У меня есть парень!

Не то чтобы Шэнь Юань часто пил. Пусть он и был задротом, который до отношений с Шэнь Цзю чаще всего питался едой быстрого приготовления, сидя дома в четырёх стенах сутками напролёт, но идея напиться и забыться особо привлекательной ему никогда не казалась. Чрезмерное употребление алкоголя ускоряет приход старости, а у Шэнь Юаня уже есть гораздо более жестокий способ превращения в деда - уничтожение собственных нервных клеток об низкосортные романы. Но сегодня его позвал выпить в каком-то захудалом баре Шан Цинхуа и он же заявил, что заплатит за двоих сам. Просто непростительно было бы упустить такую возможность финансово разорить горе-писаку, который в последнее время бесил больше обычного, рассказывая о своих отношениях с Мобэем во всех подробностях. Вот Шэнь Юань и не упустил её, эту возможность. Завтра утром он очень об этом пожалеет, но сейчас беседа с плачущим Самолётом казалась душевной и приятной, барная стойка очень уютной, а узор на чёрт знает каком по счёту бокале целым произведением искусства, сквозь который смотреть на страдающего Шан Цинхуа было ещё интереснее. Внезапно сзади ему на плечо легла чья-то рука и Шэнь Юань инстинктивно дёрнулся в сторону. — Эй, держи свои лапы при себе, у меня есть парень! Незнакомец подвис на несколько секунд с протянутой рукой, тем самым давая Шэнь Юаню время рассмотреть дорогие часы на запястье, наполовину скрытые таким же дорогим, явно сделанным на заказ пиджаком. — О, правда? — А-ага-а. Он тебя порвёт, если узнает, что ты пытался меня облапать. Мужчина на это заявление лишь скептически выгнул бровь и сел на свободный соседний стул. — Прямо-таки порвёт? — Конечно. Он... Он знаешь... Знаешь, какой он у меня? — Не знаю, расскажешь? — Самый красивый, — Шэнь Юань оставил в покое несчастный стакан и принялся деловито загибать пальцы, — самый умный, самый сильный, самый богатый, самый... Самый... Хм... — И давно вы вместе? — Я уверен, что несколько жизней, но он говорит, что это бред. Но он всё равно у меня самый... Хм... Мужчина, казалось, не впечатлился вышеперечисленным и продолжил сидеть, закинув ногу на ногу. — Если он у тебя, — незнакомец сделал неопределённый жест рукой, — "Такой", то почему он сейчас так увлеченно общается с другим парнем у тебя за спиной? В буквальном смысле. Шэнь Юань испуганно обернулся, но наткнулся взглядом лишь на Шан Цинхуа, обнимающего неясно откуда взявшегося Мобэя. — Тьфу ты. Не пугай так. Это мой друг-полудурок со своим суженным-полудурком, они вместе взятые ни в какое сравнение не идут с моим парнем. Незнакомец фыркнул. — А знаешь, у меня ведь тоже есть возлюбленный. — О! Внатуре? И кто он? — А он пьянь, сидит сейчас и не узнает меня, представляешь? — Как грустно. Я же говорил, только мой благоверный прекрасен, остальные долбаёбы. Выпей со мной, авось полегчает. Шэнь Юань потянулся за своим бокалом, который к тому времени уже успел убрать бармен, и замер ненадолго, глядя в древесину барной стойки. — Погоди немного, мне надо подумать. И бухнулся лицом в ту же деревянную поверхность, чудом не разбив очки. Шэнь Цзю устало потёр переносицу, покосился на Шан Цинхуа, сидящего у Мобэя на коленках, вздохнул и принял решение ретироваться из этого заведения. Уже укладывая Шэнь Юаня на заднее сидение автомобиля, Шэнь Цзю чуть не получил по лицу от него же. — Я вспомнил! — Что ты вспомнил? — Любимый! Вот! Он у меня самый любимый! В этот раз Шэнь Цзю фыркнул беззлобно и наклонился, чтобы чмокнуть младшего в лоб. — Спи дальше, пьянь.