Йогурт

I love you as much as pranks…

Действия вновь происходят на кухне. Однако в этот раз по ней витает запах торжества: только-только наступило утро, а Дураку уже удалось разыграть несколько игр! И теперь он прячется в квартирке у ПиД, надеясь, что после его «безобидной шутки» Покер не придёт сюда с ружьём. Пару раз он уже обещал пристрелить его к чертям собачьим… Остаётся только надеется, что азартный тогда шутил. Взгляд обращается к ПиД, и жуткие мысли сразу стираются: спина, скрытая тонкой тканью ночнушки, слегка двигается в такт движениям хозяйки; вьющиеся на концах тёмные волосы задорно подпрыгивают у тонкой шеи. На лице сама собой возникает искренняя улыбка. Он, сидящий за столом, его любимая, готовящая для них завтрак… Так по-домашнему мило. Дурак правда счастливчик, раз удостоился любви такого нежного цветка. Счастливый взгляд неотрывно наблюдает за действиями возлюбленной, а мысли улетают далеко… Куда-то в счастливые грёзы… Из безоблачного будущего и мечт игру вытаскивает негромкий голос: – Дурак, что ты будешь есть? Азартный глупо улыбается и хлопает глазами что-то вроде «ась?», пытаясь понять, что от него хотят: ПиД стоит перед ним с вопрошающим взглядом, что говорит о многом и ни о чём одновременно. Лихорадочно начинает свой бег сердце в груди. Нервный взгляд падает ниже: нежные пальцы сжимают тарелку с яичницей и вафлями. На миг сковывающий страх отступает, и в следующий миг он уже напускно важно кивает: – Я буду всё! И сам тихо прыскает от своего тона. Искренняя игра принимает его шутку, фыркая; большая тарелка с ароматной едой опускается перед ним. Дурак невольно жмурится от удовольствия, во рту уже скопилась слюна. Кто бы знал, как он любит, когда ему готовят! Безграничное счастье понемногу утихает, когда Дурак не замечает соседней тарелки. Он озирается: – А ты что, не будешь завтракать? – его голос звучит правда обеспокоено – если ПиД отдала ему свою еду и собирается теперь остаться голодной, то он себе этого не простит. Любовь к еде любовью, но свою возлюбленную он ценит гораздо больше. ПиД в ответ лишь смеётся, пока Дурак нервничает. Вот он дурак, зачем сразу всё забрал?! – Не волнуйся, – в следующий миг развевает волнения голос, – я на диете. И с этими словами она лезет в вместительный холодильник. Блики от давно вышедшего из-за горизонта солнца скачут по кухонной утвари, заставляя щуриться. Корить самого себя Дурак перестаёт, вновь становясь не в силах отвести взгляд от силуэта перед собой. Как, ну как в таком хрупком теле смогла уместиться такая чистая личность? Не разумно ли было бы спрятать такое сокровище за силой? Порой азартного всё ещё мучает этот вопрос. А ответа на него – нет. Лишь сам Азарт, пожалуй, смог бы его дать, но где его искать? Да и соизволит ли он.. Внезапно мысли вылетают прочь из головы. Дурак моргает, чувствуя, как на миг останавливается сердце, безотрывно глядя на зрелище перед собой. С тихим шипением ПиД, очевидно, слишком сильно потянув на себя проклятую плёнку (и зачем только такие создают?), случайно опрокидывает весь йогурт на себя. Брызги падают то тут, то там, скатываясь на пол и пачкая одежду. И без того тонкое платье-сорочка становится прозрачным: на местах падения влажной субстанции просвечивается белизна кожи. В горле резко пересыхает. Дурак сглатывает. В помещении резко становится жарко. – Ой, блин, дурацкий йогурт… Дурак, не поможешь оттереть? В глазах игры столько чистоты, что не выполнить просьбу азартный не может, как заколдованный поднимаясь со своего места. Блики всё ещё играют в волосах и на платье девушки, когда он подходит. Вблизи Дураку кажется это слишком интимным. Такое зрелище наврятли кого-то оставит равнодушным. Особенно кого-то, кто так давно жаждет большего внимания от своей половины. – Вот здесь, – будто назло всем стараниям, ПиД поворачивается спиной, указывая на пятно у самого подола, не зная, как соблазнительно на самом деле выглядит. Её сорочка и впрямь полупрозрачная, просто издали этого было не видно. А у Дурака свои фетиши… ПиД у него далеко не первая… Он лишь надеется, что последняя. Когда хриплое дыхание опаляет кожу, искренняя игра вздрагивает и тут же оборачивается. Как невинная птичка-невеличка, о, Фортуна… Глаза смотрят с таким уморительным и чистым удивлением, что Дурака слегка трясёт. Он дико жаден до эмоций. Особенно до её. – Дурак?.. Что ты делаешь? – голос девушки слегка дрожит, на щеках выступает едва заметный румянец, но, хах, он с удовольствием сделает его видимым издали, как только.. «Как только» что? «Видимо, под "как только" я подразумевал это», – думает мимоходом Дурак, впиваясь в чужие губы поцелуем. ПиД ещё не знает, как будет стонать и выгибаться под «невинными» ласками Дурака, пока тот не слижет с её тела все упоминания клубничного йогурта. А потом, может быть, захочет ещё…