Double Trouble

      Что ж, Фэн Синь не ожидал, что его вечер будет проходить таким образом.       Он представлял себе обычную трапезу (слава богу, приготовленную не Се Лянем) в Обители Каштанов, может, с несколькими неожиданными гостями в крайнем случае. Он представлял себе, как вернётся на Небеса счастливый и уставший, Му Цин наконец будет в достаточно благожелательном расположении духа, чтобы не ударить Фэн Синя по лицу при первой же возможности.       Он не ожидал, что Хуа Чэн буквально заманит их всех в пещеру.       Се Лянь, конечно же, был воодушевлён идеей:       — Я с радостью помогу тебе разобраться с проклятьем в пещере, Саньлан!       Ши Цинсюань кивнул, наливая себе ещё одну чашу вина:       — Я не думаю, что буду особо полезен, — сказал он. — Но я в деле.       Пэй Мин, который также был в Обители Каштанов по непонятной причине, тоже согласился:       — Почему нет? Живём один раз.       Му Цин закатил глаза и коротко кивнул после:       — Ладно.       Таким образом, Фэн Синь оказался пробирающимся сквозь лес в довольно странной компании, приближаясь к пещере, которую Хуа Чэн собрался исследовать.       — Саньлан, — спросил Се Лянь: — Что за проклятье в этой пещере?       — Я не до конца уверен, — ответил Хуа Чэн. — Инь Юй месяцами получал отчёты о ней, и раз уж она неподалёку, я подумал, что надо просто её проверить. Хоть я и не рассчитывал на такое количество людей, — он окинул толпу осуждающим взглядом.       Се Лянь лишь улыбнулся, больше ничего не говоря.       Таким образом Фэн Синь оказывается здесь. В пещере.       С пятью другими версиями себя. И пятью дубликатами всех остальных.       Шесть Се Ляней. Шесть Хуа Чэнов. Шесть Му Цинов. Шесть Ши Цинсюаней. Шесть Пэй Минов.       — Что за херня?! — кричит один из других Фэн Синей.       Одна из Ши Цинсюаней вздыхает взволнованно, закрывая рот руками:       — Что случилось?       — Это, должно быть, проклятье пещеры, — отвечает один из Пэй Минов. — Собиратель Цветов? Не хотите разъяснить ситуацию?       Все Хуа Чэны одеты в разные комплекты красных одежд, хотя некоторые более продуманны и детализированны. Один из Хуа Чэнов говорит:       — Это совпадает с отчётами, которые я получал от Инь Юя.       Один из Му Цинов смеряет его злым взглядом:       — И ты не мог просветить нас до того, как мы сюда пришли?       — О, заткнись, — говорит один из Фэн Синей. Фэн Синь чувствует неловкость и смущение, слыша собственный голос исходящий из чужого рта. — Ты в любом случае тут никому не нужен.       Один из Му Цинов тут же начинает реветь.       Пэй Мин на это издаёт смешок:       — Ссора влюбленных, хо-хо.       Хуа Чэн, что уже говорил до этого, поднимает бровь:       — Этот подделка.       — Подделка? — спрашивает один из Се Ляней, тот, который одет в одежды юного принца. — Что ты имеешь в виду?       — Эта пещера под контролем молодого, но вредного демона, — говорит Хуа Чэн. — Он считывает воспоминания живых существ и создаёт копии вошедших, основываясь на памяти окружающих их людей. Твои копии основаны на сильнейшем впечатлении, которое сформировалось у присутствующих о тебе.       Перед ними три Цинсюаня в мужском облике и три в женском. Одна из Ши Цинсюаней, что занята ковырянием своих ногтей, подаёт голос:       — Что ж, это просто раздражающе. Мы можем позвать моего брата, он разберётся с этим.       Пэй Мин кивает с чувством:       — Шуиши-сюн, пожалуй, мог бы хорошо справиться с этой ситуацией.       Се Лянь наклоняет голову набок.       — Это, должно быть, подделка. Генерал Пэй никогда не согласился бы с Повелительницей Ветра так просто, — два других Се Ляня кивают согласно.       — И что же нам делать? — спрашивает один из Му Цинов. — Убить подделки?       Хуа Чэн кивает:       — Мы должны, или они вытянут духовную энергию из оригинала и по-настоящему займут его место.       — Давайте запрём подделки в магический круг, пока не придём к финальному решению, — предлагает Пэй Мин, тот же, который до этого задавал вопрос Хуа Чэну. — Так мы не убьём случайно настоящего.       — Хорошая идея, — говорит Фэн Синь.       — Как это должно сработать? — спрашивает один из Му Цинов. — Это глупая идея.       Хуа Чэн одаривает его недовольным взглядом:       — У тебя что, есть предложение получше?       — Да, — поддакивает один из Фэн Синей. — Ты то никогда не можешь предложить что-то лучше.       — Давайте начнём! — восклицает один из Ши Цинсюаней, подпрыгивая.       Хуа Чэн быстро рисует магический круг.       — Давайте начнём с самого простого, — он говорит. — Ты.       Фэн Синь чувствует, что указывает тот на него:       — Я?       Ши Цинсюань в женской форме кивает:       — Это будет достаточно просто! У вас очень узнаваемый характер, генерал Наньян.       Один из Фэн Синей при виде неё кричит от страха.       — Этот, должно быть, настоящий, — сухо говорит Му Цин.       — Эй-, — возмущается было Фэн Синь, но потом делает паузу. — Повелитель Ветра больше не может менять форму. Все женщины Ши Цинсюани должны быть подделками.       Один из Хуа Чэнов кивает:       — Шокирующе. В коем-то веке тебе в голову пришла логичная мысль.       Фэн Синь смотрит на Хуа Чэна зло, но тот лишь пожимает плечами и уводит трёх Ши Цинсюаней в женском обличье в магический круг. У одной из них очень большая грудь по сравнению с остальными. Фэн Синь старается об этом не думать.       — Фэн Синь, возвращаемся к тебе. К тому же, ты знаешь большинство из нас, — говорит один из Се Ляней. — Так что после сможешь понять, кто из нас кто.       — Они все могут встать в одну линию? — спрашивает Пэй Мин.       Фэн Синь неохотно становится в ряд с другими Фэн Синями, оглядываяя свои копии.       Вот копия, что ранее закричала при виде Ши Цинсюаня. У одного из них собачьи уши? Это что такое вообще? Остальные три Фэн Синя выглядят достаточно правдоподобно, но лишь у двоих есть лук Бога Ветров, как и у настоящего Фэн Синя. — Что ж, — говорит Се Лянь, — эти двое очевидно подделки. — Он показывает на того, который закричал при виде Ши Цинсюаня. — А-Синь может чувствовать себя некомфортно рядом с женщинами, но он не боится их. И у него, э, нет собачьих ушей.       Большинство копий Хуа Чэна, Се Ляня, Пэй Мина и Ши Цинсюаня кивают согласно. Пэй Мин, два Му Цина и Ши Цинсюань, кажется, спорят о чем-то в сторонке.       — Это всё ещё оставляет нас с четырьмя, — говорит Хуа Чэн.       — У этого нет лука Бога Ветров, — замечает Пэй Мин. — У настоящего Фэн Синя был лук Бога Ветров, когда он зашёл сюда?       — Был!       — Да, он был у меня всё время.       — Да, я принёс его.       Фэн Синь борется с желанием ударить себя рукой по лбу. Иметь двойников очень неприятно.       — У него был, — подтверждает Се Лянь, который носит крайне запачканные грязью одежды, глаза его сверкают диковатым огнём.       Один из Пэй Минов, странно мускулистый с комично острой линией челюсти, уводит того Фэн Синя к остальным исключённым в магическом кругу Фэн Синям.       — Минус три, — говорит Се Лянь. — Как нам проверить настоящего?       — Это я, — говорит Фэн Синь, — Ваше Высочество, поверьте мне-       — Нет, Ваше Высочество, это я.       — Се Лянь! Это я!       — У меня есть идея, — говорит Пэй Мин. Он ухмыляется, и Фэн Синь уже не ждёт ничего хорошего, чтобы он там ни придумал. — Му Цин?       Пять Му Цинов поднимают взгляд. Последний Му Цин всё ещё плачет в углу, бормоча что-то про д-д-друзей.       — Фэн Сини, — медленно произносит Пэй Мин. — Кто из Му Цинов по-вашему настоящий?       Один из Фэн Синей морщится:       — Мне плевать. Надо убить их всех, это не имеет значения.       — Подделка, — говорит Хуа Чэн. Один из его двойников утаскивает этого Фэн Синя в магический круг.       Как кто-то из них может представлять его таким? Фэн Синь никогда не желал Му Цину смерти. Затем он поворачивается к толпе двойников Му Цина. Один плачет в углу, значит, он должен быть подделкой.       У одного агрессивно тёмный макияж глаз, и даже если Му Цин когда-то так красился, сегодня его макияж не был таким, так что этот должен быть подделкой. Остаются трое.       Другой Фэн Синь показывает на Му Цина, который до этого прятался за спинами остальных Му Цинов:       — Вон тот.       Когда этот Му Цин выходит на свет, Фэн Синь давит в себе желание вздохнуть с восхищением. Он… очень, блять, красивый.       Не то чтобы нормальный Му Цин не прекрасен, но этот почти абсурден — длинные, развивающиеся волосы, густые чёрные ресницы, нечеловечески тонкая талия…       Пэй Мин, который «хо-хокнул» ранее, не сдерживает смеха.       Двое Хуа Чэнов также смеются:       — Я бы хотел назвать этого Фэн Синя подделкой, но…       — Что ж, — говорит Пэй Мин. — Мы точно можем исключить эту версию Генерала Сюаньчжэня.       — Но… — протестует другой Фэн Синь. — Цин-эр всегда так выглядел!       Один из Му Цинов моментально закипает:       — Цин-эр? Заткнись!       Ши Цинсюань закрывает рот рукой, сдерживая смех:       — Это подделка. Оба подделки.       — Почему? — спрашивает Пэй Мин. — Генерал Наньян всегда был очевиден в своей симпатии к Сюаньчжэню.        — Заткнись, ты, шлюха! — кричит один из Му Цинов. Пэй Мин поднимает руки, изображая поражение, и уводит другого Фэн Синя и горячего Му Цина в магический круг.       — Я не очевиден в своей симпатии, — говорит настоящий Фэн Синь. — Нет у меня никакой симпатии! Я не- мы не-       — Оу — выдохнул один из Му Цинов.       Фэн Синь указывает на него:       — Это подделка. Генерал Пэй, это твои представления о нас?       Пэй Мин, который до этого отпустил о них комментарий, пожимает плечами.       Трое Му Цинов закатывают глаза. Хуа Чэны, Се Ляни и Ши Цинсюани все смеются.       — Ладно, — говорит Фэн Синь. — Генерал Пэй, ты следующий. Давай посмотрим все твои версии.       Шесть Пэй Минов все выстраиваются в ряд. Фэн Синь сканирует взглядом группу. Двое сразу отпадают просто из-за внешнего вида. Один до абсурда мужественен, с мускулами, которые грозятся порвать одежду и челюстью, которой можно было бы резать стекло. У другого жирные на вид, зачёсанные назад волосы (это тот же, который до этого упомянул Ши Уду).       — Эти двое подделки, — говорит Фэн Синь. Один из Се Ляней подходит к нему с тремя Хуа Чэнами на хвосте.       — Эй, это нечестно, — говорит мускулистый Пэй Мин, его голос до смешного низкий.       — Цинсюань, твой брат узнает об этом! — говорит Пэй Мин с жирными волосами.       Цинсюань, который ранее угрожал тем же, смотрит зло, как надувшийся ребёнок:       — Он бы никогда не встал на твою сторону!       Пэй Мин с жирными волосами закатывает глаза. Се Лянь рядом с Фэн Синем хмурится:       — Повелитель Воды мёртв.       Один из Хуа Чэнов кивает:       — Значит, этот Пэй Мин тоже должен быть подделкой, — один из Хуа Чэнов отвёл двух Пэй Минов в магический круг.       Теперь осталось три Пэй Мина: две подделки и настоящий. Один из Хуа Чэнов скрещивает руки:       — Как нам проверить его?       — Очевидно, что настоящий я будет лучшим в постели, — предлагает один из Пэй Минов. — Так, что если кто-то хочет вызваться добровольцем-       — Нет, — Фэн Синь, два Хуа Чэна и три Цинсюаня говорят в унисон.       Один из Му Цинов подходит к ним:       — У меня есть идея.       — Как будто у тебя хоть когда-либо были хорошие идеи, — усмехается один из Хуа Чэнов. — С тем же успехом можешь проваливать.       Один из Се Ляней кивает, соглашаясь:       — Он прав. Ты тут никому не нужен.       Один из Се Ляней? Фэн Синь осматривает этого конкретного Се Ляня — он воплощение изящности и святости, у него практически золотой ореол. В общем, он олицетворение божественности. Но он ненавидит Му Цина, так что…       Фэн Синь оглядывается на одного из Хуа Чэнов, который выглядит в какой-то степени внушающим доверие (ну, насколько Хуа Чэн вообще может внушать доверие):       — Этот подделка.       Хуа Чэн вздыхает:       — Как бы неприятно не было это признавать, но ты прав. Гэгэ никогда не сказал бы этого о Му Цине. Даже если бы тот это заслужил.       Фэн Синь вздыхает, оглядывая Хуа Чэнов. Все они, в общем, выглядят достаточно правдоподобно, он явно знает как производить впечатление. Но они разберутся с этим позже.       Сейчас у них есть: пять Се Ляней, шесть Хуа Чэнов, пять Му Цинов, три Пэй Мина, три Цинсюаня и один Фэн Синь. Возвращаясь к Пэй Мину.       — Генерал Пэй, — Се Лянь спрашивает, вдумчиво. Он выглядит так, будто знает что делает, так что Фэн Синь наблюдает. — Если бы перед вами встал выбор между жизнью друга и долгом, чтобы вы выбрали?       Один из Пэй Минов ухмыляется:       — Мой единственный долг — это женщины, так что это мой выбор, — он оглядывается через плечо, внезапно находя взглядом одного из Му Цинов.       — Подделка, — говорят три разных Се Ляня одновременно.       Фэн Синь хмурится:       — Что это был за вопрос?       Се Лянь, который спрашивал, переводит взгляд между двумя оставшимися Пэй Минами. У одного из них скрещены руки, невозмутимость тонкой вуалью покрывает его черты лица. Выражение такое человеческое, что Фэн Синю хочется думать, что это он настоящий.       Другой Пэй Мин выглядит абсолютно так же. Чёрт. Кто из присутствующих вообще знает Пэй Мина достаточно хорошо?       — Давайте просто… — Фэн Синь хмурится. — Давайте разберёмся, кто есть кто, позже. Идём дальше, кто следующий?       Се Лянь указывает на массу колышущихся зелёных одеяний:       — Они, — все Цинсюани кажутся вовлеченными в какую-то болтовню. — Ши Цинсюань?       — Мм?       — Да, здесь!       — ДАААА!       Хуа Чэн, стоящий рядом с Фэн Синем, кажется, сомневается по поводу последнего Ши Цинсюаня:              — Я думаю, этот подделка.       — Я согласен, — говорит Се Лянь в грязных одеждах.       Фэн Синь кивает, и два Се Ляня отводят того Ши Цинсюаня в магический круг.       — И между этими двумя? — оба выглядят почти одинаковыми, одетые в обычные одежды простолюдина Ши Цинсюаня.       Один из Пэй Минов указывает кивком:       — Смотрите. У этого есть веер, что Се Лянь ему купил.       — Значит, этот должен быть настоящим? — спрашивает Фэн Синь, он поворачевается к предположительно настоящему Ши Цинсюаню: — Повелитель Ветра?       Он кивает, улыбаясь:       — Вы знаете, что я больше не Повелитель Ветра, генерал. Но да, это я!       — Значит, двое из нас определены, — говорит Фэн Синь. — И у нас остался один двойник Пэй Мина, но… — он жестом указывает на толпу оставшихся Хуа Чэнов, Се Ляней и Му Цинов: — Откуда нам вообще начать?       Там шесть Хуа Чэнов, пять Му Цинов, пять Се Ляней. Это значит, что среди них всё ещё есть четырнадцать двойников, если считать лишнего Пэй Мина.       — Давайте начнём с Се Ляня, — предлагает Ши Цинсюань. Фэн Синь кивает, и Ши Цинсюань зовёт:       — Се Ляни! Идите сюда!       Разные Се Ляни поднимают взгляды и подходят. Среди них Се Лянь, что облачен в одежды, которые носил будучи принцем. Пэй Мин быстро уводит его в магический круг. Также там тот, который в очень грязной одежде.       — Одежды Его Высочества не были настолько грязными, когда мы выходили, верно? — спрашивает Фэн Синь.       — Не были, — вставляет один из Му Цинов, и Пэй Мин забирает и грязного Се Ляня.       Осталось трое.       — Давайте зададим ему вопрос. — предлагает Цинсюань. — Что нам стоит спросить?       Фэн Синь прочищает горло:       — Ваше Высочество, эм, как вы себя сегодня чувствуете?       — У меня всё хорошо, Фэн Синь, — отвечает первый. — Спасибо, что спросил!       Второй говорит:       — Отлично! Этим утром на завтрак я сделал суп из камней!       Ши Цинсюань и Фэн Синь обмениваются взглядами.       — Этот не может быть настоящим, — утверждает Фэн Синь. — Его Высочество всегда даёт названия своим блюдам. Даже если они… несъедобны.       — Не говори так о готовке гэгэ, — говорит один из Хуа Чэнов.       Пэй Мины кивают Фэн Синю, пусть и выглядят немного сбитыми с толку. Они забирают хаотичного повара Се Ляня в заклинание.       Теперь осталось всего два Се Ляня.       — Один из этих должен быть моим, — говорит Хуа Чэн. — В конце концов, мне единственному гэгэ настолько дорог, чтобы создать правдоподобного двойника.       Ши Цинсюань поднимает бровь на этого конкретного Хуа Чэна, но не расспрашивает его дальше. Он наклоняется к Фэн Синю, чтобы шепнуть:       — Я не хочу разбираться со всеми Собирателями Цветов, пока у нас не будет Се Ляня в помощь. Я думаю, что ни в жизни не смог бы определить настоящего.       Фэн Синь думает, что до этого справлялся достаточно хорошо, но Хуа Чэн действительно станет испытанием, если у них не будет помощи настоящего Се Ляня. Он даже не оглядывается на пятерых Му Цинов, спорящих о чём-то между собой. Это вообще отдельная проблема.       — Ваше высочество? — начинает Фэн Синь медленно. — Если бы перед вами было два человека, страдающих от жажды и лишь один стакан, чтобы вы сделали?       Первый Се Лянь хмурится:       — Я бы разделил стакан между ними. Разве это не очевидное решение?       — Я бы нашёл второй стакан. — говорит второй Се Лянь. — Советник задавал нам этот вопрос так много лет назад, Фэн Синь…       — Это настоящий, — говорит Фэн Синь, указывая на второго Се Ляня.       Ши Цинсюань аплодирует:       — Отличная работа!       — Я знал, что ты сможешь разобраться, — говорит Се Лянь Фэн Синю, приближаясь к ним, чтобы присоединиться, пока Пэй Мины уводят другого Се Ляня в магический круг. — Стоит ли нам начать с- подождите.       — Что? — спрашивает Фэн Синь.       Се Лянь смотрит на двух Пэй Минов, его глаза сощурены: — Этот подделка, — он указывает на одного из них.       — Почему? — спрашивает Ши Цинсюань, наклоняя голову к плечу.       — У него меч, — говорит Се Лянь. — Настоящий генерал Пэй редко носит с собой меч.       Теперь, когда Фэн Синь об этом задумывается, Се Лянь прав — кажется, у Пэй Мина никогда нет с собой меча, пока ситуация не становится совсем патовой.       — Ох, отличная работа, Ваше Высочество! — говорит Ши Цинсюань. Он критически осматривает двоих Хуа Чэнов, которые неохотно отводят оснащённого мечом Пэй Мина в заклинание. — Мы почти закончили!       Теперь осталось шесть Хуа Чэнов и пять Му Цинов. Настоящие Пэй Мин, Ши Цинсюань, Се Лянь и Фэн Синь выявлены.       Се Лянь наклоняет голову, оглядывая толпу Хуа Чэнов:       — Саньлан?       — Да, гэгэ?       — Гэгэ!       — Ваше Высочество…       — Гэгэ, это я, я настоящий!       — Трахни меня.       — Подделка, — давится воздухом Се Лянь, его лицо наливается краской. — Саньлан бы никогда- не здесь-       Пэй Мин выглядит так, будто сдерживается от комментария, но всё же галантно уводит Хуа-трахни-меня-Чэна в заклинание.       Се Лянь указывает на другого Хуа Чэна, одетого в одежды, которые тот использовал для личины Саньлана.       — Этот не может быть настоящим. Саньлан не был одет в эти одежды сегодня.       Хуа Чэн-Саньлан уходит в круг с небольшой фанфарой.       — И этот, — говорит Се Лянь. — У него клыки. У Саньлана обычно их нет…       — Обычно? — спрашивает Пэй Мин, поднимая бровь, пока уводит клыкастого Хуа Чэна в магический круг. Вампирский Хуа Чэн шипит, когда проходит мимо всё ещё спорящей толпы Му Цинов.       — Это оставляет нас с тремя, достаточно похожими внешне, — говорит Ши Цинсюань. — Хмм, Собиратель Цветов, расскажите мне про человека, которого любите.       — О, я? — говорит первый Хуа Чэн. — У меня нет настоящей любви.       Ши Цинсюань хмурится, очевидно уже объятый сомнениями:       — А как же Его Высочество?       — Се Лянь? Он мой названный брат.       — Подделка, — говорит Фэн Синь. — Кто вообще мог… — он трясёт головой в неверии. Даже Се Лянь, кажется, посмеивается над этим.       Ши Цинсюань выглядит странно виноватым, но быстро возвращается к своей обычной ухмылке, указывая на следующего Хуа Чэна:       — Ты! Расскажи мне про Его Высочество!       — Никто не понимает Его Высочество лучше меня, — второй Хуа Чэн растягивает слова. — Никто из вас дураков не уделил бы ему секунду своего внимания. Я единственный, кому он по-настоящему не безразличен.       Третий Хуа Чэн скашивает взгляд на второго. Ну, насколько человек с одним глазом может его скосить.       Второй Хуа Чэн продолжает:       — Всем вам, ублюдкам, стоило бы просто пойти и убиться.       — Он начинает звучать как Ци Жун, — замечает Фэн Синь. — Я не думаю, что это настоящий. Он всё равно не особо отвечает на вопрос.       — Я согласен, — говорит Ши Цинсюань. — Даже, если бы Собиратель Цветов хотел сказать что-то подобное, он не так безвкусен, как Ци Жун.       — Значит, этот Саньлан должен быть настоящим! — говорит Се Лянь, указывая на оставшегося Хуа Чэна.       — Я всё время пытался тебе это сказать, — жалуется настоящий Хуа Чэн, хмурясь на Фэн Синя, пока Се Лянь заключает его в объятия. — Но никто из вас идиотов не слушал.       — Ты уверен, что он настоящий? — спрашивает Пэй Мин, вздёргивая бровь.       — Он настоящий, — подтверждает Се Лянь.       — Теперь, — говорит Хуа Чэн, указывая в сторону оставшихся пяти Му Цинов. — Разберёмся с этим безобразием.       — Мне кажется, Фэн Синь должен руководить этим, — предлагает Се Лянь.       Ши Цинсюань кивает:       — Он в любом случае знает Му Цина дольше всех.       Фэн Синь немного тушуется, стараясь не думать о комментариях Пэй Мина, прозвучавших ранее, когда осматривает всех пятерых Му Цинов.       У одного тёмный, дерзкий макияж. Фэн Синь в целом уверен, что макияж Му Цина не был таким по приходе сюда, но теперь задумывается об этом… точно ли не был?       Следующий Му Цин единственный имеет при себе Чжаньмадао. Фэн Синь уверен, что у Му Цина не было при себе сабли, когда они сегодня пришли сюда. К тому же, Чжаньмадао длинной в три метра и выглядит довольно глупо, прикреплённый к его спине таким образом. Конечно, он не носит его с собой вот так просто.       Остальные трое довольно похожи внешне.       — Эти двое подделки, — говорит Фэн Синь, указывая на Му Цина с макияжем и с Чжаньмадао.       — Никто меня не понимает, — жалуется накрашенный Му Цин.       Пэй Мин издаёт смешок:       — Этот точно подделка. Занятная, но подделка.       Се Лянь хмурится:       — Но этот единственный с Чжаньмадао. Разве не он совершенно точно настоящий?       Фэн Синь трясет головой:       — Му Цин не носит Чжаньмадао на спине. Это слишком неудобно.       Следующий Му Цин тот, который всё ещё утирает глаза, после того как плакал в углу:       — Почему вы не верите мне? Я настоящий!       Фэн Синь качает головой:       — Ты бы никогда не плакал так на публике. Ты слишком горд для этого.       Теперь осталось всего два Му Цина. Настоящий и очень похожая копия. Их внешний вид идентичен.       — Давайте задавать ему вопросы! — говорит Ши Цинсюань. — Что нам стоит спросить? — он оглядывается на группу, высматривая поддержку.       Хуа Чэн усмехается:       — Му Цин, можешь описать Фэн Синя?       — Эй, это тот же вопрос, что я задал Собирателю Цветов ранее, — протестует Ши Цинсюань, но замолкает, когда первый Му Цин начинает говорить.       — Он ублюдок, — говорит первый Му Цин. — И идиот.       — Это звучит как что-то, что сказал бы настоящий Му Цин, — говорит Се Лянь. Он кидает взгляд на Фэн Синя. — Даже если это неправда! Му Цин, тебе не стоит так говорить про друзей…       — Фэн Синь… — второй Му Цин начинает говорить, заставляя всех в группе посмотреть на него. — Фэн Синь… Просто… Такой…       — Он, должно быть, подделка, — говорит Се Лянь.       — Подожди, — говорит Пэй Мин, — Дай ему продолжить. Я хочу посмотреть, что он скажет, — в венах Фэн Синя пульсирует нехорошее предчувствие.       — Он просто такой раздражающий, — продолжает второй Му Цин. — Но, как бы, в хорошем смысле? Мне нравится быть с ним рядом, но вместе с тем я его ненавижу. И каждый раз, когда он смотрит на меня, я хочу взорваться-       — Стоп! — кричит другой Му Цин. — Ты- просто заткнись, перестань разговаривать, перестань, блять, разговаривать! Ты не знаешь, о чём говоришь!       — И он заставляет меня почувствовать себя в безопасности, когда он рядом со мной-       Челюсть Фэн Синя просто отвисает. Он не знает, что сказать. Даже если бы он знал, что сказать, он не уверен, что смог бы выдавить из своего рта связные слова.       Ши Цинсюань и Пэй Мин оба смеются, и Хуа Чэн выглядит так, будто готов к ним присоединиться.       — Прекрати это! — кричит настоящий Му Цин. — Прекрати, блять, разговаривать!       — И если честно, я просто хочу трахнуть-       Настоящий Му Цин утаскивает его в магический круг, сбивая на землю.       — Заткнись, ты, сука!       Фэн Синь просто пялится в шоке. Смех Пэй Мина, Ши Цинсюаня и Хуа Чэна звенит в его ушах.       Се Лянь становится рядом с Фэн Синем:       — Хах, интересно, чей был этот двойник.       — Это неважно, — говорит настоящий Му Цин, возвращая самообладание. — Давайте уничтожим всех этих двойников.       — Хуа Чэн? — спрашивает Фэн Синь, наконец вновь обретя голос. — Ты нас всех сюда затащил. Уничтожь двойников.       — С удовольствием, — говорит Хуа Чэн с нетерпеливой ухмылкой на лице. Рядом с ним Ши Цинсюань, всё ещё задыхающийся от смеха. — Что ж, сегодняшний день был для нас полон открытий. — По щелчку его пальцев магический круг с тридцатью подделками исчезает.       Тридцать блядских подделок. Чёрт.       — Я не понимаю, о чём ты, — Му Цин избегает смотреть на Фэн Синя. — И разве мы не пришли избавиться от проклятья, а не просто активировать его?       Хуа Чэн пожимает плечами:       — Я найду кого-нибудь ещё, кто с этим разберётся. Мне всё равно.       Се Лянь улыбается.       — Давайте вернёмся в Обитель Каштанов! Я приготовлю суп Влюблённых Голубков сегодня!       — Хах, — говорит Пэй Мин тихо, — Похоже, он действительно даёт имена своим блюдам, — затем он повышает голос: — Мне, пожалуй, стоит вернуться на Небеса.       — И мне, — быстро соглашается Му Цин. — У меня… есть дела. Бумажная волокита.       — Мне тоже нужно вернуться, — говорит Фэн Синь, бросая взгляд на Му Цина, который всё ещё не смотрит в ответ. — У меня. Эм. Божьи дела.       — Что ж, я останусь, — предлагает Ши Цинсюань. — Если только Его Высочество и Собиратель Цветов не предпочтут уединение?       — Нет, ты можешь при-       — Да, — ухмыляется Хуа Чэн, — Мы предпочтём уединение.       Пэй Мин присвистывает. Му Цин окидывает всех недовольным взглядом. Ши Цинсюань лишь улыбается.       — Давайте возвращаться, — Му Цин скрещивает руки на груди. — Я устал от всего этого.

***

      — Му Цин! — зовёт Фэн Синь, как только они возвращаются на Небеса. — Му Цин, чёрт возьми, подожди!       Это лишь заставляет Му Цина ускориться. Пэй Мин рядом с Фэн Синем усмехается:       — Удачи.       — Нахуй тебя, — говорит Фэн Синь.       Пэй Мин поднимает бровь:       — Нахуй его.       — Что б тебя отодрали, — уточняет Фэн Синь, игнорируя предыдущий комментарий Пэй Мина.       — С удовольствием, — говорит Пэй Мин, и удаляется бог-знает-куда, вероятно, чтобы заняться именно этим.       — Му Цин, подожди- — Фэн Синь переходит на лёгкий бег, чтобы догнать Му Цина.       — Что? — спрашивает Му Цин, глядя на Фэн Синя недовольно. — Хочешь спросить про того глупого двойника? Я тут ни при чём. Это чьё-то чужое представление обо мне- и, кстати, если я узнаю, что это был твой-       — Он не был мой, — протестует Фэн Синь. — Он, скорее всего, блять, был Пэй Мина. Это ничего не значит-       — То есть это для тебя вообще ничего не значит? — спрашивает Му Цин. У Фэн Синя появляется странное чувство, будто он что-то сделал не так.       — А должно?       — Я не знаю!       — Я не понимаю, что ты, блять, пытаешься сказать! — Фэн Синь смотрит недовольно. Он чувствует, как лицо заливает краска. — Ты хочешь, чтобы это что-то значило?       Му Цин закатывает глаза.       — Забудь, — он резко сворачивает вправо на одну из боковых улочек Небесной Столицы, в очевидной попытке избавиться от общества Фэн Синя.       Но Фэн Синь не собирается дать ему так просто сбежать.       — Чёрт возьми, ты ублюдок! Что ты пытаешься этим сказать?       — Ничего! — кричит Му Цин в ответ. — Я же сказал забыть, блять, об этом!       — Очевидно, что тебе есть ещё что сказать! — протестует Фэн Синь.       — Да, есть, но если уж я так мало значу для тебя- — Му Цин делает паузу. — Эта плачущая версия, наверное, была твоя, да? Ты правда думаешь, что я настолько жалок-       — Нет, блять, не моя! — говорит Фэн Синь. — Я не вижу тебя таким, этот наверное был Хуа Чэна, я не знаю-       Му Цин внезапно останавливается и поворачивается, встречаясь с Фэн Синем лицом к лицу.       — Что ж, тогда, которая была твоя? Как ты меня видишь, генерал Наньян?       — Я не знаю, — бормочет Фэн Синь. А потом, не задумываясь, не задумываясь ни на одну блядскую секунду в своей блядской тупой голове: — Я не знаю. Наверное, горячий?       — Ты, блять, только что назвал меня горячим? — у Му Цина отвисла челюсть.       Фэн Синь, блять, только что назвал его горячим?       Да, Фэн Синь вполне уверен, что только что, блять, назвал Му Цина горячим. Блять.       Фэн Синь срывается с места.       — А ну вернись сюда, ты, сука- — теперь Му Цин преследует Фэн Синя.       Фэн Синь повзоляет ногам взять контроль, унося его обратно к своему дворцу. Он быстро бегает, он это знает, в Сяньлэ он всегда выигрывал гонки. Однако Му Цин всегда дышал ему в затылок со второго места.       Как только Фэн Синь возвращается в свой дворец, он захлопывает двери, удивляя группку младших служащих, которые собрались в холле.       — Генерал?       — Ни за что. Блять. Не пускайте его, — говорит Фэн Синь.       Подчинённые выглядят крайне сконфуженными, что не удивительно, но Фэн Синь слишком боится за свою жизнь, чтобы волноваться об этом. Он взбегает по лестнице к своим комнатам, открывает дверь и захлопывает с таким грохотом, что стены содрагаются.       Блядство. Что он только что сказал?       «Я не знаю. Может быть, горячий?»       Боже, насколько же он идиот? Может, Му Цин был прав, когда назвал его идиотом, отвечая на вопрос для выявления двойника.       Это вероятно, самая глупая вещь, что когда-либо вылетала изо рта Фэн Синя, а он говорил довольно глупые вещи в своей жизни. Много глупой херни, вообще-то, но…       Может быть, горячий? Господи, боже. Он, блять, назвал Му Цина горячим. Он, блять, назвал, Му ебаного Цина горячим.       Фэн Синь садится на кровать, пряча лицо в руках от безнадёги, и что ему теперь делать? Связаться с Се Лянем и рассказать, как сильно он проебался? Спрятаться? Нет никакого блядского шанса, что Му Цин когда-либо даст ему забыть это, так что может лучшее, что может сделать Фэн Синь — это спрыгнуть с Небес и инсценировать свою смерть?       Кто-то громко стучит в его дверь:       — Фэн Синь! Я здесь, даже, блять, не пытайся сбежать!       Блять. Блять блять блять блять блять блять блять!       Дверь с грохотом распахивается, и на пороге стоит Му Цин. Фэн Синю такой пиздец.       — Ты назвал меня горячим, — говорит Му Цин.       Фэн Синь кивает машинально, гадая, на какую страшную судьбу ему вынесут сейчас приговор. Перманентные насмешки, возможно. Публичное унижение?       Му Цин наклоняет голову в бок.       — Ты считаешь меня горячим?       — Ну, слушай- — Фэн Синь дрожит сейчас, потому, что его тело, возможно, в состоянии «бей или беги» или, возможно, он просто реально считает Му Цина горячим, или, возможно, это что-то совсем другое. — Ты как бы. Красивый. Тот твой двойник был горячий, да, но я если честно предпочитаю твой нормальный вид, потому что это то, что я видел каждый день со времён-       — О боже, Фэн Синь, — говорит Му Цин. — Ты меня что, сейчас поцелуешь?       — И что если да?!       Глаза Му Цина расширяются. Он внезапно затихает. Выражение его лица заставляет Фэн Синя пожалеть обо всех решениях, что он принял в своей жизни.       — Что?       — Я не знаю, почему я, блять, сказал это! — восклицает Фэн Синь, подрываясь на ноги. Затем он садится обратно: — Блять!       Внезапно, кто-то целует его.       Внезапно, Му Цин целует его.       Фэн Синь закрывает глаза. Он, должно быть, спит. Он должен спать. Он всё ещё в той пещере, и, вероятно, все те двойники были галлюцинациями, и может быть, он просто сходит с ума, потому что да, пребывание в компании Му Цина действительно заставляет его чувствовать себя, будто он иногда сходит с ума, но…       Нет, это по-настоящему. Одна из рук Му Цина на задней стороне его шеи, а другая на бедре, и внезапно Фэн Синь уже на ногах, обвивает талию Му Цина своими руками. Это по-настоящему.       Му Цин отстраняется, всё ещё глядя недовольно. Кажется, слишком быстро.       — Теперь ты доволен?       Фэн Синь сглатывает.       — Эм. Ага. Мне, блять, кажется.       — Тебе кажется?       — Ты только что поцеловал меня!       — Ты назвал меня горячим!       Они оба стоят, смеряя друг друга недовольными взглядами.       — Я, блять, убью тебя, — говорит Му Цин.       — Ты, блять, убьёшь меня, — Фэн Синь повторяет медленно, закрывая глаза, даже если образ Му Цина всё ещё там, даже под закрытыми веками. Вот это был денёк.       — Ты, говнюк, ты же знаешь это? — спрашивает Му Цин.       — Который из моих двойников был твоим, как думаешь? — спрашивает Фэн Синь. Это резкая смена темы, но… Он хочет знать.       — Ох, я не знаю. Может быть, горячий?       В этот раз Фэн Синь целует его.