Young Lovers

— Я дома! — Рыжая, вся в веснушках девушка захлопнула дверь ногой и кинула свой рюкзак на пол. — Мам? — Кинув куртку на вешалку, она прошла на кухню и налила себе стакан газировки. — Привет, — поздоровалась девушка с матерью. — Тебя там в школу вызывают. — О Господи, опять? — Испугалась мать девушки, положив руку на грудь. Та ничего не ответила и продолжила пить газировку. — Лена, это уже ни в какие рамки! Третий раз за месяц! — Девушка лишь подняла брови. — Должен же быть какой-то предел! До конца учёбы осталась всего неделя! Когда же ты возьмёшься за ум, в конце-то концов?.. — Инесса Всеволодовна достала из кухонного ящика стакан и накапала в него валерьянки. — Ну, и что ты натворила на этот раз?  — Да ничего, — засмеялась девушка, ставя стакан в раковину. — Просто из-за четвертных оценок. У меня там все двойки или что-то типа того. — Боже мой! Все двойки? — Ужаснулась мать, приложив руку ко рту. — Даже по ОБЖ? — Нет, по нему твёрдая четвёрка, — с гордостью улыбнулась Лена.  — Когда же ты начнёшь ощущать хоть какую-то ответственность на себе? — Инесса поставила пустой стакан на стол и начала собирать сумку. — Ты заканчиваешь уже девятый класс, ты уже совсем взрослая! Твоя единственная обязанность — учиться, хотя бы на тройки, ей-богу! — Женщина накинула сумку на плечо и взяла дочь за руку. — Пошли! — Что, прямо сейчас? — Надула губы рыжая. — Я, вообще-то, хотела в приставку… — Елена! Быстро на выход! — Скомандовала Инесса, и Лене не оставалось ничего, кроме как снова надеть свою куртку и выйти вместе с мамой на улицу. Походы в школу вместе с ней она уже считала рутиной — мать Лены Катиной вызывали в школу чаще, чем на работу последние несколько лет. Причиной становились ужасное поведение со стороны дочери, частые прогулы, плохие оценки или выбитые стёкла. Инесса была права — Лена не ощущала на себе той ответственности, которая на ней лежала. Она давно не получала ничего, кроме двоек, и исправлять их она не желала — говорила, что ей всё равно. Ей, в принципе, на всё было всё равно: и на частые выговоры, и на крики учителей, и на маму, которая пила валерьянку уже вместо чая, и на то, что её уже два раза чуть не выгнали из школы. Будь её воля, она бы вообще не ходила туда: большую часть уроков девушка прогуливала, а на остальных совершенно ничем не занималась. На педсоветах говорили, что она «совсем отбилась от рук, потеряла контроль над собой». Но Лена всё же появлялась в школе каждый день — это хоть как-то разбавляло её скучную, однотонную жизнь. Зимой она любила выбивать школьные окна заранее принесённым камнем, брать снег с карнизов и кидать его в младшеклассников. Иногда она подкладывала кнопки учителям, иногда устраивала массовые прогулы контрольных всему классу. Лену Катину никто не мог контролировать: она была звездой школы, без раздумий решалась на то, о чём другие не могли даже подумать, подавала пример застенчивым пятиклассникам, которые, глядя на неё, начинали понимать, что школьный мир не такой скучный, каким кажется.  — Подожди меня здесь, — сказала Инесса, поднимаясь по ступеням в школу. — Я надолго! — Опять, серьёзно? — развела руками Лена. — Зачем я каждый раз вообще с тобой хожу? — Но мать уже не слышала её, поэтому девушка лениво поплелась обратно к воротам и вышла за территорию школы. На улице стоял тёплый май, по дорогам носились дети, играющие в догонялки. Вот оно — время за неделю до летних каникул. Никому нет дела до оценок, всем наплевать, все гуляют и радуются солнцу.  Лена подняла с земли увесистый серый камень. Он напоминал ей один из тех, которыми она разбивала окна зимой. Их было достаточно много — в кабинете завуча в столе был отдельный ящик с «камнями Лены Катиной»: там хранились все камни, которые у неё отобрали за школьные годы, и несколько камней от тех детей, которые решили быть «крутыми» и тоже принесли их в школу, последовав её примеру. Лену совершенно не заботило, какой пример она подаёт детям. У каждого из них на плечах есть своя голова, чтобы думать, свои родители, чтобы их воспитывать, и если в будущем они станут хулиганами и разгильдяями, в этом точно не будет её вины. Сама она превратила свою жизнь в то, что есть сейчас, по собственной воле — ей никто ничего не говорил и не направлял на «ложный путь». Она просто делала то, что ей самой хотелось. Она считала, что «ложных путей» вообще не существует: у каждого есть свой, уникальный путь, который ему суждено так или иначе пройти. Если ты должен стать хулиганом, если таков твой путь, то никто не помешает тебе им стать. Если ты должен стать отличником с золотой медалью, то несмотря на все трудности, ты в итоге всё равно им станешь. Жизненный путь никогда не изменяется и всегда остаётся таким, каким был изначально. Вот и Лена считала, что её путь — быть ни от кого не зависимой, делать всё только по собственному желанию и просто развлекаться. По крайней мере, до конца школы. Что будет дальше — покажет только время. Но даже если она сейчас начнёт получать хорошие оценки, перестанет дразнить учителей в школе, станет учиться, её жизненный путь всё равно никак не изменится. Независимо от того, что она делает сейчас, в будущем она всё равно станет тем, кем должна стать. И это не изменить. Девушка нашла окно кабинета её классной руководительницы и прицелилась туда. Постояв так с десяток секунд, она всё же бросила камень на землю и зашагала в сторону небольшого магазина рядом со школой. Если сорванный разговор мамы и учителя никак не повлияет на неё и её будущее, пусть хоть мама останется спокойна и обсудит всё, что её интересует. Лена не держала никаких секретов от матери, но рассказывала всё только тогда, когда та её спросит. Рыжая вообразила, как её мать нальёт себе литр валерьянки и будет заедать его сахарным печеньем, когда они придут домой после камня, прилетевшего в окно во время маминого разговора с учительницей. Пусть хоть сегодня Инесса понервничает меньше.  Доставая несколько монет из кармана куртки, Лена подходила к дороге, где заканчивал гореть зелёный свет. Закончив считать деньги и прикидывая, на что в магазине ей может их хватить, девушка подняла глаза на дорогу. Она стояла на тротуаре прямо перед «зеброй». Пешеходам загорелся красный свет и из-за угла показалась чёрная машина, едущая с огромной скоростью. У Лены перехватило дыхание: прямо сейчас дорогу переходила девушка с чёрными волосами в лёгкой рубашке и наушниках. Взгляд её был прикован к мобильному телефону — видимо, она что-то писала. Из-за звука в наушниках она напрочь не слышала шум двигателя стремительно приближавшегося к ней автомобиля, и в самую последнюю секунду до их столкновения Лена, не успев подумать, подлетела к девушке и толкнула её в сторону от машины, упав на дорогу вместе с ней. Незнакомка неудачно приземлилась прямо на ногу, рыжей же повезло больше: она только ударилась локтями. Лена мигом поднялась и бросилась к девушке, стонавшей от боли. Какой-то молодой человек, наблюдавший всё это зрелище, подхватил девушку в наушниках на руки и мигом донёс до тротуара, положив её на асфальт, после чего, извинившись, убежал в неизвестном направлении: видимо, он опаздывал. Лена подбежала к лежащей на земле девушке и одним движением вынула наушники из её ушей.  — Больно? — Спросила рыжая, указывая на ногу темноволосой. — Да… — простонала девушка. — Очень… — Я сейчас! Я мигом! — Катина молниеносно достала из кармана телефон, набрала номер скорой помощи и дрожащим голосом описала всю ситуацию. Затем, назвав адрес с ближайшего дома, она снова посмотрела на темноволосую. — Я вызвала скорую, они уже едут, потерпи! — Девушка смотрела на неё так, будто готовилась умереть прямо сейчас. Возможно, ей было больно. Очень больно. Может, у неё растяжение, а может, перелом. Лена никогда не попадала в такие ситуации, всегда смотрела на дорогу, поэтому не могла представить, какую боль эта девушка может чувствовать. — Всё будет хорошо, дыши, сейчас скорая приедет! — Умоляла рыжая, глядя, как на глаза девушки наворачиваются слёзы. — Терпи, пожалуйста! Через минуту из-за угла показалась белая машина скорой помощи с включённой сиреной. Оттуда выбежали врачи, которые моментально стали опрашивать Лену насчёт того, что именно произошло, и задавать темноволосой вопросы о её состоянии. Наконец они достали носилки, сказав, что отвезут её в больницу на рентген. — Можно я поеду с вами? — Спросила Лена, глядя, как руки девушки закрепляют специальными ремнями. — Она, видимо, одна здесь… — Езжайте, — разрешил врач. — Подождёте её в больничном коридоре.  Девушку погрузили на носилках в багажное отделение машины, посадив Лену на одно из сидений рядом с ней. Рыжая никогда раньше не оказывалась в машинах скорой помощи, так что для неё всё было в новинку: в первую очередь то, что здоровые пассажиры садятся не в салоне, а в багажнике. Вместе с ними села врач средних лет с документами на вызов в руках.  — Как тебя зовут? — Спросила женщина, когда машина тронулась и за окном мелькнула школа.  — Юля, — еле слышно ответила темноволосая, всё ещё изнемогая от боли в ноге. — Сколько тебе лет? Где учишься? Где сейчас твои родители? — Эти и много других вопросов были заданы врачом до прибытия в больницу. Лене вопросов не задавали: поняли, что она Юле никем не приходится, а значит, с информацией помочь не может. Рыжеволосая смотрела на девушку, глаза которой уже стали мокрыми от слёз, но она мужественно держалась из последних сил. Наверняка ей сейчас очень больно. Лена бы поддержала её словами, не будь с ними врача, задающего вопросы и постоянно что-то пишущего на листке. Когда врач начинала писать, Юля закрывала глаза и пыталась расслабиться, чтобы облегчить боль в ноге. Лена, смотря на неё, ясно понимала, что сейчас она погружается глубоко в свои мысли, представляет себе что-то, чтобы отвлечься. Она, конечно, не могла знать, что именно. Но эти движения глазами она узнала: рыжая и сама делала так, когда ей нужно было закрыть глаза и отвлечься от всего происходящего.  Как только прибыли в больницу, Юлю отнесли в рентгеновский кабинет, а Лене велели ждать в коридоре. Не зная, чем себя занять, девушка исследовала все этажи больницы, запомнила номера всех кабинетов и прочитала все объявления. Наконец её нашёл один из тех врачей, что приезжали за Юлей на скорой.  — Её положили в двадцать четвёртую палату, — начал мужчина. — У неё перелом. Сейчас мы звоним её родителям, ей сделают все нужные операции, насчёт этого можете не беспокоиться. Через пару дней можно будет её навестить, но лучше подождите неделю. Если вы, конечно, хотите, я дам вам пропуск.  — Да, — решительно ответила Лена. — Я навещу её. И передайте ей от меня, чтобы скорее поправлялась. — Рыжая взяла у врача пропуск, попрощалась и побежала обратно к школе. Увидев, что свет в кабинете классной руководительницы уже не горит, она пошла домой: значит, мама уже была там. По пути Лена пыталась переварить всё, что случилось за последний час. Никогда раньше ей не доводилось спасать юных девушек из-под машин, ждать с ними скорую, беспокоиться за их состояние, расхаживая по коридорам больницы, и брать у врача пропуск на посещение их палаты. Несмотря на то, что девушка была «пофигисткой» и часто любила подколоть кого-нибудь в школе, она не могла просто пройти мимо, увидев, что человека сбивает машина. У неё, всё-таки, ещё остались доброе сердце и жалость к людям. Каждый раз, видя у магазина бездомного, она отдавала свои последние деньги ему, вместо того, чтобы купить себе чипсы или банку газировки. Так уж она была устроена: всегда хотела помочь, жалела, успокаивала маленьких девочек, которые плакали в школьных коридорах. Конечно, она делала это по-своему, это не всегда помогало, но она не могла не делать этого.  Только сейчас Лена поняла, что всё это время не замечала, какая Юля красивая. У неё были длинные аккуратно уложенные ресницы, яркие, глубокие глаза, лёгкий макияж, очень красивые розовые губы. В последнее время девушка не встречала никого красивее её. Когда она видела, как мучается Юля, её сердце жалостливо сжималось: такие красивые люди, как она, не должны страдать. Но к сожалению, участь красивых часто оставляла желать лучшего. Лена вспомнила прекрасных принцесс из сказок с плохим концом. Все они были очень красивы, добры и не желали никому зла, но в итоге их всё равно либо убивали, либо затачивали в темницу. Юля была совсем как одна из них — дивная московская принцесса с наушниками в ушах, вышедшая на дневную прогулку, ожидая хороший конец, но её пребывание на улице закончилось для девушки как нельзя хуже. Почему-то, самые красивые люди всегда страдают. Лена никогда не страдала: ни мамины срывы, ни плохие оценки, ни учителя ничуть не задевали её, и она жила собственную счастливую жизнь отдельно от отрицательных эмоций. Она не считала себя красивой: её рыжие кудрявые волосы постоянно путались, и на их расчёсывание уходила уйма времени, отчего Лена в итоге нервно бросала расчёску на пол, оставляя всё, как есть. Бледное лицо девушки было усыпано веснушками, особенно сейчас, в конце мая, когда проснулось весеннее солнце. Её глаза были по-обычному голубыми, и по внешности, кроме волос, её ничего не отличало от других. Юля же на других совсем была не похожа. Вряд ли всякий прохожий человек сходу сказал бы, что она особенная и не такая как все, но Лена видела вещи, которые многие не способны увидеть. Когда темноволосая смотрела ей в глаза, весь мир вокруг неё будто замирал, люди и машины останавливались, облака переставали двигаться по небу, все звуки заглушались, и в мире существовали только она и Юля. Успокаивая девушку, Лена постоянно пыталась не потеряться в её глазах, чтобы оказать как можно больше помощи до приезда скорой. Что-то в Юле определённо было. И это что-то сводило с ума, поджигало все моральные принципы, выкидывая их куда подальше, топтало намертво представления о времени и заставляло рыжую просто существовать в этом моменте. В моменте, где есть они. Лена и Юля. В этом самом моменте.