Не сплю, потому что думаю о тебе или думаю о тебе, потому что не сплю

По экспертному мнению Эспрессо, сон — абсолютно бесполезный рудимент в его жизни. Все те часы, нет, годы жизни, которые он мог потратить на изучение, опыты и расчёты, уходят в бездну, в угоду физиологической потребности. Конечно благодаря своей природе и постоянного контакта с кофейной магией, без сна он может обходиться куда дольше, чем большинство, но к сожалению у него тоже есть придел. Подпирая ладонью голову, вот-вот норовившую упасть, Эспрессо размышлял, а сколько собственно времени прошло? Последний эксперимент, естественно нуждающийся в постоянном наблюдении, длится уже неделю. Или больше? Нужно срочно перепроверить бумаги. Нельзя допускать даже мельчайшие ошибки в расчётах. Несмотря на усталость, несмотря на тяжесть во всех конечностях, несмотря на дрожащие пальцы от передозировки кофеина (и это при том, что его организм лучше всего принимает именно его). Перед глазами темнота и Эспрессо моргает, пытаясь разогнать её, но ничего не выходит. Свет лампы доходит до зрения резко и вместе с ударом лбом об стол. Сердце от неожиданности застучало чуть чаще, а тело выработало небольшую дозу адреналина. Отлично. Голова раскалывается, но теперь у него в запасе есть ещё как минимум минут двадцать. А если он соберётся с силами и сделает себе ещё кружечку кофе, то его прибывание в сознании увеличится хотя бы на пару часов. Идея была прекрасна, а её исполнение не требовала больших усилий. В теории. На практике сил в ногах совершенно не было. Мышцы отказывались сжиматься и воспроизводить хоть какие-либо действия. В воспалённый от усталости мозг пришла отвратительная мысль о том, что возможно Мадлен был прав. Не стоит заигрываться с отсутствием сна и испытывать себя на прочность. В здравом рассудке Эспрессо спишет эту мысль как недееспособную, но сейчас, не спав явно больше недели, он не мог даже выразить своё раздражение по этому поводу. Да даже если он решится лечь на боковую, он физически не сможет встать и дойти до кровати. Усыпать на столе тоже не вариант: спина, плечи и шея, на следующее утро ему спасибо не скажут. Застрять в промежуточной фазе между явью и сном. Несусветная глупость. Как он умудрился довести себя до такого состояния? Раньше ведь тоже с завидной периодичностью пренебрегал сном, но никогда ещё Эспрессо не был в таком беспомощном состоянии. Ах, да, Мадлен. Вроде со дня уезда того из Королевства и начался отсчёт бессонницы. Конечно Эспрессо не переживал за этого отсталопа, это абсурд. Просто так сложилось, что единственный кто напоминает учёному о существовании сна, был рыцарь собственной персоной. Хотя «напоминал», очень мягкое слово, не выражающая всю полноту картины. Эспрессо выразился бы более точно: непрестанно жужжал, пилил и докучал. А иногда и вовсе, как варвар хватал за пояс и закидывал на плечо, как мешок с сахаром, ставя перед фактом: маг идёт спать. Эспрессо на такое безобразие в долгу не оставался и исходился на проклятия и ругательства, что есть силы, но к счастью паладина их на тот момент обычно оставалось не много. Больше недели назад Мадлен ускакал на поиски приключений. Эспрессо понимал что рано или поздно это произойдёт. Так ведь и обговаривалось: маг остается работать в своей тёмной лаборатории, рыцарь же отправляется в путешествие. История их взаимоотношений должна была закончиться именно на этом разговоре. Но Мадлен почему-то тянул. Что в итоге приводит нас к этой дурацкой, выматывающей ситуации. Эспрессо привык. Существование Мадлена поблизости воспринималось за норму. Напоминания про сон, плавно сплелись с внутренними часами из-за чего, под чужое жужжание о пользе сна на него и правда нападала сонливость. И хоть для поддержания образа Эспрессо ругался и вдавался в полемику, но в ближайшие часы в самом деле ложился отдыхать. Теперь же из-за этого глупого человека он потерял счёт времени. Раньше ведь как-то жил и без раздражающего присутствия самовлюблённого придурка. Да, в его практике были случаи падения в обморок от переутомления, но воспринималось это всё за норму. А теперь Эспрессо вынужден как идиот сидеть за столом схватившись за голову двумя руками, что бы наверняка удержать на весу и крыть весь мир, себя самого за недальновидность, а главное Мадлена, который приручил неприступного кофейного мага, а потом бросил, как зверушку. Наверняка прямо сейчас купается в лучах славы и хвалебных одах, не вспоминая о мрачном и вечно ворчащем учёном. А этот самый учёный сидит дурак дураком и… Утомлённое сознание перестаёт фильтровать мысли и со скрипом признаёт: он скучает Правда колит глаза и травит душу, но остатки рациональности твердят истину: у каждого из них свой путь. По логике они вообще не должны были проводить время вместе, иметь схожие вкусы в выпечке, музыке и во многих других аспектах. Кофе эспрессо и печенье мадлен прекрасно дополняют друг друга, но в реальности они ведь словно день и ночь. Рано или поздно это должно было закончится и собственно вот он конец. Не то что бы Эспрессо размышлял над этим, но в его парадигме глупое знакомство не должно было привести к ощущению утраты. Мадлен был словно большой надоедливый пёс, вечно крутился рядом, громко лаял и слишком часто нарушал личные границы. С ним нервная система расшатывалась, но без него она полетела к чертям. Судорожный выдох сорвался с губ. Он взрослый человек и не собирался реветь словно брошенка, но горячий темперамент не позволял проглотить эмоции. С другой стороны, на явное раздражение сил у него не осталось, поэтому от сгорбленной тёмной фигуры послышалось глубокое, вялое рычание. Неожиданная тяжесть опустилась на плечо. Большая ладонь в рыцарских латах. Галлюцинации? Эспрессо подозрительно покосился на образец в колбе. Испарений у данного реактива не наблюдалось. Недосып? Кофеин? Теплое и мягкое прикосновение к загривку принесло с собой табун мурашек, заодно расставляя всё по своим местам. — И что ты по твоему делаешь? — Эспрессо едва узнал свой собственный голос. Глубокий, медленный, густой словно мёд. Язык плохо слушался хозяина, но учащённое сердцебиение слегка прибавило сил. Хотя единственно, что позволил себе учёный, это склонить голову ближе к холодному металлу лат. Чужая ладонь сжала ткань рубашки чуть сильнее, но быстро расслабилась осторожно поглаживая щёку одними кончиками внешней стороны пальцев. Тёплое прикосновение к шее повторилось и из-за спины послышался глубокий вдох, словно его обладатель не может надышаться каким-то запахом. Вторая ладонь легла на другое плечо, мягко сжимая и поглаживая. Но несмотря на твердость перчаток, от прикосновений становилось удивительно комфортно. Чужой нос окончательно зарылся в волосы цвета тёмного кофе, оставляя ещё один поцелуй прямо на линии роста волос. — Я так соскучился, — голос был непривычно тихим и казался ломким. А слова произнесённые им, удивительно переплетались с собственными мыслями буквально пару минут назад. У них удивительно много схожего. Какой абсурд. — И только поэтому ты примчался ко мне в лабораторию посреди ночи и мешаешь работать? — Лукавство, а скорее наглая ложь, но гордость не позволяла вслух признать бурлящую внутри радость от встречи. — Даже по твоему ворчанию скучал, — игнорируя вопрос пробормотал себе под нос Мадлен. Голос явно стал более живым и радостным, но оставался таким же тихим, словно в страхе разрушить интимный момент. — Идиот. Одна из рук соизволила подчиниться его воле и положив ладонь на чужую, неловко попыталась переплести пальцы в замок. Рыцарь встретил инициативу слишком бурно, что вполне в его стиле. Переплетаясь пальцами рук с магом, другая рука, что до этого легко поглаживала плечо, двинулась ниже к грудной клетке, приобнимая. Чужая наглая морда положила свой подбородок на сплетённые пальцы, попадая под боковое поле зрения. Мадлен собственной сверкающей персоной. Никаких сомнений и до этого не было, но как же приятно видеть этот точёный профиль. Глупые вопросы «как?» и «почему?» смысла задавать не было. Ему удивительно кратко и доходчиво, прямо как он любит, объяснили причину нахождения здесь, поцелуев в шею и объятий. Мадлен тосковал так же как и Эспрессо. Возможно так же не спал, судя по едва заметным, но всё же имеющимся синякам под глазами. Хотя наверняка срок его бессонницы не исчислялся почти что двумя неделями. Эта игра изначально не была в одни ворота, как недавно думал учёный. И теперь им обоим нужно было думать, как идти по выбранному пути, но вместе. Какая морока. — Пошли спать? Глаза невольно закрываются. Сил едва хватает что бы кивнуть. Чужие конечности мягко отпускают его, но лишь для того что бы подхватить под лопатки и колени, укладывая тёмную макушку себе на грудь. Дорогу до спальни Мадлен знал, так что Эспрессо со спокойной душой позволил себе ни о чём не думать, постепенно приводя свои чувства в равновесие. Дойдя до кровати Мадлен мягко усадил свою ношу и опустившись на одно колено стал расшнуровывать чужие лакированные туфли. Эспрессо не предпринимая попыток помочь, невольно хмыкнул. Вы посмотрите на него, благородный рыцарь. Какое жалкое клише. Желание испортить момент и пнуть зазнавшегося героя босой пяткой прямо по темечку пересилило усталость. Выражение лица Мадлена было непередаваемой смесью из негодования, удивления, небольшой обиды за разрушенный образ одухотворённости и веселья. Такой букет развеселил Эспрессо и ленивый смех вырвался из груди. Эмоции рыцаря от этого стали ещё ярче и последняя из них всё же победила. Мадлен широко улыбаясь, хитро стрельнул глазами, после чего перехватил лодыжку и легонько укусил за пятку. Неслыханная наглость выбила весь воздух из груди, а бесстыжая морда золотого ретривера отсвечивала голливудской улыбкой. С этим человеком одни беды. Нежность мягким комком прошлась по сердцу, провоцируя совершать глупости. Высвободив ногу из захвата, наклонившись, Эспрессо зарылся пальцами в белокурые локоны и проводя вдоль длины надавил на затылок, вынуждая приподняться. Прикосновение губ. Никаких подтекстов. Только выражение чувств. Уважение, дружба, забота, тоска, нежность, благодарность, любовь и раздражение, выраженное небольшим покусыванием нижней губы. Эспрессо через поцелуй чувствовал как Мадлен улыбается, только бившегося об пол в радостных конвульсиях хвоста не хватало для полноты картины. Попытавшись отстраниться Эспрессо был беспардонно пойман двумя лапищами по обе стороны головы и был вынужден терпеть россыпь маленьких и быстрых поцелуев. Губы, щёки, нос, веки, лоб, скулы, подбородок. Одним словом: дорвался. — Ты ужасен, — не стерпя такого надругательство над своей персоной выдаёт Эспрессо. — Ты тоже не подарок, — улыбается Мадлен, завершая свой артиллерийский залп крепко сминая чужие губы. Наконец выбравшись из плена, Эспрессо откидывается спиной на кровать. Хорошая сегодня ночь. Под металлический скрежет, он медленно расстёгивает свою рубашку, путаясь в пальцах и петельках, но успешно справляясь с задачей. Кровать рядом прогнулась, когда Эспрессо приподнимал бёдра, в попытке снять штаны не вставая. И как удачно, ему снова помогли. Но делали это уже теплые ладони, освобождённые от стальных лат. Повернув голову учёный наблюдал за тем, как рыцарь щеголяя в одних трусах аккуратно складывает его штаны, после чего поворачивается на лежащего с явным намерением вытряхнуть того из рубашки. Эспрессо со вздохом великомученика поддаётся манипуляциям с приподниманием своего тела и вытаскивания рук из узких рукавов. Аккуратная стопка их одежды теперь покоилась на стуле, а около стола горсткой металла лежали доспехи. Сцена выглядела естественной. Не вызывала отторжения или диссонанса. Будто маг видел её множество раз и уверен, что в будущем застанет её столько же. Мадлен откинул одеяло, Эспрессо без лишних слов забрался под него, но место для манёвра было уже занято раскинувшимся в позе звезды рыцарем. Ничего более не оставалось, как недовольно цокнуть и лечь головой на вытянутую руку вместо подушки, набросив на них двоих одеяло. Эспрессо наконец расслабленно выдохнул. Глаза уже закатывались, а раскумаренное теплом тело стало ватным. Перед началом нового дня, хотелось сказать спасибо. Но язык не поворачивался, скованный одновременно усталостью и вредностью, поэтому всё на что хватило фантазии человека не спавшего полторы недели, это повернуть голову и едва заметно прикоснуться губами к чужому бицепсу. «Спасибо.» — Я всегда рад тебе помочь.