Ошибки прошлого

      Окровавленные руки сжимали руль машины до побелевших костяшек. Но и этого не было видно ни под всем, что покрывало кожу, ни тем более под тьмой ночи, что окружала девушку повсюду снажури и даже внутри салона, несмотря на неяркое освещение в салоне.       Губы плотно сжаты вместе с челюстями; ярость клокотала в груди, и только чудо сдерживало её. Сдерживало от желания выбежать из машины и переубивать к чёртовой матери половину Нового Орлеана. Может, тогда злость хоть немного утихнет, а не будет напоминать Джаните, что её повсюду окружают одни предатели и лжецы, которые не прочь будут всадить нож в спину, подставляя тем самым грудь и сердце под осиновый кол.       Эта же глупость их и погубила, когда они по незнанию намеревались убить первородную, которую не берёт обычное дерево. И вербена действует не так сильно, как на обычных вампиров. С этими успехами шансы малы.       Майклсон опустила глаза за запястья, что не так давно ещё были покрыты толстыми верёвками, обмоченными в растворе вербены. Кожу от этого разъело, выпуская кровь, что запекалась и даже немного шипела от этих пыток. Джанита поморщилась, вспоминая эти неприятные ощущения. И попыталась прогнать эти мысли пока прочь, но, как назло, одна за другой картинки сменялись в её голове, отчётливо представляя перед глазами всё, что она пережила не так давно.       Всю эту боль, пытки, мучения, насмешки и даже оскорбления. Глупые прихвостни Азазеля так и не поняли с самого начала, в чём был просчёт. Они были слишком горделивы, чтобы разузнать о Джаните Майклсон такую маленькую деталь, как-то, что она есть и будет одной из первородных. Та, которую практически невозможно убить. И месть её страшна любого кошмара.       Девушка облизала пересохшие губы, на которых уже застыла чужая кровь. Весь её подбородок был перепачкан, как и шея и открытая зона декольте из-за расстёгнутых пуговиц. Чёрная рубашка неприятно липла к телу, которое тоже было в крови. Дорогие новые джинсы выглядели на свету не лучше, несмотря на то, что одежда её была вся в тёмных тонах. И даже лакированные туфли можно было смело отправить в мусорку. Утилизировать, разорвать, сжечь. Да что угодно, лишь бы не напоминать о том, как она сглупила. Насколько же наивной дурой была, когда вдруг решилась поверить не тому человеку. И сейчас, вспоминая всё это, сердце разрывалось от ноющей боли. От предательства того, кого она по ошибке полюбила.       Теперь это должно остаться в прошлом. Там, где этим воспоминаниям и место, ведь потому это и называется так, чтобы не идти с тобой вровень. Но Джанита понимала, что как бы она не старалась, но в ближайшее время в груди будет зиять огромная дыра, а всё пережитое начнёт преследовать её по пятам, противным шёпотом напоминая каждую проклятую минуту о произошедшем. О главной ошибке, которую она совершила из-за собственных надежд и проклятых чувств, когда поставила выше потаённую наивность, а не разум.       Почему, чёрт возьми, всё это произошло именно тогда, когда она решила дать шанс себе и уже бывшему мёртвому возлюбленному?! Что за грёбаная несправедливость и насмешка судьбы?! Или это такое своеобразное изощрённое издевательство над ней за все её грехи?       Чёрт!       От злости девушка ударила по рулю, выпуская всё-таки наружу эмоции. Закричав, она резко дала по тормозам, и визг колес оглушил ночную трассу, где не было ни единой души.       Она была на самом конце города, где в такое время мало кто бродил. Особенно у самого леса. Это тебе не центр Нового Орлеана, где праздники устраивают каждые день и ночь. Здесь глухомань, где никто не помешает Майклсон выпустить из себя всю обиду, боль, разочарование, терзания, чувство предательства и осознание собственной ничтожности и наивности.       Джанита вышла из машины, тяжело дыша. Рукой захлопнув дверцу, она прошла чуть вперёд, кладя правую ладонь себе на лоб, чувствуя всё ещё мерзкую жидкость на себе.       Вид крови её никогда не пугал и не вызывал подобных эмоций. Это было бы странно с её-то сущностью и нажитыми навыками. Но чувствовать на себе кровь от людей, которым она доверилась и даже полюбила было омерзительно.       Она не прощает предательства, как бы сильно не любила. У неё нет исключений. Поблажки подобного рода были только для членов её семьи. Этот список короткий, но важный. Для неё семья значит даже больше собственной жизни, кою она любила. Она прожила слишком долго, чтобы привыкнуть к вампиризму и всему остальному, что полагалось к этому. И она научилась отделять эмоции от разума, когда приходилось принимать непростые решения и запирать в эти моменты сердце на замо́к, прекрасно зная, что позже оно будет изнывать от душераздирающей боли, которую не перекроет ничего.       И даже так она не могла и подумать об отключении чувств, которые значат для неё тоже очень много. Ведь они учат жить на ошибках и напоминать, что ты всё еще живой и способен чувствовать.       Майклсон прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Совладать с эмоциями и не дать им выплеснуться полностью, ведь подобное всегда влекло нехорошие последствия, а наутро по новостям объявляли о зверски убитых людях. И никаких улик и свидетелей. Джанита по мере возможностей действовала скрытно, незаметно, всё ещё понимая, что навлекать больше проблем нежелательно для неё самой в первую очередь.       Но сегодня был тот самый день, когда она действительно была уже готова попытаться просто пережить своё горе и не утонуть в нём окончательно. Она правда думала и верила, что сейчас придёт в себя, сядет в машину и продолжит путь до брата. Но все планы нарушились, когда навстречу выехала машина, ослепляя светом фар вампиршу.       Девушка слишком резко повернула голову, когда машина затормозила прямо напротив неё, а из салона выскочила девушка.       — Боже, простите, я не заметила вас! Я не знаю, как так получилось! Я ведь включила фары, но мне казалось, что на дороге уже никого нет и…       Слушать её визгливую болтовню было сродни одному из видов пыток. И Джанита поморщилась, резко оказываясь перед девушкой, решая прикончить её быстро и надеясь, что это хоть немного отвлечет от проблем.       Девушка шарахнулась назад, не ожидая подобного и во все глаза непонимающе глядя на Майклсон. Её определённо дезориентировало такое резкое перемещение. Но Джанита резко притянула ту к себе за шею, стискивая до сильной боли нежную кожу, вонзая острые клыки прямо в артерию. На кончике языка сразу ощутился привкус теплой вкусной крови, и Майклсон в удовольствии прикрыла глаза, промычав. И не обращая внимания на пронзительные крики девушки и её барахтанья. Она изо всех сил сопротивлялась, боролась за свою жизнь, которую так нагло и бесцеремонно отнимали. Но кровь вытекала из тела слишком быстро. И в какой-то момент Джанита, стиснув её плечи ещё сильнее, услышала противный хруст костей, неприятно резанувший по ушам. Но это девушку не остановило.       Последняя капля попала в горло, и Майклсон отпустила девушку с ужасно разорванным горлом и переломанными костями: ещё одно свидетельство для знающих, кто именно совершил это. Джанита давно замечала, что если сильно увлечётся, то это одно из последствий её перекуса.       У каждого вампира определённо были свои фишки.       Запрокинув голову к небу, Джанита прикрыла глаза, понимая, что чужая боль и впрямь притупила её собственную. И стало намного легче, чем она даже подразумевала.       Грудь часто вздымалась при каждом вздохе, пока девушка переводила дыхание, восстанавливая его. Сердце переставало стучать так же быстро, и мысли отступили на задний план, не напоминая ей лишний раз о том, что она в будущем запрёт под прочными замка́ми от всех. Никто не должен знать об этом. Никто не должен знать о её слабости, ведь это обратят против неё же в насмешку. И это как минимум. Её брат Никлаус в первую очередь, не упустив возможность поглумиться над младшей сестрой. И подпитывать его высокомерие она не собиралась. Увольте.       Опустив голубые глаза вниз, она обвела труп некогда живой девушки с, возможно, планами на свою жизнь и мечтами. Но сейчас это не имело значения. Ни для самой девицы, ни тем более для Майклсон, что потеряла чувство вины за подобные проступки несколько веков назад. Она научилась убивать и не испытывать угрызения совести, которая бы пожирала её изнутри как противный клещ.       От одного только такого представления она уже готова была в отвращении искривить утончённое лицо, и пришлось отогнать и эти мерзости подальше, не давая фантазии рагуляться и дальше.       — Очень жаль, что ты оказалась рядом в самый неподходящий момент, — в пустоту таким же пустым голосом произнесла Джанита, отступая назад, пока и вовсе не развернулась, идя обратно к машине. Попутно девушка подушечками пальцев стёрла остатки свежей крови с губ, обхватывая их губами и проводя языком.       Это действительно помогло.       Машина снова тронулась с места, объезжая мёртвую девушку с её открытым авто. Первородная даже не потрудилась убрать следы преступления, забывая об этом так же быстро, как все и случилось минутами ранее. Когда жизнь бедняжки была буквально в руках одной из древних вампиров, больше всего прославившейся именно своей бесчувственностью к убийствам. В такие моменты она могла напоминать социопата, но всё же этот термин по большей части был далёк от неё. Сейчас и впрямь не тот период, когда она будет аккуратна и прибирать за собой.       Джанита заставила себя выкинуть из головы хотя бы на какое-то время все воспоминания произошедшего этой ночью. Пройтись своеобразным ластиком по исписанной бумаге. Но даже он не сможет удалить следы карандаша окончательно, всё равно выдавая нечёткие очертания на листе.       Эта метафора как никогда точно описывала девушку, чьи мысли были этим самым белым листом, а ластик не смог стереть всё подчистую, как бы сильно не старался выполнять свою работу. И эти очертания всё равно намертво приклеились к сознанию.       Сильнее сжав обе руки на руле, Джанита сомкнула плотно губы, мысленно как мантру повторяя себе: «отвлекись, забудь, не думай».       На какое-то время помогало, а после всё начиналось снова. И приходилось заново повторять эти слова. И так круг за кругом, как бесконечная петля, не имеющая конца.       Петля Эйлера ведь имеет подобные критерии?       Эта абсурдная мысль заставила её пустить смешок, и губы дрогнули в кривой усмешке, которая не скрывала за собой ничего. Всё та же пустота на поверхности и сильная боль глубже. И это было неизменно. Не в ближайшее время.       Глубоко вздохнув и так же протяжно выдохнув, девушка сосредоточилась на дороге, не думая больше ни о чём через не могу.       За тысячу лет ситуации бывали и похуже. Что она, неужто не справится и с этим?       Практика показала, что, видимо, не полностью…       Попытавшись расслабиться, девушка поняла, что спина всё это время была в напряжении, отчего несколько секунд после отдавала лёгкой неприятной волной по мышцам. Плечи ныли от этого напряжения, и её накрыло невероятное облегчение, когда она смогла полностью расслабиться, открывая окна нараспашку, чтобы ветер полностью обдувал её и выветрил на время поездки все мысли. Это помогало. Кратковременное удовольствие, но хоть как-то.       Голова была отгорожена от всех мыслей. Совершенно ото всех. Но по приезде к семье она наверняка вспомнит всё. В первую очередь то, зачем вообще ехала в Новый Орлеан. По двум причинам. И одна из причин лежала в одной ошеломляющей новости, которую не терпелось увидеть самолично, чтобы убедиться, что это не очередная уловка ведьм, коих она ненавидела по многим причинам. Самая банальная и заезженная — взаимная неприязнь к ним в силу их природы.       Джанита хмыкнула на эти мысли.       Машина проехала пустую трассу, заезжая в более людное место, где уже становилось шумно. Огни освещали яркий город денно и нощно, придавая ему особую изюминку по сравнению с другими городами. Ведь Новый Орлеан всегда славился своими яркими праздниками, ярмарками и парадами. И это именно тот город, где проведя свои выходные или отпуск, ты уедешь с хорошими впечатлениями.       Снизив скорость, Джанита гуляла глазами по народу, знакомым улочкам, кварталам, магазинам, прилавкам. Всё здесь было такое родное и в то же время уже нет. Город, некогда считавшийся местом первородной семьи, что основала его, теперь так нагло и несправедливо принадлежал тому, кого она и её семья считали давно погибшим.       Ей хотелось как-нибудь в скором времени повидаться с тем, кого она когда-то считала своим другом. Лучшим другом и напарником. А теперь же оба титула потеряны. И между ними нет больше, кажется, ничего, кроме многолетнего пропуска. Пробел, что перекрыл всё.       Машина заехала на территорию дома Клауса, плавно паркуясь. Фары погасли вместе с рычанием мотора. И первородную снова оглушила тишина. Напряжённая, повисшая в воздухе и давящая на неё. Именно она стала возвращать девушку обратно в сознание, где сейчас не было ничего хорошего.       Джанита опустила голову на руки на руле, прикрывая глаза. И сделала несколько вздохов и выдохов, снова повторяя в голове спасительные слова. После чего решительно вышла из машины, захлопывая дверцу.       Придирчиво оглядев свой внешний вид, девушка скривилась, мечтая принять ванну и сжечь к чертям собьим это тряпьё, уже непригодное для носки.       Руки были в уже засохшей крови, лицо перепачкано местами. И одежда. Она была вся в крови. Если бы её кто-то увидел, как минимум бы позвонил в полицию.       Джанита направилась к крыльцу, поправляя светлые растрёпанные волосы, убирая их себе за спину, что не так давно красиво ниспадали до талии. Сейчас же даже они пропитаны были кровью предателей.       Стук каблуков резанул по ушам, но девушка не обратила внимания, решительно открывая дверь и перешагивая порог дома, что явно не имел хозяина человека.       Встретила её тишина, которая начинала уже бесить девушку.       — Клаус! Твоя любимая младшая сестрёнка приехала, где красная дорожка?! — прокричала на весь дом девушка, не спеша шагая вперёд, параллельно обследуя первый этаж дома.       Интерьер был непримечательным, однако дом был довольно большим. Удобная и просторная гостиная, которая сразу бросалась в глаза. Вход на кухню, совмещенную со столовой. И лестница на второй этаж, где скорее всего находились спальни. Вывод, что здесь они явно не задержатся, сам напрашивался, ведь Клаус издавна привык к роскоши и богатствам.       — Ник!       — И незачем так кричать, сестра, я тебя услышал и с первого раза, — протяжно разнёсся голос Клауса, что неторопливо показался из-за угла. В глаза ему тут же бросился внешний вид сестры, и он не знал, стоит ли ему напрячься или с насмешкой поглумиться.       Заметив на себе его внимательный взгляд, Джанита показательно закатила глаза, а вместе с тем и рукава до локтя, делая вид, что она в полном порядке. Она дала себе клятву, что никто о её слабости не узнает, и планирует сдержать её.       — Вижу, кто-то весело провёл время, — прокомментировал он всё же эту ситуацию, явно желая узнать, что приключилось с его сестрой. Без труда можно понять, что та вляпалась в какую-то передрягу, пока была в отъезде. И он не сомневался, что этим людям — или кто бы то ни был — не повезло.       — Не спрашивай, — отмахнулась она, ясно давая понять, что не собирается ничего рассказывать. Девушка прошла вглубь дома, игнорируя прищуренный взгляд Клауса и его скептицизм. Сейчас она сосредоточилась на себе и своей эмоциональности, которую следовало держать в себе до тех пор, пока она не окажется наедине с собой и не поймет, что можно дать им волю. — Так это правда? — повернулась она к мужчине. — Та волчица…       — Да-а, — протянул он, усмехнувшись. — Всё-таки ведьмы не лгали.       Джанита поборола изумление, оглядываясь.       — И где эта бедняжка, которой я просто обязана выразить соболезнования? — уже насмешливо спросила она, и настала очередь Никлауса закатывать глаза. — О, да брось. Ты знал, что я не упущу столь соблазнительный шанс. Ты обрюхатил ту, с которой переспал по-пьяни и всего раз. Что это, если не насмешка? — пришёл её черёд издеваться.       — Конечно знал. Даже готовился, — продолжил он этот цирк.       — Да что ты? — притворно удивилась Джанита. А после усмехнулась. — Если серьёзно, где эта девушка? Я приехала только ради этого.       — А я-то уж подумал, что ты соскучилась по родному брату, — изогнул он губы в лукавой ухмылке. Но один только взгляд сестры красноречиво дал понять, в какую ему сторону стоит отправиться на пожизненный срок. И он не сдержал смешка.       — Как её зовут хоть?       — Хейли, — раздался третий женский голос, и к ним вышла незнакомая девушка, озвучивая своё имя.       Майклсон повернулась на голос, увидя эту волчицу, о которой судачат все ведьмы. Девушка была красива, так что она могла уже этим оправдать поступок брата переспать с ней. Да и та, видно, была не против. Обоюдное мнение о внешних характеристиках тоже сыграли свое дело. Ну и алкоголь, конечно же.       Глаза сразу опустились на её живот, пока первородная прислушалсь. И вздрогнула, услышав тихий стук второго сердечка.       — Невероятно… — тихо выдохнула она, и в этот момент подошёл Клаус. А после она подняла снова глаза на Хейли, что сейчас больше уделяла внимания виду Джаниты, внутренне напрягаясь. Но непохоже было, что первородная что-то собирается делать ей или кому-либо ещё. — А теперь ответь, каким образом ты клюнула на эту кучу самовлюбленности и высокомерия?       Клаус цокнул, закатывая глаза. А вот Хейли не сдержала веселой усмешки, расслабившись после этих слов. И тоже приблизилась к этой девушке, начиная проникаться к ней какой-никакой симпатией. С первого взгляда она казалась саркастичной и открытой. Но это только первый взгляд. И гибрид, подметив это в глазах матери своего будущего ребёнка, решил разрушить эти воздушные замки Маршалл.       — Не стоит думать, что моя сестрица такая добродушная. Она мила только с виду, — сложил за спиной руки мужчина, обращая внимание двух девушек.       — По сравнению с тобой я ещё чёртова праведница, — фыркнула Джанита. — Кстати, меня зовут Джанита. Получается, будущая тётя плода вашей страсти. И мне срочно нужно принять душ.       — Любая свободная комната в твоём распоряжении, — жестом указал он на лестницу, и Майклсон скрылась на втором этаже так быстро, что никто даже моргнуть не успел.       Хейли посмотрела на лестницу, пару секунд гипнотизируя ту взглядом.       — Твоя семейка имеет опыт в эффектном появлении, — прокомментировала она то, какой застала Джаниту.       — По большей части, это любимое дело именно Джаниты. Но мне и самому любопытно, что с ней приключилось, — и с этими словами Клаус исчез следом за сестрой, оставляя волчицу одну.       — Как всегда, — выдохнула она с толикой раздражения, машинально прикасаясь ладонями к животу. Словно невидимые иглы приятно укололи её, и внутри разлилось трепетное ощущение, что было всё ещё непривычно для новоявленной матери, для которой эта беременность была такая же неожиданная, как и нежеланная.       Кто же знал, что обычный спонтанный секс с первородным гибридом приведёт к такому?

***

      С абсолютно безэмоциональным лицом Джанита достала из старого комода хоть какую-то одежду, радуясь и этому. Ей нужно было только почувствовать себя более чистой и свежей. И пусть и таким образом немного избавиться от отголосок воспоминаний.       Чёрная рубашка полетела на пол, являя небольшому свету в комнате теперь частично обнажённую девушку в одном кружевном бюстгальтере. А вместе с тем молочная кожа отчётливо показывала следы крови, которые словно вьелись в неё.       Руки уже потянулись за спину к застёжке белья, как девушка замерла, а после через плечо посмотрела на Клауса, что так бессовестно ворвался в комнату без единого шума, опираясь плечом об косяк со сложенными на груди руками.       Глаза его крайней внимательно и притом нагло рассматривали все следы крови, давая понять, что, несмотря на то, что она уже присохла, появилась относительно недавно. С несколько часов назад, приблизительно.       — Я не твоя подстилка, чтобы ты врывался ко мне в комнату и внаглую смотрел, как я переодеваюсь, — с прищуром недовольно произнесла Джанита.       Клаус усмехнулся, но молча отвернулся, давая сестре нормально раздеться.       — Если серьёзно, что приключилось? Когда я тебе звонил, ты и словом не обмолвилась, что у тебя проблемы. И голос твой был относительно спокойным, даже весёлым. Значит, что-то произошло после моего звонка, — сложил логическую цепочку Никлаус, и девушка за спиной тихо фыркнула, мысленно проклиная в который раз его дедукцию.       — Непредвиденные обстоятельства и небольшие проблемы. И не волнуйся, не в Новом Орлеане, — добавила она язвительно, зная, как тот печется обо всем с момента приезда. Девушка стянула с ног джинсы, параллельно говоря это, и теперь она стояла в одном нижнем дорогом белье, которое тоже напомнило ей о том, для кого она его надела.       Очередное напоминание заставило издать тихое рычание, буквально рывком стаскивая с себя и его. А после она скрылась в ванной, и Клаус обернулся, подмечая слегка приоткрытую дверь. Он подошёл ближе, прислоняясь теперь к стене, услышав, как сестра включила воду. И специально оставила дверь открытой, чтобы можно было разговаривать. Это даже в какой-то мере порадовало его, что Джанита совсем не стала убегать от разговора. Но он точно знал, что у неё случилось нечто неприятное, раз та продолжала давать краткие и сухие ответы.       — Я так понимаю, подробностей ожидать не стоит? — поинтересовался он.       — Слушай, Ник, я взрослая девочка уже. Свои проблемы в состоянии решить сама. Эта кровь не моя, наскольк ты уже понял. А ещё все эти не́люди люди мертвы. Так что выдохни: проблем никаких нет, кроме беременной от тебя волчицы и её возможного токсикоза в скором времени.       Клаус поджал губы, кивая. Хотя девушка этого и не видела.       — В том, что этим людям не повезло, я ничуть не сомневаюсь. Видимо, они сильно провинились, раз пали от твоих рук, — усмехнулся он с задором, но послужившее в ответ молчание ясно дало понять, что Джанита не испытывает того же веселья на эту тему.       Ещё с две минуты прошло, как первородная вышла, укутанная в длинное полотенце до самых колен.       — Тебе стоит задуматься о действительно насущных проблемах, а не о том, сколько могилок, возможно, выроют где-то в лесу моим жертвам. Например, Марсель. Ты с ним уже виделся?       — Пока нет, — мотнул он головой, понимая, что Джанита закрыла тему произошедшего с ней, кажется, раз и навсегда. — Но в скором времени планирую. И я тут подумал…       — Нет, — ответила спокойно Джанита, перебивая брата. — Встретишься с ним сам. Мне нужно сделать ещё одно дельце. Да и я так хочу как-нибудь поболтать с матерью твоего спиногрыза, что руки чешутся, — с наигранным вздохом проговорила она, подходя к шкафу и открывая одну дверцу, чтобы переодеться за ней в бордовую майку и обтягивающие джинсы.       — Успеете ещё поболтать, — раздражённо уже ответил он, недовольный такой халатностью и даже наплевательским отношением сестры. — Марсель сейчас наша главная проблема. Он присвоил себе город, который когда-то принадлежал нам, — уже с недовольным тихим рычанием дал он ей ясно понять, как относится к этому. Но девушка только незаинтересованно кинула на него взгляд, а на последних словах согласно хмыкнула, не собираясь этого отрицать. Но кое в чём всё же поправила его:       — На данный момент он конкретно твоя проблема. Я подключусь позже.       — Чем же таким ты будешь занята так сильно? — полюбопытствовал Ник. — Есть ещё где-то люди, что не знают, каково это умереть от рук Джаниты Майклсон?       Девушка саркастично ему улыбнулась, скорчив лицо.       — Два за остроумие, Клаус. Все, кто должен был умереть, уже мертвы, — с более сухой интонацией ответила Джанита, просовывая ноги в обычные кеды, поскольку другой обуви здесь не было. Спасибо и на том, что размер её.       — Не сомневаюсь, — буркнул он, зная, что если девушка наметит себе четкую цель, то ни перед чем не остановится. Эта черта в ней ему импонировала больше всего. Особенно когда ему нужна была помощь в чём-то.       О жестокости его сестры в плане убийств ходили разные слухи и даже легенды, которые больше смешили. Да так, что девушка несколько веков назад даже решила дать этим легендам настоящую почву. Тогда и сам Клаус отрадно повеселился, пока это не привлекло внимание Майкла.       С тех пор пришлось забыть о таком роде веселья, если они хотели выжить.       — Марселю привет передавай, — напоследок кинула Джанита, выходя из комнаты. Спустившись на первый этаж, девушка убрала за спину влажные волосы, не заостряя внимания на том, что выйдет на улицу в таком виде. — Да, кстати, — вдруг остановилась она, оборачиваясь к Клаусу, что спустился следом за ней. И мужчина вопросительно вскинул брови. — Там моя машина. Пусть кто-то из твоих прислуг отвезёт её на автомойку. Весь салон, увы, тоже в крови.       Клаус на такую наглость сестры ничего не ответил, а та и не заостряла на этом внимания, покидая дом. Пройдя мимо своего авто, девушка скрылась с места на вампирской скорости, а как только прибыла на нужную локацию, то достала свой телефон, что не забыла прихватить перед уходом.       Знакомый номер высветился на экране, после чего первородная нажала на звонок, и тут же послышались гудки. Слишком томящие и долгие, пока трубку наконец не сняли.       — Да? — сонный голос по ту сторону заставил Джаниту фыркнуть. И она без всякого сожаления, что разбудила человека, сказала:       — Я скину сейчас адрес. Подъедь сюда без лишних вопросов и свидетелей. Если тебя заметят, то просто притворись прохожей. Если вдруг заставят сказать что-то, отвечай, что ничего не знаешь.       — Конечно, скоро буду, — под гипнозом покорно ответила девушка, и Джанита повесила трубку.       Безлюдный квартал на самом конце города был неприметным и сюда мало кто приходил, ведь для тех же вампиров еды здесь крайней мало. Катастрофически мало. Да и здесь мало кто водится в целом.       Майклсон прислонилась спиной к стене, подошвой одной ноги касаясь её же. Руки скрещены на груди, пока глаза бездумно смотрели на выложенную булыжником тропу.       Прошло с минут двадцать, прежде чем Джанита чутким слухом расслышала чьи-то тихие шаги. А после из-за поворота показалась и та, которой она звонила ранее.       Девушка постоянно оглядывалась, боясь, что за ней кто-то мог следить. Но Джанита с уверенность могла сказать, что хвоста за ней нет, ведь она ничего не слышала вокруг, кроме второго сердцебиения и частого дыхания.       Оглядев внешний вид Торри, что была в своей милой пижамке, Майклсон хмыкнула, отлипая от стены. И уверенным шагом подошла к девушке, что посмотрела запуганным взглядом на первородную.       Ещё с два года назад Джанита «приобрела» себе незаметные для других людей и вампиров «уши». Торри находилась под её внушением долгое время и выполняла поручения, что ей давали. Причём действовала девушка и правда незаметно и вела себя как обычный человек, чтобы её никто не мог в чём-то заподозрить. Это было очень удобно. У Майклсон была нужная информация быстрее, чем та могла бы распространиться в положенный срок.       Сейчас же пора переходить на новую ступень. Ставки повысились и проблемы стали глобальнее.       — Мисс Майклсон, доброй ночи, — тихим голосом проговорила она, но до её страха девушке не было никакого дела. — Мне нужно что-то сделать? Вы только скажите, и я…       — Да, Торри. Только в этот раз будет иное поручение, — оборвала она её речь спокойным, но каким-то интригующим голосом.       Девушка нахмурилась в озадаченности, пока карие глаза не округлились в ужасе, когда Джанита прокусила своё запястье, обнажая вампирское лицо, что так сильно на самом деле пугало Торри, и что она подавляла в себе благодаря внушению, от которого не может избавиться никак. Она просто марионетка в руках опытного кукловода.       Не успела она и опомниться, как её схватили за руку, дёргая резко на себя. И она спиной врезалась в грудь Джаниты. Первородная одной рукой сжала девушку, прислоняя к её губам своё прокушенное запястье.       Торри испуганно делала глотки, не в силах сопротивляться. Но её сердцебиение было настолько быстрым, что это только порождало новую волну голода по теплой крови у Майклсон, которую она в последнее время пила очень мало из-за всего произошедшего. Это ведь можно назвать дефицитом?       — Тише, дорогуша, — тихим голосом протянула Джанита, приблизившись к уху Торри. Её тихий шепот обжог нежную кожу, посылая мурашки по всему телу. — Ты слишком ценный экземпляр, чтобы подвергаться опасности и умереть. И я не могу лишиться тебя, когда твоя помощь нужна будет уже чаще. Но человеком ты бесполезна стала, не пойми неправильно.       Торри одной рукой схватилась за руку Майклсон, которой она удерживала её. И когда кровь попадал в организм, Джанита без всякого предупреждения свернула девушке шею, ловя сразу обмякшее тело.       Положив тело пока что мертвой Торри у стены, Джанита скрылась с места, а вернулась уже в скором времени с двумя девушками, которые были слишком напуганными, глотая слёзы от страха, но не в силах выдавить и звука из-за испытываемых чувств.       — Вы уж извините, что именно вы попались под руку. Но ваши жизни меня волнуют меньше жизни этой девушки, — мотнула она головой в сторону Торри, что в скором времени должна очнуться уже вампиром, а не простым человеком.       — П-почему им-менно м-мы? Что м-мы сделали? Прошу, от-тпусти н-нас, мы н-никому н-ничего не скаж-жем, — дрожащим и заикающимся голосом проговорила одна девушка, сжимая руку подруги в своей слишком крепко, переживая с ней одинаковый ужас. И вторая активно закивала, правда слёзы мешали видеть чётко.       Майклсон прислонилась снова к стене, не сводя глаз с девушек. А после стала приближаться хищной медленной походкой к ним, видя, как они испытывают ещё больше ужаса, начиная пятиться назад. Но за спинами их была стена, в которую они врезались. Джанита ухмыльнулась, останавливаясь напротив них всё ещё со скрещенными руками.       — Говорю же, вы просто попались первые под руку. Вы всего лишь оказались не в то время и не в том месте. Вам родители разве не рассказывали, что по ночам гулять в кварталах и переулках опасно? — поцокала она укоризненно языком, словно и правда осуждала этих девушек, которым на вид было лет восемнадцать-девятнадцать. — Но я могу быть великодушна и дать вам возможность ничего не бояться и не чувствовать. И ваша смерть будет безболезненной. Выбор за вами.       Видимо, последние слова были крайней точкой, и одна из девушек, в ужасе заверещав, вырвала руку из ладони подруги, срываясь с места в надежде убежать.       Майклсон покачала головой, исподлобья посмотрев на рыдающую девушку напротив, которая была теперь ошеломлена, что подруга действительно бросила её тут одну.       — Вот тебе и дружба. Никакого знания этого понятия у вас нет, молодежь. Впрочем, так даже интересней.       Джанита в одночасье исчезла с места, и девушка вздрогнула, оглядываясь. Она не увидела никого, кроме мёртвой девушки у стены. И предприняла попытку сбежать, когда до ушей донёсся душераздирающий крик её подруги, а после она слишком быстро очутилась рядом с ней, пока её крепко удерживала Майклсон.       Девушка шарахнулась, во все глаза глядя на лицо вампирши, пока она удерживала блондинку-подружку.       — Я могла бы разозлиться и не быть столь великодушна к вам обеим. Однако, это ведь ты одна убежала, — наклонилась она к шее блондинки, что безостановочно рыдала, дрожа всем телом. И продолжала молить о пощаде, рыдая. — А ты вот куда послушнее оказалась. И поэтому умрёшь быстро. Но ты… — с этими словами она неожиданно вонзилась острыми длинными клыками в шею девушки, специально найдя самое болезненное место.       Новый пронзительный крик смешался с криком второй девушки, когда она попяталась назад, прикрывая рот и глотая собственные слезы. А вместе с тем пытаясь подавить новый крик.       Это было самое ужасное, что она когда либо видела.       Её подругу на её же глазах сейчас зверски убивали. Клыки вонзались в кожу сильнее, разрывая плоть с характерным негромким звуком. Руки держали крепко девичьи плечи, не давая вырваться.       Боль была адская. Настолько невыносимая и ужасная, что ничто на свете, казалось, не сравнится с этим.       Вторая девушка едва успела досмотреть этот кошмар до конца, когда поняла, что в глазах начинает темнеть, а сама она теряет сознание.       Последней её мыслью было: «А может я так умру и станет легче?».       Майклсон испивала девушку до последней капли, в самом конце резко сжав её руки так, что, дёрнув их, она разорвала девушку на части. Клыки буквально порвали шею, и голова упала с тяжёлым стуком на тропу рядом с телом и отдельно лежащими руками. И медленно покатилась немного вбок, пока не остановилась с открытыми безжизненными глазами.       Первородная выдохнула, слизывая остатки крови с губ медленно, даже соблазнительно. Подбородок и одежда снова испачкались в крови, но как же приятно было осознавать, что это кровь её обычных жертв, а не тех, кого она предпочитает забыть как можно скорее.       Ноги стояли в луже крови, что успела стечь с тела умершей. Подошва кед окрасилась в бордовый, но взгляд Майклсон уткнулся в Торри, когда та начала потихоньку просыпаться.       — Ты вовремя, — ухмыльнулся девушка, на вампирской скорости поднимая упавшую в обморок девушку и прокусывая её шею. И только потом подсунула открытую рану Торри, что совсем ничего не понимала, полностью дезориентированная. Она только очнулась и почувствовала себя так, словно у неё временная амнезия.       — Что… что происходит… Почему так… болит… — Торри рукой притронулась к шее, которая болела так, как будто…       Осознание резко накрыло девушку, и она вскинула испуганный взгляд на Майклсон, что подсунула ей незнакомую девушку.       — Ты… ты меня обратила?.. Господи, зачем?..       — Почти, ты ещё в процессе обращения, поэтому пей, — велела первородная достаточно холодным и твёрдым тоном, чтобы та даже не думала сомневаться. И Майклсон буквально раной помахала перед носом новообращённой. И как бы та не сопротивлялась, но внезапно проснувшийся голод перекрыл полностью разум. Торри несмело, но с сильной жаждой придвинулась к ране.       Дёсна неприятно заныли, когда полезли клыки. И под глазами она ощутила слишком непривычное ощущение, догадываясь, отчего именно.       Клыки слишком мягко погрузились в открытую рану, однако с каждой попавшей в горло каплей её жажда усиливалась. И в какой-то момент Торри едва не набросилась на всё ещё бессознательную девушку, которая теперь вряд ли когда-то очнётся. Она испытала туманное удовлетворение.       Джанита наблюдала за ней, пока та и вовсе до конца не осушила свою жертву, с жадным вздохом отстраняясь. Весь рот и подбородок были перепачканы кровью, клыки всё ещё отчётливо показывались из-за губ, а глаза налиты уже её собственной кровью. Она всё ещё не пришла в себя, поэтому Джанита не стала медлить, дожидаясь, когда полное осознание накроет девушку. И двинулась вперёд, пока планы её резко не нарушились.       — Это и есть твои важные дела? — раздался чей-то недовольный голос, и Майклсон закатила глаза, оборачиваясь. — Ты понимаешь, что творишь?! Убиваешь просто так людей? Марсель, если узнает, сразу подумает на нас! Мне не это нужно!       — Перестань орать, — спокойно прервала его Джанита. — Я не идиотка, Клаус. И это всё, — обвела она руками пространство вокруг себя, — не ради веселья.       — Неужели? — скептично фыркнул он, кидая выразительный взгляд на разорванную зверски девушку недалеко, зная прекрасно, чей это почерк.       Джанита лишь снова закатила глаза и развернулась, решая довести дело до конца.       Торри, кажется, пришла в себя. Но когда она только хотела что-то сказать, вскидывая голову с испуганным взглядом на Джаниту, та уже подняла её на ноги, заставляя посмотреть в глаза.       — С этого дня ты делаешь всё, что я тебе велю. Никому ничего не рассказываешь и ведёшь себя неприметно, как и раньше, чтобы тебя не заподозрили. Сначала ты научишься контролю, после чего внедришься в армию одного вампира и будешь выведывать мне всю информацию, которую узнаешь. Ты сделаешь вид, что служишь ему, но будешь всегда на моей стороне.       Внушение действовало быстро. И Торри снова оказалась в цепях в собственном разуме под чужим руководством. Её жизнь снова стала обычным существованием, и она ничего не могла поделать с собой. Только покорно кивнула, пока зрачки её то расширялись, то снова сужались.       Джанита отшагнула назад, смотря на молодую вампиршу перед собой и понимая, что всё до сих пор складывается как нельзя лучше.       Клаус подошёл ближе к сестре, теперь начиная понимать её планы и осознавать, что она только что сделала.       На лице растянулась довольная улыбка, и он уже с более гордым взглядом посмотрел на Джаниту, мысленно похвалила её выходку и смекалку.       — Эта девушка была моими ушами долгое время. Пора сменить декорации и перейти на более важные вещи, — только и сказала Джанита. — Марсель будет под нашим надзором.       — А если он поймет?       Джанита помотала головой.       — Поверь, Клаус, эта девушка уже знает, что делать. Иначе бы столько времени не была подле меня. С этого момента она обучается контролю, после чего мы отправим ее к нему. Слышала, Марсель набирает себе соратников. Спасибо, что он не вырос сексистом.       Клаус кивнул, однако тут же нахмурился.       — Ты пыталась что-то выведать с её помощью обо мне? — насторожился он, надеясь услышать отрицательный ответ, ведь терпеть не мог, когда в его жизни без его же ведома копались.       — Нет, — ответила Джанита, и Клаус облегчённо выдохнул. Однако на лице девушки появилась коварная улыбка. — Я и сама с этим делом справлялась, — добавила она, отворачиваясь к мёртвым девушкам. И точно зная, что Клаус сейчас смотрит ей в спину злым взглядом, явно не одобряя подобное.       — Джанита!       Но та только снова улыбнулась уже с намёком на веселье.       Избавляясь от тел уже мёртвых девушек, Майклсоны и Торри скрылись с места преступления быстро и незаметно. И лишь остаточная лужа крови всё ещё напоминала о том, что здесь случилось ранее, впитываясь в булыжник.       Тёмные глаза сверкнули в темноте ночи, после чего их обладатель вышел из тени, когда в переулке больше никого не было. И он мог не скрываться.       Молодой мужчина сделал пару шагов вперёд, пока не остановился, когда рядом с ним встал второй парень.       — Ты всерьёз хочешь вернуться к этому дерьму? Азазель, она убила всех наших. Эту дрянь нужно было прикончить сразу, а не тянуть время, — выплюнул парень, ранее наблюдавший, как Джанита безжалостно убила одну девушку, буквально разорвав её. А после заставила свою подчинённую вампиршу убить вторую, итого разрушив три жизни.       — Она же первородная. Её убьёт только одно. И ты знаешь, что у нас нет этого, — спокойно ответил Азазель, пряча руки в карманах. Молодой мужчина с лукавой ухмылкой склонил совсем немного голову к плечу, ещё раз прокручивая в голове увиденное. И то, как он смотрел на Джаниту с нескрываемым восхищением.       — В таком случае её только пытать веками, — фыркнул он, отворачиваясь и уходя отсюда, чутким нюхом всё ещё чувствуя металлический запах чужой крови, что заставило его скривиться.       Азазель всё ещё стоял на месте, смотря на лужу крови на тропинке, пока нюх уловил помимо этого и приятный аромат жасмина. Такой родной и пока что недоступный для него до поры до времени.       На секунду прикрыв глаза, он втянул любимый аромат глубже, чтобы тот проник в его лёгкие и остался там как можно дольше.       — Наша встреча ещё случится, любимая, — в пустоту сказал он, в последний раз сверкнув глазами, прежде чем исчезнуть так быстро, как он только мог.

Игра начинается.