Моя мечта - моя воля

"Каз..." Раздаётся пугающе звонко по всему залу, оставляя после себя эхо. "Каз..." Мальчик дёргается и вертит головой, внимая голосам, достигающим его ушей. "Каз, посмотри-посмотри на это! Посмотри сюда!" Звонкий и тонкий девичий голосок кажется таким живым, что мальчик, застывший посреди зала, неосознанно оборачивается, прежде чем понять, что на самом деле его никто не звал. "Каз, ну хватит сидеть за этими книжками! Они же даже без картинок! Пошли на улицу уже!" Следом за девичьим голоском, слышен не менее звонкий, мальчишеский голос с другой стороны. И мальчик снова ведётся на это, дёргает головой в противоположную сторону и неосознанно шагает туда же. Под его ногами что-то треснуло и он, словно пробудившись от сна, вздрагивает и медленно опускает взгляд вниз, на щепки некогда целой деревянной рамы. Рамы, в которой была фотография родных ему людей. Он замирает и не дыша смотрит на неё, на подгоревшую фотографию, выравнивая сбитое от паники дыхание, и чувствуя как блаженное расслабление, граничащее со сладкой дрёмой, тёплым потоком течёт по его телу. – Я и забыл. – тихо шепчет он, опуская свои плечи и расслабляя веки, закрывая янтарные, как два маленьких и драгоценных камушка, глаза, веером густых и тёмных ресниц. От былого страха и паники не осталось ни следа, зато на смену им пришло равнодушие и неизвестное ему спокойствие. А может и опустошение, он сам это ещё не смог понять. – Как так можно... – прошипел ребёнок, пнув деревянную палку, оставшуюся от рамы, куда-то в сторону. Она должна была прокатиться и дальше к стенке, но в поле зрения появилась белая, чистая рука, которая и подняла деревяшку, испытавшую на себе детский гнев. – На кого ты злишься? Тут больше не осталось тех, кто был причиной всего этого беспредела. – по глубокому мужскому голосу было ясно, что стоявший перед ним человек, смеётся над всплеском эмоций, – После того, как ненавистные тебе люди уйдут на тот свет, ты уже думал, куда пойдёшь дальше? Каз наконец-то посмотрел на стоявшего перед ним мужчину, выглядевшего ужасающе прелестно. Да, именно так, ведь такой человек внушал какой-то беспокойство и сеял тревогу, стоило ему просто появиться здесь. И нет, дело вовсе не в его прищуренных, хищных глазах грязного изумрудного цвета, или в его вечно скалящейся полу-ухмылки. Дело вовсе не в этом. – Когда приходят люди из Чжичжу? – мальчик отворачивает голову, смотря на выбитые цветные окна зала, разбросанные и наполовину поломанные стулья, вместе с едой, которая и вовсе смешалась в одну непонятно и плохопахнующую смесь. Конечно, он не знал, что делать дальше. Всё произошло слишком быстро, слишком внезапно для девятилетнего ребёнка как он, но если не сейчас, то когда ещё предоставился бы такой шанс? – Хм, Чжичжу? – деревяшку лениво крутят между пальцами, которые обтянуты тонкой кожаной перчатки, а после с приглушённым стуком отбрасывают на пол, наблюдая как она докатывается до ножки обеденного стола, – Обычно к ночи они уже здесь, если память мне не изменяет. Хотя... Ай, да чёрт их знает. Когда хотят, тогда и приходят, черти языкастые. Недовольно поднимает глаза к потолку мужчина и пнув под ногой небольшой обломок белого камня, он направился к массивной деревянной двери с изломанными ручками, но сразу останавливается, когда его окликают по имени: – Мирато! – Ну что? Мирато, этот высокий и статный мужчина с красивыми, но жёсткими чертами лица, внимательно и насмешливо смотрит на мальчика, кидающего гневные молнии из под растрёпанных волос, которые настойчиво лезут в глаза. – Не смей уходить без меня! Такая ярая, но простая просьба вызывает у мужчины лёгкий смешок, который он скрывает покашливанием в кулак, заставляя брови ребёнка опуститься к переносице. Нет, Мирато смеётся не из-за того, что мальчишка выкидывает такие несуразные фразы, а из-за его же глупости, о чём он и сразу говорит: – Молодой господин, ты, похоже и вовсе забыл, что я не смог бы уйти, даже если бы желал этого столь сильно, – одной рукой он смахивает со своего плеча невидимые его глазу пылинки, – Я ведь и потомственное существо твоей семьи, купленное на... – Это не моя семья.