Просто жить, Эл, – тихо произнес друг. – Это то, чего хотел бы для тебя Дориан. Как думаешь, что бы он сказал, если бы увидел, что ты все это время ни с кем не разговариваешь и упиваешься каждый день в одиночестве, мечтая о смерти? Инквизитор задумался, подняв взгляд в потолок. На его лице впервые за долгое время появилась мечтательная улыбка. – Он бы сказал... что... зря я выбрал для самоубийства тевинтерское вино. Что в Тевинтере ничего не доводят до конца – ни уничтожение Арлатана, ни смертельные яды, – улыбка медленно сползла с губ Тревельяна. – Но его здесь нет, и он уже никогда не сможет этого сказать. – Знаешь, – после небольшой паузы продолжил Варрик. – Когда Хоук потерял всю свою семью... Он был в таком отчаянии. Мы едва виделись, и все, о чем он только мог говорить – это о том, что он отдал бы что угодно, лишь бы повернуть время вспять. Киркволл тогда переживал не лучшие времена – ха, как будто у этой дыры когда-то были лучшие времена – и мы... Инквизитор не слушал рассказ друга. Его мозг зацепился за что-то, сказанное гномом, и мужчина прокручивал фразу в голове снова и снова, пытаясь понять, что же именно так взбудоражило его сознание. Повторяя слова Тетраса про себя, Тревельян ломал голову, разбирая предложение по кусочкам. До тех пор, пока... – Варрик, ты чертов гений! – он порывисто обнял друга, прежде чем выскочить из таверны, оставляя гнома в недоумении.

***

Сонная эльфийка-стражница стояла возле входа в темницу, прислонившись к стене. Заприметив спешащего в ее сторону Инквизитора, она тут же выпрямила спину: ровная осанка, подбородок вверх, руки по швам. – Лорд Инквизитор? Вы что-то хотели? – слегка трясущимся голосом спросила она, поклонившись. Будучи выходцем из денеримского Эльфинажа, она поступила на службу Инквизиции по собственной инициативе еще тогда, когда штаб располагался в Убежище. Она отважно защищала церковь Убежища во время первого нападения Корифея, за что по приезде в Скайхолд получила должность стражницы темницы. Однако лично с самим Инквизитором она разговаривала впервые. – Мне нужно к заключенным, – нервно переступая с одной ноги на другую, нетерпеливо выпалил он. – К заключенным? Сейчас? – удивилась эльфийка. – Но... ночью доступ в темницы закрыт... – Даже для меня? – оперевшись одним плечом на выложенную камнем стену, прищурился тот. – Нет, милорд, – безропотно склонив голову перед лидером Инквизиции, проговорила она. – Прошу меня простить. Стражница сняла с плотного пояса из бараньей кожи связку ключей и спешно отперла дверь темницы, молча отступая в сторону. Тревельян прошагал внутрь, в темноте едва не споткнувшись о высокий порог. Тихо выругавшись, он махнул рукой, элементарным магическим заклинанием поджигая один из факелов на стене. Неаккуратное движение бросило огонь не на фитиль факела, а на его основание, потому Инквизитору пришлось вручную исправлять содеянное, пока в темницу не набежали напуганные стражники. Что ж, о негативном влиянии опьянения на качество магии Элиас узнал еще в Оствикском Круге Магов, когда жаждущие приключений юные чародеи отыскали чулан с наставничьим элем. Заключенные заворчали, разбуженные внезапным полуночным визитом. Инквизитор прищурился, рассматривая заинтересованно выглядывающих из камер осужденных преступников. Отыскав того, кто был ему нужен – он был единственным, кто остался сидеть на лавке и в упор глядеть в стену – мужчина решительно прошел вглубь темницы к самой последней камере слева. – Наконец-то посетитель. Здесь смотреть особо не на что, Инквизитор. Точно говорю, – мрачно проговорил он. – Герион Алексиус, – глядя на него сквозь металлические прутья решетки, процедил Тревельян. – Вы должны помочь мне повернуть время вспять.

***

– Да вы сошли с ума, Инквизитор, – расхохотавшись, Герион поднялся со скамьи и теперь с неприкрытым любопытством смотрел на Тревельяна. – Весь мир сошел с ума, магистр Алексиус, – не сводя с него взгляда ледяных голубых глаз, проговорил тот. Он открыл было рот, чтобы продолжить, однако, заметив на себе полдюжины пар любопытных глаз остальных заключенных, осекся. – Нам не стоит говорить здесь. Тревельян подозвал ожидавшую за дверью в темницу стражницу, и, понизив голос, поинтересовался: – Прошу прощения, мне неизвестно ваше имя? – Энора Атрас, милорд, – поклонившись, ответила эльфийка. – К вашим услугам. – Энора, – вкрадчиво произнес он. – Мне нужно увести Гериона Алексиуса в переговорную. У меня к нему очень серьезный разговор и он… не для посторонних ушей. – Я не уверена, что имею право выпускать заключенных из камер, милорд… – замешкалась она. – Под мою полную ответственность, – заверил Инквизитор. Стражница, немного подумав, наконец кивнула. Заковав преступника в кандалы, она отвела обоих мужчин в маленькую комнатушку, располагавшуюся в восточном крыле первого этажа крепости. – Благодарю, – кивнул Тревельян. – Можете оставить нас. – Инквизитор, вам все же не стоит оставаться наедине с преступником, – неуверенно возразила она. Подняв на эльфийку уставший взгляд, Элиас произнес: – Энора, от моих рук пал возомнивший себя богом древний магистр, собственными глазами видавший Золотой Город. Вы правда думаете, что я не справлюсь с престарелым истощенным магом? – Эй, Инквизитор, повежливее, – притворно оскорбился Алексиус. – Негоже так отзываться о том, в чьей помощи вы так нуждаетесь. – Не сочтите за грубость, Инквизитор. Я лишь переживаю. Все же вы переутомлены и... – эльфийка замялась. – Пьян? – усмехнулся Тревельян. – Поверьте, в критических ситуациях это мне еще ни разу не мешало. Но если так волнуетесь за мою сохранность – пришлите к дверям пару опытных стражников, а сами отправляйтесь на свой пост. И, Энора? Пусть это будет наш маленький секрет, хорошо? Стражница коротко кивнула, удовлетворенная ответом Инквизитора, и, отдав мужчине ключ от кандалов Алексиуса, быстро удалилась прочь. Элиас освободил руки бывшего магистра от оков и опустился за стол напротив него. – Ну так что, Инквизитор? – разминая затекшие руки, поинтересовался тот. – За что же мне выпала такая честь? – Я смотрю, до вашей темницы даже слухи не доходят? – с долей сочувствия произнес Элиас. Воспитанный в Круге Магов Тревельян не терпел нахождения в пространствах, полностью изолированных от окружающего мира, потому пребывание в клетке всегда казалось ему самым жестоким наказанием. – Ну, как же, – пожал плечами магистр. – Слыхали мы, что дырку вы заштопали и что Корифея больше нет. Печально, я все же ставил на его победу. – Заштопали-то заштопали, – проигнорировав колкость пожилого мага, продолжил он. – Но какой ценой.. Когда-нибудь слышали про Источник Скорби? – Вир'абеласан? – встрепенулся тот. – Неужели он существует? Инквизитор мрачно кивнул. – Источник... дал мне ответ, как одержать победу над Корифеем. Но... забрал Дориана. – Дориан... мертв? – голос Алексиуса предательски дрогнул. Как бы он ни пытался оставаться безразличным к тому, как на его глазах рушился мир, в его потухшем сердце все же остались теплые чувства к бывшему ученику. – Этого я не знаю, – покачал головой Тревельян. – Знаю лишь то, что его нет ни в этом мире, ни в Тени. Его нигде нет. Мы его не найдем. Поэтому.... – Поэтому ты хочешь, чтобы я вернул тебя в прошлое? Спасти Дориана, не воспользовавшись Источником? И как же ты, в таком случае, собираешься выиграть битву? – Ну, я ведь уже знаю, что нужно делать, – пожал плечами тот. – Ты ведь не так глуп, а, Инквизитор? – недобро усмехнулся Алексиус. – Ты собираешься перехитрить древнюю магию? Это тебе не уличную девку вокруг пальца обвести. У магии подобного рода такая мощная защита, которую веками никто не мог обойти. Не много ли ты на себя берешь? – Послушайте, Герион, – сдержанно произнес Тревельян. – Я сделаю все, чтобы вернуть Дориана. Использую каждую, даже самую ничтожную, попытку, побегу за любой малейшей зацепкой, черт подери, да если потребуется – я позволю этому гребаному миру разваливаться на кусочки и гореть в огне преисподней, лишь бы встретить этот конец света рядом с ним. – Интересно получается, Инквизитор, – осклабился магистр. – Вы так осуждали меня за то, что я был готов на любые жертвы ради того, чтобы вылечить сына. А теперь вы говорите мне, что готовы стоять и смотреть, как все живое канет в лету, если это поможет вам хоть ненадолго вернуть Дориана? – Я спас мир, – холодно отозвался Тревельян. – Имею полное право его сломать. – Мне по душе ваш настрой, – сверкнул глазами Алексиус. – Когда начинаем? – Сейчас.

***

Прошли месяца, прежде чем Инквизитору с Алексиусом удалось отыскать подходящий для возвращения в прошлое ритуал. О встречах Тревельяна с заключенным довольно быстро прознала Лелиана, остальные же жители и гости Скайхолда оставались в неведении – лишь дивились тому, как сильно оживился Инквизитор и сколь целеустремленно вновь горели его глаза. Потянулись нескончаемые попытки изменить исход последней битвы с Корифеем. Раз за разом, как бы ни ломали головы магистр с Инквизитором, итог оставался прежним – если Дориана не забирал темно-серый туман, он неизменно погибал во время битвы или же спустя короткое время после нее. – Я предупреждал, Инквизитор, – сухо констатировал Алексиус, когда Элиас, в очередной раз разочарованно качая головой, вышагнул из временного портала. – Нам не обмануть древних эльфов. – Должно же быть хоть что-то, – упорно твердил тот, вновь с головой погружаясь в изучение бесконечных древних фолиантов. Очередная попытка – очередная неудача. Вернувшись из прошлого, обессиленный Инквизитор падает на колени, закрывая лицо руками. Следующее путешествие во времени – и Инквизитор, вновь вернувшись ни с чем, теряет сознание. – Элиас, – когда тот пришел в себя, Алексиус впервые обратился к нему по имени. – Твой внутренний ресурс вот-вот иссякнет. Путешествия во времени отнимают невероятное количество сил. Следующую попытку ты просто-напросто не переживешь. Пора заканчивать. Мы сделали все, что могли. Мне жаль. – В следующий раз используем больше лириума, – Инквизитор оставался непреклонен. – Я не остановлюсь, Герион. Или я верну его, или умру. Магистр покачал головой, однако согласился продолжать эксперименты. Снова и снова, пока Элиас не впал в трехдневную кому. Очнувшись, Инквизитор увидел перед собой бродившего вокруг его кровати Коула. – Ты ходишь… Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда. Туда нельзя ходить. Опасно. Неправильно… Хочешь сделать то, что самому Создателю неподвластно, – бормотал он. – А мне – подвластно, – не обращая внимания на ломящую кости боль, Тревельян перевернулся, свесив ноги с кровати. – Тебе больно, – голос Коула не менялся, однако его лицо приняло хмурое выражение. – Я хочу помочь, но все перепутано с любовью. Не могу распустить, не порвав. Ты слишком крепко его держишь. Даешь себя ранить, думаешь, что боль – это ты. Зачем так? – Любовь, Коул, – утомленно прикрыв глаза, проговорил Инквизитор. – Я все смогу, потому что во мне очень много любви. – «Одной любви мало». Знаешь, кто сказал мне это? – И кто же? – Тот, кого ты слишком крепко держишь. Он бы хотел, чтобы ты отпустил. – Ты ведь говорил, что не слышишь его, – нахмурился Элиас. – Ты не можешь строить оценочные суждения. Ты не умеешь. – Не умею, – согласился Коул. – Прошлый он хотел бы. Это знаю. Инквизитор надолго замолчал, размышляя над тем, что сказал получеловек-полудух. Затем глубоко вздохнул и произнес: – Позови сюда Алексиуса. – Несчастный отец. Его нельзя было сажать в темницу… Нельзя, но он там. Теперь ему нельзя выходить. – Коул растерянно взглянул на Инквизитора. – Скажи, что я велел, – превозмогая усталость, давящую на веки, ответил он. – Тогда будет можно. – Нарушаешь правила, – пробормотал тот. – Прошлый ты не стал бы. – Отчаянные времена требуют отчаянных мер. – Не понимаю. Умные слова, а смысла в них нет. – Не бери в голову. А теперь, пожалуйста, позови Гериона. И, Коул? – Да? – Спасибо.

***

– Это убьет тебя, – сокрушался магистр. – Любая новая попытка, вероятно, убила бы. Но… так далеко? Тебе точно конец. – Теперь я понял, – твердо сказал Элиас. – Одна последняя надежда. Пожалуйста, Алексиус. – Хорошо, – глубоко вздохнул тот. – Как бы там ни было… Это была честь, Инквизитор. Спасибо, что наполнили смыслом мое бесполезное существование. – Давай без сантиментов, – поморщился Тревельян, но, немного подумав, добавил вполголоса. – Вы мастер своего дела, Герион Алексиус. Спасибо за помощь. И… если я не вернусь, передайте всем, что я ни о чем не жалею. Магистр кивнул, начиная подготовку к последнему ритуалу.

***

Отряд вошел в церковь Редклиффа, где одинокий маг сражался с большим призраком. При виде Дориана сердце Элиаса пропустило удар. Вот он: стоит прямо перед ним. Живой. Такой же безупречный, как в воспоминаниях Инквизитора. – А вот и вы! – задорно вымолвил он. – Превосходно! Не поможете мне немного? Когда отряд наконец сразил десяток-другой демонов, Тревельян вымеренным движением левой руки закрыл разрыв. Восторженно наблюдавший за его действиями Дориан поинтересовался: – Восхитительно. Как это работает? Но вместо ответа Инквизитор не менее восторженно смотрел на тевинтерца, невольно расплываясь в улыбке. – Ты и сам не знаешь, да? – рассмеялся тот. – Шевелишь пальцами, и – бабах! – разлом закрывается? Эй, а мы раньше не встречались? – Ты кто вообще? – скептически глядя на мага, скрестила руки Кассандра. – О, я снова поспешил, – без капли смущения ответил тот. – Дориан из рода Павусов, недавно прибыл из Минратоса. Рад знакомству. – А, очередной тевинтерец. Поосторожнее с ним, – опасливо отступив на шаг назад, посоветовала Искательница. – Какие недоверчивые у тебя товарищи, – заметил Дориан. – Магистр Алексиус раньше был моим наставником, поэтому, как нетрудно представить, моя помощь вам пригодится. – Не… думаю, – выдавил из себя Элиас. – Спасибо за предложение, но мы справимся без вас. – Но… – явно не ожидавший такой реакции Дориан на мгновение даже потерял дар речи. – При всем уважении, вам следует подумать, милорд. Я хорошо знаком с магией Алексиуса и довольно неплохо обращаюсь с посохом. О да, милорд Павус. Весьма, весьма неплохо. Я бы даже сказал – чертовски хорошо. – Сожалею, но мое решение остается неизменным. Кассандра права. Тевинтерский маг в союзе с организацией, что борется с бывшим тевинтерским магистром, вызовет у общественности слишком много вопросов. – Я… понимаю, – склонив голову, тихо произнес Дориан. – Смотрите-ка, я вновь поторопился. Что ж, в таком случае, удачи вам. Может быть, мы еще встретимся. – Это вряд ли, – сдерживая дрожь в голосе, покачал головой Инквизитор. – Прощайте, милорд. И… берегите себя. – И вы, – сокрушенно глядя в светло-голубые глаза Элиаса, медленно прошептал он. Отвернувшись от имперца, Элиас Тревельян почувствовал, как его сердце разбивается на миллионы фрагментов, оставляющих внутри его грудной клетки глубокие порезы. Они заживут, но мелкие осколки вытащить нельзя, потому они всю жизнь будут напоминать о себе тупой болью в той области, где вечно будут храниться воспоминания об их истории любви. Истории, которой не было суждено случиться. – Прощай, аматус, – прошептал Элиас, смахивая стекающие по щекам слезы. «Фестис бей умо канаварум». «Ты станешь моей погибелью», – часто повторял Дориан, когда Инквизитор попадал в очередную передрягу. Не стану, аматус. Не стану, если мы с тобой никогда не встретимся вновь.