★
5 сентября 2024 г., 14:06
уже в автобусе скарамуш начинает жалеть о лишнем стаканчике капучино, купленном около десяти минут назад. он задумчиво смотрит вниз: пытается прикинуть примерную калорийность. ничего не выходит — слишком страшно, тревога достигает высшего пика: еще чуть-чуть и стошнит. тело неприятно замирает, хочется расплакаться и поскорее дойти до дома. спрятаться там от липких взглядов и привести дыхание в порядок. но дома у него нет, только измучанная временем общажная комната. ногти с оборванным черным лаком впиваются в джинсы, а дыхание скачет. он ведь даже не спросил на каком молоке его приготовили. а вдруг этот невидимый контроль вновь рухнет и скара останется один? и скара останется собой — его тело обмокнет на этом сидении и с рук будет стекать сахарный сироп. он чувствует, как его щеки надуваются, а все вокруг рассматривают каждый кусочек больного тела. и слезы скапливаются в глазах, а скарамуш пытается прийти в себя, надеясь, что всем все равно.
в автобусе люди сидят спокойно, а тихое дыхание задремавшего юноши рядом порядком успокаивает. скара последний раз вздыхает и окидывает взглядом молочный чужой свитер, на котором росписью распустились цветы: лен и ромашки. красивая вышивка, даже если не ручная. напоминает чем-то приторные картинки лета, снятые на мыльницу. дыхание приходит в норму, но слезы не останавливаются: наоборот, только сильнее хотят вырваться наружу, словно брызки от водопада.
все равно тревожно. у незнакомца на впалом рюкзаке еще одна роспись, но на этот раз значков. разные, есть даже пара заржавевших: с глупыми надписями и названием групп. или не групп. скарамуш не разбирается. находит для себя значки с самыми банальными аниме и почему то успокаивается. у парнишки мягкие соженные волосы и подрагивающие ресницы. скара искренне завидует тем, у кого от природы волосы похожи на одуванчик — и даже спустя осветление, — если оно было одно — пушатся как у барашка. потому что сам скарамучча тратит последние деньги на маски и бальзамы, чтобы не ходить с обрубками. но этому парню так идет. идет, когда они торчат во все стороны. хочется потрогать и сжать. эта мысль пробивает на тихий смех и скарамучча сдерживает улыбку, прислоняясь к окну и закрывая глаза. все таки иногда лучший способ по избежанию проблем — сон.
теплые лучики солнца бьются об окно, нагревая темные волосы. скарамуш жмурится, хочет подняться, но понимает что не в общаге. он все еще в автобусе, который доехал до конечной. из плюсов: в нем никого нет. из минусов: тоже самое. только мирное дыхание незнакомца, с которым скарамуш сел при входе.
— эй, — хрипло говорит, смотря на то, как дверь автобуса открыта, а водитель давно вышел.
мальчик не спешит просыпаться, умиротверенно вдыхая летний воздух и ластясь к чужому плечу словно брошенный котенок. нелепый такой.
— блять, проснись, — скара наклоняется к чужому лицу и давит на плечи, только для того чтобы увидеть заспанные глаза с полопанными капиллярами. а потом опускает взгляд и видит в ногах папку с рисунками. бедные художники.
— пиздец, сколько сейчас времени? — парень тут же трет глаза, сразу же шарит в поиске телефона в сумке. у него на руках напульсники с цветочком на каждом.
— около часа.
чужие брови изгибаются в изломе, и жалобный скулеж раздается над ухом скарамуша, пока новый знакомый пытается смириться с положением.
— мы на конечной чтоли?
— мне тебя жалко, ты спишь вообще?
кадзухе хочется ответить что-то вроде: «ты издеваешься?» но выходит только утвердительный кивок.
— поспишь тут с работами, — он указывает головой на папку и снова качает головой.
— пойдем, скоро автобус по второму кругу должен поехать.
— куда пойдем то? давай тут посидим, через пару часов доедем обратно.. — чужие сонные глаза отчаянно обливают взглядом.
скарамуш смотрит на него недовольно.
— я пошел.
— там лес. куда пошел то, ну?
скарамучча не отвечает, упрямо накидывая рюкзак на плечо и выходя с автобуса. слышит за собой возню и удары папкой о мешающие сидения.
— погоди.. — кадзуха поправляет свою кепку: ее трудно таковой назвать, скорее фуражка. из вельвета кстати, купленная в секонде и заботливо украшена тремя маленькими цветочками и значком.
скарамучча не ждет и не говорит ничего. осматривает площадку для автобусов и проходит в лес, пачкая конверсы, но хорошо хоть черные. это у нового знакомого они белые, ему повезло чуть меньше.
— не испачкаешь?
— я их только купил, жалко конечно, — кадзуха хмыкает, ступая по косому ковру травы, — как тебя зовут?
— скарамучча.
— кадзуха. мы куда идем то?
— я умирать иду. у меня завтра четыре пары.
— ну хорошо, я с тобой тогда.
скара останавливается и усмехается про себя такому доверию. странный этот кадзуха до невозможности. хотя сам не лучше.
— мы выйдем через пару минут на дорогу, потом можешь поймать себе попутку или автобус.
— а ты?
а как сказать? так и говорить: «я выпил капучино с неизвестным мне составом, планета взорвется если я не пройду миллион тысяч шагов, чтобы компенсировать это»?
— я пешком.
— у тебя завтра четыре пары же.
кадзуха вздыхает и немного непонятливо смотрит. у него линзы чтоли? не похоже на них, слишком глубоко смотрятся на свету. тогда альбинос. но волосы соженные от краски.. красивые глаза, правда спрашивать стыдно на счет них. ну и ладно. сейчас важнее другое.
— похуй.
— ну.. ладно, иди тогда, у меня завтра защита, так что я на автобусе, — тянет кадзуха, заправляя за уши воздушные волосы, хотя мог бы просто заплести их.
в новом знакомом плещется что-то знакомое: сахарные печенья и фенечки. выцвевшие веснушки и сонный вид. скарамучча думает пару минут, а после берет совсем неловко его за рукав, хмурясь и пытаясь перебороть себя. потому что мальчик правда интересный, весь такой милый.
— а можно.. номер твой?
— да? почему бы и нет, — и кадзуха шарит в рюкзаке пару минут, прежде чем вытащить телефон в прозрачном чехле, под которым бумажные звездочки и билет на автобус. — вот! — протягивает к лицу с номером и поднимает уголки губ. уставший немного.
— сейчас, — скара быстро забивает его номер и кивает, уходя в лес.
хорошее знакомство вышло, думает скарамуш, надевая наушники.
★
кадзуха довольно валяется на мягкой кровати, предпочитая тишину громкой улице. он сам по себе не достаточно социальный для того чтобы получать удовольствие от обычной прогулки — тихий ветер через открытую форточку кажется намного лучше. потертый от времени рюкзак валяется на пороге, но как бы не было все вокруг разбросано, квартира сама по себе уютная. каэдэхара бы точно не предпочел общагу вот такому комфортному месту, не только потому что людей боится, но и потому что не привык к другому. возможно страшно. возможно неизвестно. сегодня по планам на вечер целое ничего, потому что начались каникулы. карамельный свет бьет в окно, намереваясь его выбить. ну и пускай, все равно на улице тепло. кадзуха вздыхает и ставит на полку книгу, которую закончил читать, протирая глаза и потягиваясь. скучно. так все лето пройдет. зато на ноутбуке, украшенном голографическими наклейками есть тысяча мультфильмов, которая спасет от одиночества и самокопания. занятие на вечер находится довольно быстро. кадзуха счастливо улыбается, напоследок зевая и накидывая темную полосатую кофту, только для того чтобы сходить в ближайший магазин за чипсами. взгляд цепляется за чужие обветренные губы, которые безжалостно кусают и упаковку кофе в руках. взгляд скара тревожно бегает по отделу с молочкой, и когда наконец останавливается, бутылка с безлактозным молоком оказывается перевернута. кажется, он читает состав. неожиданная встреча, если не вспоминать, что это чуть ли не единственный круглосуточный в городе. — привет, — говорит кадзуха в пол голоса, вспоминая, что надо бы купить чая домой. скарамучча дергается и хмурится, накидывая сумку на плечо сильнее. — привет. — ты живешь где-то рядом? вздох и скара поднимается с коленей, осматривая продукты в руках и кивая. —нет, я далеко живу, просто кофе захотелось. а ты? — у меня квартира. скара затихает и смотрит из под фиолетовой челки в глаза. немного устало и хмуро. на нем черная рубашка и поверх одета футболка с какой-то музыкальной группой. кадзуха ее не знает. — а можно я переночую? пожалуйста, я там нормально кофе не попью. умоляю, кадзуха же тебя зовут? — утвердительный кивок. — я за кофе сейчас отдаться готов. правда. — почему бы и нет, — кадзуха лишь пожимает плечами, надевая один наушник. идти по безлюдному озябшему городу не самая лучшая идея, думается каэдэхаре, когда они еле доходят до остановки и понимают, что автобусы давно не ходят. — такси закажу, — сразу же говорит он, набирая в недавних номер в телефоне. скарамучча не протестует. он вообще ничего не делает. выглядит немного убито и забавно, обнимая упаковку молока и кофе. до дома кадзухи они добираются быстро, — около десяти минут, — в тишине рассматривая ночной город. время близится к двум часам ночи. первый вопрос, который возникает у скары, когда он проходит в чужую квартиру, это: — ты хиппи чтоли? — и морщится от света, когда белобрысый щелкает выключатель. — нет, путешествовать немного люблю, — он кидает чипсы на кровать и снимает кофту, вешая в шкаф. квартира правда небольшая и однокомнатная, но все лучше, чем общага. скара кладет вещи туда же, садясь на кровать и обнимая колени. рассматривать что-то или разговаривать не хочется. хочется побыть одному. но ведь он сам напросился, так что выбора не остается. вдруг прогонят еще. хотя кадзуха не похож на того, кто бы так сделал, раз согласился приютить. — а ты что так поздно в магазине был? — поднимает голову и взглядом обдает ставящего чайник кадзуху, — и почему у тебя чайник не на кухне, а тут? — я чай почти всегда пью, так удобнее. поздно потому что хотел мультфильм посмотреть, за чипсами гонял. готовь свое кофе, вскипел. — а можно с тобой посмотреть? — говорит вяло, хватая молоко с кофе. — ого, кружка с котами, — скарамучча издевательски улыбается, сдерживая смех с надписи и картинки. — да ты дурак, не смейся. — пиздец, это прошлый век, а не кружка, — он наливает себе его наконец и разбавляет молоком, — я обычно кстати без молока пью, захотелось сладкого. — купил бы шоколадку, — говорит кадзуха, садясь на кровать и открывая ноутбук, который стоит на столике, сразу же набирая вселенную стивена. скара игнорирует и присаживается рядом, дуя на напиток. кадзуха же открывает пачку чипсов и получает толчок в бок. — как воняет. — ты недовольный. хмурый взгляд пробирает на улыбку. при чем сам скарамучча тоже начинает улыбаться. — ладно, врубай, — кладет голову ему на плечо и чувствует как от каэдэхары пахнет ромашкой и зеленым чаем. и только на следующий день скарамучча понимает, что не засыпал с мыслью о том, что завтра хочется съесть этот ебучий шоколад, который принесет хоть немного дофамина, как правильно уместить его в рацион до 500 калорий и как он будет красиво выглядеть утром, когда будет отвес. потому что засыпал он от того, что у каэдэхары вся одежда — мягкая и качественная. на ней нет катышков и пахнет она кондиционером для белья. свои волосы он выпрямляет совсем ранним утром: около пяти утра или того. без этого он похож на барашка.★
скарамучча хочет покончить с собой когда понимает что мартинсы на осень стоят как его зарплата за месяц. еще больше он хочет покончить с собой, когда кадзуха протягивает ему коробку с ними. потому что он сам жаловался в переписке и кидал скрины этой несчастной обуви. а теперь неловко стоит и смотрит вниз, прям на бледные чужие руки с фенечками. — это тебе. скарамучча не понимает, чем заслужил каэдэхару. из его максимума: жить мечтами о будущем и дергать ногой от стресса. из его максимума не общаться с людьми из-за страха показаться недостаточным и потресканный черный лак на ногтях. у него из максимума ебанное ничего. зато у кадзухи есть абсолютно все. это пугает. пугает, с какой теплотой кадзуха смотрит детские мультики и видит смысл плести из бусин. потому что какой в этом смысл? смысла в жизни нет, дела до скарамуччи никому тоже. поэтому все эти откровенно бесполезные вещи он не понимает. не понимал. пока на встречи кадзуха не стал дарить ему протеинки с закрашенной калорийностью. показывая, что знает. что он все понимает. не просто держит в голове неизвестное расстройство друга, а старается молчать, когда скарамучча ест при нем и задумчиво смотрит в магазинах когда он выбирает безопасную для себя еду. кадзуха не заставляет есть. вообще никак не лезет. может даже показаться что это безразличие — но скара знает, что это абсолютно не так. потому что не считает себя странным. совмещать расстройство и жизнь невозможно. невозможно, казалось скарамучче, пока он после нескольких дней голода не попробовал кашу на воде с фруктами, которую со всей любовью приготовил ему кадзуха. потому что это ахуеть как вкусно. потому что скарамучча, возможно, любит есть.★
возможно любит очень сильно, думается ему, пока он ест спизженное яблоко с прилавка. наверное, ни один идиот не согласится поехать в рандомный город, только чтобы попробовать тут яблоки. но кадзуха считает по другому, щурясь солнышку и шагая вперед. — красиво тут, правда? очень красиво. скарамучча бы ответил что нет. если бы не чувствовал и его мысли не были бы заняты красотой природы. странно конечно, но ничего больше не тревожит. он иногда и сам ощущает себя ее частью. и тело больше не кажется странным или неправильным: такое тело есть у всех, так почему он должен бояться своего или делать из него что-то неживое? по утрам в прошлом смотреть на себя было до отвратительного тошно: он не такой красивый, как остальные. недостаточный. но с кадзухой немного легче. на нем все недостатки превращаются просто в кадзуху. и выглядит все целостно. —прикольно, только я устал рюкзак тащить. — мы почти пришли. — у тебя веснушки видны сильнее. — я заметил, пиздец какой-то, — морщится недовольно и фыркает, словно лисенок. скарамучча смеется. — тебе идет. времени на мысли о будущем или прошлом просто не хватает, когда он заваливается абсолютно счастливый в мотеле, чувствуя как гудят ноги, а на руке красуется неаккуратная фенечка.★
оказывается любить могут не из жалости. странная мысль, но скарамучча исходил из нее, когда хотел стать меньше. возможно не только из-за нее. еще из-за того, что принимать себя было дурно. у него темные волосы и болезненный вид — он не выглядит красиво или загадочно, он выглядит так, словно скара три года не мылся и не спал. и касаться его могут не только из-за того, что он не выпил лишнее капучино и прошел вдвое больше. у кадзухи руки мягкие: пахнут лавандой и чуть-чуть медом. он касается ушей скарамуччи и обводит сережки в виде крестов, оглаживает и целует мочки. и может, мир немного больше чем злоба и мысли о самовыпиле. немного больше чем усталость и отвесы по утрам. скарамучче вообще кажется, что мир для него под мягким пледом рядом с кадзухой: это мультфильмы по вечерам и поездки в далекие города. не навязанным начинает ощущаться это тогда, когда скарамучча начинает замечать, что в голове что-то меняется, и кушать правда приносит радость — еда это не источник удовольствия или враг, еда это не что-то, что имеет оценку. еда просто есть. и он просто есть. радость приносит искать себя и находить. радость приносит просто жить. наверное, это к лучшему.
