Огоньки

Светлые огоньки Шинджуку в ночное время суток, казалось, были вечной привычкой города, которую тот никак не собирался бросать, словно весело играясь и пытаясь тем самым привлечь к себе внимание. На самом деле, причины у огоньков, несомненно, были разные, может какие-то и правда игровые, но по большей части они были признаком извечной рутины или такой же не превращающейся работы. Городу невыгодно было потухать, ведь тогда он бы мог считаться мёртвым. Жизнь не может прекращаться на определённое время и вновь возвращаться, она должна бурлить всегда. Порой, смотря на бесчисленные кусочки света, Доппо даже находил их интригующими и в определённой степени красивыми. Но он не был способен долго ими любоваться, ведь в голову сразу случалась беспощадная пессимистичная логика. Работая в этом здании и в этом помещении, ты тоже создаёшь свой блик, но как ты можешь сравниться со всеми остальными людьми, которые приносят намного больше пользы обществу? Они все сияют перед тобой, должно быть, и как личности состоялись в сто раз лучше. Продолжай смотреть, если так уж невмочь и хочется глядеть издалека на общество, к которому ты никакого права не имеешь принадлежать. И он со стыдобой отводил взгляд, не имея абсолютно никаких аргументов. Не то чтобы такое было часто. Он всегда был слишком уставшим, чтобы отвлекаться от водоворота работы на какие-то посторонние и неважные моменты. Да и всегда был страх, прятавшийся на краю сознания, что подобные моменты в любом случае приведут к неудачному результату, вместо успокоения принесут лишь ещё большее удушение. Что ж... оно никогда не уходило, может и нет смысла никакого сопротивляться? Нет, глупости. Удушение может быть разной степени тяжести, контролировать его жизненно необходимо. Нехватка воздуха звучит гораздо лучше чем смерть. Или нет? Сон всегда заманчив, а такой долгий... Чёрт. Нет. Нельзя об этом думать. Но он не может отрицать, что порой очень хочется. Он не заслуживает этот свет. ... Свет проникал в Шинджуку даже в самые тёмные ночи, разливаясь везде, где только можно. Хифуми любил наблюдать за ним издалека, и что уж таить, купаться в нём при любом удобном случае. Не то чтобы от него можно было сбежать, так и зачем стараться? Стоит лишь принять в свои объятия, как и очередную очаровательную посетительницу клуба. Даже её глаза блестят... Ну что ж, и источником быть крайне занимательно и приятно. Свет ласкает как тело, так и душу, куда бы он ни пошёл, поэтому ему нравится вписываться, тем самым будто показывая признательность с благодарностью. Даже "холодные" и далёкие огни согревают так, как ничто другое не способно. Они прелестны, каждый своим участием создаёт чудесную картинку. Среди них нет плохих или недостойных, любой представляет ценность. Наверное у каждого есть своя интересная и уникальная история, просто не могут рассказать из-за боязни гама и толкучки. Ну ничего, хотя бы продолжают жить и радовать глаз, за это уже спасибо. И не хочется от них каким-либо образом уходить, хочется лишь позволить объять себя полностью, дав позабыть про всё остальное. Но надо знать меру. Он это знает. Нельзя позволить себе ослепнуть. Он обязан сдерживаться, чтобы истинная ценность света никогда не покидала его разум и тьма не могла взять бразды правления в свои руки. В конце концов, со слепотой жить можно, но разве можно это назвать жизнью полноценной? Хифуми глядит через плечо девушки в один из темных уголков помещения. И вздыхает. Получив в ответ на это недоумённый взгляд, Изанами использует одну из своих ослепительных улыбок, взяв в руку бокал шампанского. — Ничего, котёнок, просто задумался. Что ты ещё хотела мне рассказать? Слушая чужое радостное воркование, хост любопытствующе склоняет голову набок и стукается бокалами. Скоро смена закончится ввиду определённых обстоятельств раньше обычного, но он не сильно горюет. Огоньки будут так или иначе сопровождать его всё время. ... Освободили... пораньше? Он спит? — Вас что-то не устраивает, Каннонзака-сан? Ох, чёрт. — Н-нет! Вовсе нет. И-извините. Ещё как устраивает. П-правда... очень... Спасибо за предоставленный... шанс... Подняв взгляд со стола на лысину шефа, Доппо понимает, что поток слов иссяк. Так не хочется перед старым хрычем дальше пресмыкаться... Пусть довольствуется этим. Но распознав в чужом выражении оттенок недовольства, клерк всё же склоняет голову. — Я понимаю, что это не даёт мне никаких поблажек. Я буду продолжать усердно работать без продыху и в последующие дни. Уход с работы пораньше не показывает, что я лучше других, лишь то, что надо не сбавлять темп. Босс мерзко хихикает и хлопает Доппо по плечу, отчего тот некомфортно съёживается. "Как же бесишь." — Всё правильно, Каннонзака-сан, не зазнавайтесь. Судороги злости пролетают по всему телу, а наружу выскальзывает лишь очень слабое подобие улыбки из вежливости. — Разумеется, шеф. Я пошёл. "Ничего в эту жизнь для других приятного даже нормально привнести не можешь. Обязательно надо что-то подпортить. Кто тебя просил." Неслышно бурча, Доппо выходит из офиса навстречу вечерней прохладе. Сперва тело стоит в некотором ступоре, потому что мозг никаких команд не даёт, и лишь коллега, грубо столкнувшийся с клерком плечом, позволяет выйти из замороженного состояния. Доппо сразу же складывается в две погибели для извинения, но от грубияна не остаётся и тени, когда Каннонзака поднимает голову. Хоть злобу не держит, уже хорошо. От отходит от дверей подальше и первым порывом достаёт мобильник из кармана пиджака. Подсознание кричит, что надо сделать что-то важное. Нет, не поспать, но он этим займётся позднее. Будто бы дело не в физиологическом, а психологическом плане... В замешательстве он поворачивается с молчаливым вопросом к сиящему и такому красивому городу. Колокольчик звенит. Он улыбается и поспешно печатает. "Хифуми, меня отпустили сегодня пораньше. Жди." Ответ появляется уже через пару мгновений. "Чудесненько! Тебе сделать картофельный салат в честь этого?" "Не откажусь." "Тогда будь добр захватить майонез в магазине по пути, у нас закончился." "Хорошо." Ну ничего, небольшая прогулка не повредит. Доппо глядит на окружающие здания и опять не может сдержаться от небольшой улыбки. Где-то там находится самый яркий и ослепительный луч его жизни. Ему хочется поддерживать его существование, поэтому он будет поддерживать и своё. ... — Я дома. Хифуми оживлённо телепортируется к партнёру, точно сто лет не видел, и забирает кейс, аккуратно ставя его на привычное место. Доппо не успевает даже лишний раз моргнуть. Майонез тоже оказывается выхвачен из рук в сущие мгновения. Секундный приветственный поцелуй в щёку, и Изанами след простыл. — Я позову, когда закончу! — Ах, конечно... ... Мягкий полумрак комнаты небрежно обнимает две фигуры, почти что аккуратно слитые друг с другом в спокойном объятии. Полнейшая тишина изредка прерывается периодическими шорохами, а также звуком мирно тикающих часов, но ничего не бросается во внимание слишком ярко. Сонное сопение Доппо тем более почти не слышно, но каким-то образом Хифуми улавливает его лучше всего. Почти что на подсознательном уровне. Сейчас бесполезно стараться рассматривать что либо, поэтому даже попыток не стоит проводить. Но хосту так хочется как-то проявить признательность за эту темноту конкретного момента. Ему всегда комфортно в тьме, пока совсем рядом есть Доппо. Клерк ведь только кажется чёрной дырой, на деле он всегда был путеводной звездой. Хифуми ерошит чужие локоны и мягко массирует, прежде чем вслепую нащупать губами чужой лоб. Затем виски, скулы, щёки, глаза... всю физиономию, все участки, до которых только успевает дотянуться. — Мргх... Хифуми... Доппо тихо вздыхает, просыпаясь от ласк партнёра. Изанами не позволяет вытолкнуть себя с кровати, так как примерно этого и ожидал. Лишь делает напор сильнее. — Я спать хочууу... Хифуми мягко усмехается. — Я мешаю этому? — Ещё как. Блондин хихикает, ощущая как после данного ответа Доппо стал лишь терпимее к ухаживаниям. — Ворчун какой мне достался. Может тебя кому-нибудь другому передать? В ответ на очевидную шутку Доппо дерзит, уже не сдерживая собственной небольшой усмешки, но сохраняя недовольный тон. — Если там мне не будут мешать спать, с радостью перейду. — Ой как страшно. А если тебя не будут любить так, как я? — ... Пальцы Хифуми, расположившиеся на щёках партнёра, ощущают их небольшое нагревание. Он чувствует, что в горле Доппо борются какие-то важные слова, которые не могут вылезти наружу из-за особой гордости. Поэтому не надо стараться их вытащить, пусть останутся, содержание и так уже известно. С такими мыслями хост возвращается к обычному объятию. — Я бы... не променял твои чувства ни на что другое... Сказал всё же... — Даже на сон? Ответа не следует. Очередной сеанс сопения заполняет слух. "Глупый Доппо-чин." "Глупый Хифуми." Два слабых огонька продолжали пылать рядом друг с другом, надеясь, что так будет до самой смерти.