Дружба и крепкий горячий чай

      Был жаркий летний день. Смеркалось. У Кикури выдалась непростая неделя, приправленная к тому же крайне неудачным выступлением, из-за которого она (как и вся остальная группа) не получила гонорар, что завершало общую картину безрадостного уныния финальным штрихом, ставящим крест на возможности хорошо провести хотя бы эти выходные. Вечер пятницы, праздный народ самоотверженно предавался всевозможным увеселительным мероприятиям: милые парочки лампово прогуливались в свете фонарей, держась за ручки и с улыбкой говоря друг другу теплые слова, шумные компании зависали в барах, даже автомобили, стоящие в пробках, жизнерадостно сигналили друг другу и подмигивали огоньками, сообщая о хорошем расположении духа своих пассажиров, спешащих домой к семье. Только Кикури было невесело. У нее горели трубы и чесалась пизда. Она была голодной. Голодной до алкоголя, еды и плотских утех. Последнее время ей тотально не везло как с заработком денег, так и на личном фронте. Ну хоть бы с кем! Даже девочки из ее группы оказались на удивление недоступными и отказали ей в близости, что возмутило Хирои до глубины души. “Тоже мне подруги, называется!” - почти крикнула она дрожащим голосом, нервно шлепая босыми пяточками по токийским улицам в неопределенном направлении. Она просто гуляла по городу и смотрела на жизнь других людей, стараясь отвлечься, забыться… Но только что произнесенное ей слово “подруги” отрезвило ее. “Подруги…” - уже скорее задумчиво повторила она, почесывая задницу. Лицо ее просветлело. “Ну конечно! Подруги! Точнее подруга! Хитоми…Хитоши…ааааааай кароче Боччи! Давненько я с ней не пересекалась! Интересно как у нее дела. Она вроде бы давала мне свои координаты…” С улыбкой на лице она полезла в карман, но не нашла там ничего кроме дырки. Задумчиво просунув в нее сперва один палец, потом два, она ухмыльнулась и решила не позвонить, а сходить в гости к Хитоми…Хитоши или как там ее…ну короче к Боччи. На самом деле ей стоило проверить и другой карман - там бы она нашла телефон и все было бы хорошо, но тогда бы не произошла эта захватывающая история. Однажды Хитоши, или как там ее, как-то проболталась о том, где живет, а у Хирои на такие вещи была на удивление цепкая память, так что спустя примерно тридцать четыре минуты она с довольной улыбкой забарабанила кулачками в дверь дома, внутренне молясь своим алкогольным богам, чтобы это был верный адрес - память памятью, а случалось в ее жизни всякое. Не прошло и минуты, как дверь мягко отворилось и улыбка сползла с лица Кикури. На пороге стояла не Хитоми, не Хитоши и даже не как там ее…ну короче, не Боччи. На пороге стоял мужчина, явно только вышедший из душа и не ждавший гостей. Еще не обсохшие капельки воды блестели на его рельефном прессе, подобно утренней росе, прогоняющей все ночные тревоги и невзгоды. Его устремленный взгляд проникал прямо в душу так, что хотелось вывести проникновение на менее духовный уровень. От него очень приятно пахло вишневым шампунем, а мягкие плюшевые тапочки в виде мишек смотрелись даже мило, наводя на мысли о том, что этот самец может быть крайне нежным. Кикури судорожно вздохнула. - Ээээ…Вы ко мне? И прежде чем Хирои успела закивать головой, позабыв обо всем, он продолжил. - Ох, точно. Я же как-то видел вас на концерте. Вы - подруга этой…как же ее… Ну, короче Боччи. Я ее отец, Наоки. Хитоши, или как там ее, сейчас нет дома, она в городе с моей женой. Делают свои женские штучки, хех. Но они скоро придут, так что может чаю? - Чл… - Хирои подавилась слюной и едва успела оправиться - Д-дда, чаю было бы хорошо. - сбивчиво ответила она и заметила, что Наоки улыбнулся и окинул ее оценивающим взглядом, от чего она покраснела и зашевелила пальчикам ног, вызвав у отца Боччи еще одну улыбку. - Итак, давно вы знакомы? - будничным тоном поинтересовался Наоки, заваривая крепкий ароматный чай. - Не припоминаю, чтобы у….ээээ…у Боччи были подруги. Приходили какие-то девочки с инструментами. Наверное насмотрелись кейона. Ну да ничего. Я и сам начал по той же причине. - он озорно подмигнул, после чего кивнул головой в угол. - Вон там стоит моя гитара. Когда-то я знатно зажигал, хех. Эх, были временааа.       Кикури, увидев знакомую гитару, испытала сильное облегчение, но расслабиться ей не удалось. Она определенно точно пришла туда, куда нужно, но этот мужчина, отец этой… эээ…Боччи. Он был настоящим красавцем. А еще он явно не торопился одеваться. Да и мысль о том, что он был скилловым гитаристом, а значит у него ловкие пальцы… Водоворот мыслей унес Хирои в мир неприличных фантазий и она не заметила, как издала легкий, но все же заметный стон, как не замечала и того, что уже несколько минут ничего не говорит, а лишь покусывает губы и ерзает на диванчике, с силой сведя коленки вместе. Наоки пристально смотрел на нее. - Может чего покрепче? Ты вроде уже большая девочка. Подобный вопрос вызвал в голове Кикури образ крепкого, но отнюдь не алкоголя. Тем не менее она взяла бокал и начала жадно пить. Она понимала, что так нельзя, это неправильно, недопустимо, но ей овладевало желание, а нарастающее опьянение ослабляло волю, да и к тому же Боччи подруга - она поймет. Алкоголь уже начал действовать и Хирои уставилась на Наоки большими блестящими глазами. От нее начал исходить жар и комната наполнилась тем неощутимым, но явственно призывающим к действию запахом естественных феромонов. - Ты знаешь - сказал Наоки. - Хамадзи явно не одобрила бы такой сюжетной арки, но мы взрослые люди, так что… В общем, как говорится, открой ротик - летит самолетик. Слово за слово, и разговор начал происходить на все более и более близкой дистанции, в результате чего их языки ненавязчиво сплелись и Хирои почувствовала, как полотенце, которое было завязано на поясе Наоки, упало на пол, закрыв собой мультяшные глаза плюшевых мишек на его тапочках - детским игрушкам не стоит смотреть на взрослые игрища. В живот Кикури уперся твердый и горячий ЧАЙ внушительных размеров - тот самый чай, на который ее пригласил Наоки, чтобы время ожидания прошло быстрее. Как оказалось, он только пах вишневым шампунем. На вкус же оказался несколько иным. Во всяком случае, вишни там не ощущалось. Зато ощущалось нечто иное. По щекам Хирои покатились слезы. Не потому, что она отвыкла от сложных техник за долгое время одиночества. А потому, что она осознала, как важно, когда в жизни есть хорошая подруга, к которой можно прийти в гости в пятницу вечером. Услышав что-то вроде “Хорошая девочка” и ощутив, что ее нежно гладят по голове, она почувствовала себя по-настоящему счастливой и нужной, а все невзгоды и тревоги отошли на второй план. Она снова почувствовала, что жизнь прекрасна, а мир полон удивительных вещей и неизведанных эмоций. Что свои будни можно наполнять не дешевым алкоголем, а ощущением самой жизни. Это прозрение поразило ее. Она захотела как-то выразить благодарность, поэтому нехотя вытащила ЧАЙ изо рта, встала и, приложив пальчик к губам удивленного Наоки, легко толкнула его на диван, чтобы он сел. Ее вечная привычка не носить трусики оказалась здесь как нельзя более кстати. Она аккуратно села сверху, глядя в глубокие, как само проникновение глаза Наоки и начала умело двигаться, выжимая из него стоны сильными, но приятными сокращениями. Это было настоящее слияние душ. Хирои снова чувствовала себя живой, а Наоки будто бы снова окунулся в студенческие годы, когда у него были перспективы, а не дочь затворник. Она тонула в его глазах. Он тонул в ее... не глазах.       К сожалению, эта радость продолжалась недолго, потому что Наоки бурно кончил и засуетился, что, мол, скоро придет жена и они оба получат пизды за такие сюжетные твисты. Он поблагодарил Хирои за то, что зашла и предложил как-нибудь повторить. Она же, в свою очередь, радостно согласилась и поблагодарила его за ЧАЙ, после чего с довольной улыбкой энергично зашагала по ночному Токио, оставляя за собой следы босых ножек и падающих на теплый асфальт густых капель, стекающих с ее бедер. Как же хорошо, когда есть друзья.